Прощаться с обиженными подростками очень сложно. Тимур пыхтел, цедил вежливые слова сквозь зубы и отчаянно пытался не расплакаться. Его огромные ступни топтались на месте, словно он хотел убежать, но боялся, что это выглядело бы недостаточно зрелым. Лира, скрестив руки, стояла в дверях, блокируя выход.
- Тимур, - голос ее был ровным, почти добрым. - Я делаю это не потому, что хочу лишить тебя снов. Это ради твоей безопасности.
Подросток вскинул голову, его глаза блестели от сдерживаемых слез.
- Безопасность? Вы понятия не имеете, что значит жить в мире, где никто тебя не понимает! - выкрикнул он, резко вздохнул и добавил уже тише: - Корабль - это единственное место, где я чувствую себя... собой.
Что-то внутри Лиры сжалось. Мальчишка просто хотел сбежать в мир грез, а кто-то воспользовался этим. Нашел лазейку.
- Сначала разберемся с бабочкой, - сказала она спокойно. - А потом посмотрим, что можно будет восстановить.
Тимур что-то пробормотал себе под нос. Наконец, он выдохнул, закинул рюкзак на плечо и вышел, едва не задев косяк.
Лира закрыла дверь. Усталость медленно накатывает волной. И еще что-то. Страх? Недоумение? Как, черт возьми, имя Розы могло оказаться в том списке? В импланте только вчера вступившего в подростковый возраст мальчишки?
Элиас жил этажом ниже. Лира постучала трижды, как всегда. За дверью раздались знакомые звуки: стук трости, шарканье тапок и слабый скрип замка. Старик открыл, выглядывая через щель, и, увидев соседку, чуть приоткрыл дверь шире.
- Лира, заходи, заходи, - пробормотал он, отступая в сторону. - Только смотри под ноги, давай без жертв. У меня там новый кактус, он очень капризный.
Лира переступила через горшок с маленьким колючим монстром и оглядела квартиру. Как обычно, здесь царил уютный хаос. Горшки с цветами стояли повсюду: на подоконниках, полках, полу, даже на кухонном столе. Увлажнитель тихо жужжал в углу, а рядом небрежно валялся набор инструментов для ухода за растениями. Воздух был насыщен запахами влажной земли и растительности, будто Лира не в квартиру вошла, а в маленький оазис.
Кухонный стол, как и у Лиры, был завален всем, чем угодно, кроме еды. Элиас оставил только небольшой островок. На нем поместились две чашки и тарелка с зерновыми батончиками. Чайник, которому пространства не хватило, стоял сбоку на табуретке. До него можно было легко дотянуться со стула.
- Садись, - сказал старик, указывая на стул. - Чай хочешь? Он у меня травяной, без химических добавок.
- Нет, - ответила Лира, опускаясь на стул. - Мне нужно задать тебе несколько вопросов.
Элиас уселся напротив, его глаза блеснули, как у лукавого стрелянного воробья.
- О Тимуре? - спросил он, потянувшись за чайником. - Я знал, что он придет к тебе. Он хороший мальчик, просто немного... потерянный.
- Почему ты отправил его ко мне? - Лира оперлась локтями о стол. - Ты ведь знал, что там что-то серьезное.
Элиас на секунду замер, будто прикидывая, стоит ли отвечать.
- Я не мог помочь ему сам. Это не просто проблемы со сновидениями, правда? - Старик посмотрел внимательно, словно видел насквозь. - Родители Тимура милые люди, но больше увлечены внешним, чем внутренним, если понимаешь. Пока ребенок получает отличные оценки, проблем нет. Все, что не сказывается на успеваемости и имидже, - уловка ленивого мальчишки. Мы познакомились случайно. Тимур упорен и дотошен. В его-то возрасте! В четырнадцать лет с толку собьет слишком короткая юбка у престарелой соседки. Но он нашел мои старые статьи по программированию снов. Разобрался в них. Сумел отыскать мою почту, хотя я уже лет десять ее нигде не указываю. Море и корабли создавал сам. Я только советовал.
Лира кивнула.
- Я нашла... кое-что. В его снах есть элементы, которые он не мог создать. Это чужие воспоминания. - Она сделала паузу. - И я заметила символ. Логотип «Морфей-Корп».
Элиас закрыл глаза и откинулся назад, будто слова ударили его физически.
- Быть не может, - тихо сказал он. - Они закрылись двадцать лет назад.
- Ты работал на них, верно? Своей реакцией подтвердил, - Лира наклонилась вперед, ее голос стал жестче. - Маленькая корпоративная тайна. Компания закрывается, но самых чистых ее сотрудников тут же подбирают другие фирмы. Расскажи, что ты знаешь.
Элиас долго молчал, поглаживая узловатыми пальцами край стола. Наконец, он заговорил. Голос звучал устало:
- Да, я работал в «Морфей-Корп». Программировал начальные версии интерфейсов для имплантов. Тогда я ничего не знал о том, что они творили. Это была работа, ничего больше.
Лира напряженно наблюдала за ним, не перебивая.
- Они ставили эксперименты, - продолжил старик. - На подростках. Девиантное поведение, так они это называли. Проблемные дети. Им обещали лечение, а вместо этого... подключали к сети. Я узнал слишком поздно, когда пошли разоблачения и суды. Руководство заявляло, что это способ «исправить их». Но я так и не понял, чего они на самом деле хотели.
- Почему именно подростки? - спросила Лира. Внутри бродил колючий гнев, но голос звучал холодно и равнодушно.
Глаза Элиаса были полны ночной горечи.
- Потому что они еще не разучились мечтать о чуде, - ответил старик тихо. - Как только человек перестает верить в чудеса, он становится взрослым.
Повисла тишина. Лира сжала кулаки, пытаясь подавить нахлынувшие эмоции. Разве Тимур или Роза были девиантными подростками? И что это за чехарда со временем?
На столе за горшком со столетником пряталось фото девочки с рыжими волосами. Рамку украшали шляпки желудей. Элиас, проследив взгляд Лиры, аккуратно перевернул фотографию лицом вниз.
- Моя внучка, - проговорил он тихо. - Она сама сделала рамку. А теперь не общается со мной. Сейчас, конечно, выглядит постарше, но нет возможности достать свежее фото. Этот снимок сделан, когда еще не вся жизнь была цифровой.
Лира подняла глаза.
- Жаль. Но она жива, и это счастье, - Элиас послушно кивнул. - А моя Роза умерла полгода назад при установке импланта. Один случай на миллион. Острый информационный и нервный шок, вызвавший кровоизлияние… И прочее гонево.
Тяжелая пауза. Элиас деликатно сделал вид, что не услышал грубого слова.
- Но есть еще кое-что, - продолжила Лира. - Я вошла в сон Тимура. Нашла обрывки чужого кода. Даже не обрывки, а внедренный извне кусок программы. Там, в том сне, мы с Тимуром нашли список имен. Я увидела его имя... и имя Розы.
Чашка с чаем застыла на полпути ко рту Элиаса.
- Это невозможно, - проговорил он осторожно. - «Морфей-Корп» закрыли двадцать лет назад. Как имя твоей дочери могло оказаться в их списке? И Тимура?
- Не знаю, - Лира потерла виски. - Может, мне просто привиделось? Может, это мой разум играет со мной злую шутку?
- А что было написано у этого списка? - спросил старик, подаваясь вперед. - Какой-нибудь заголовок, пояснение?
Лира закрыла глаза, пытаясь вспомнить.
- Нет, просто имена. Но было что-то на стене... «Проект Зефир: Дети спящего бога».
Элиас разом постарел на десяток лет.
- Зефир... - прошептал он. - Да, так и называлась эта программа. Если поищешь старые новости, узнаешь чуть больше лжи. Но как это возможно сейчас?
Лира с удовольствием припечатала кружку с остатками чая к поверхности стола.
- Мне нужно добраться до их кода, - сказала она твердо. - Если существует связь между их экспериментами и Розой... Если они как-то виновны в ее смерти...
- Как ты собираешься это сделать?
- Через сны. Кажется, они более реальны, чем мы привыкли думать.
Старик медленно покачал головой.
- Безумие, не имеющее под собой никаких оснований.
- Знаешь сейчас есть игра, - Лира деловито потыкала пальцем какой-то кожистый зеленый лист. Антуриум? Другая экзотика? - Для электронных энциклопедий. Выбирается одна тема и через ссылки в тексте нужно добраться до другой. Кто совершил меньше переходов - тот и выиграл. Так за десять-двадцать шагов можно добраться от истории создания трансатлантических корпораций до грешной любви самураев в пятнадцатом веке.
- И ты собираешься?
- Установить «Мечтатель». Сконструировать свой сон. И ждать золотую бабочку.
- «Мечтатель»?
- За полгода я познакомилась с сотней нелегальных хакерским программ и приложений. Но бабочка появилась только у Тимура. Он есть в списке. Чем не зацепка?
- Тогда иди домой.
Почему бы нет? Квартира, которая открыта для клиентов со сломанными снами, - лучшее место для поиска связи между мечтами и реальностью.