Деревня Репьёвка тонула в густой, бархатной темноте. Сон никак не шел к Ирочке. Уже, наверное, далеко за полночь, а она все ворочалась на своей кровати, скрипя пружинами старой сетки. Совсем недавно отгремела гроза – настоящая, летняя, с оглушительным громом и таким ливнем, будто небо решило вылить на их маленькую деревню всю воду мира. Теперь стало тихо, только с крыши монотонно капало в лужу под окном. В воздухе пахло мокрой землей, прибитой пылью и той особенной, ни с чем не сравнимой свежестью, какая бывает только после грозы. В доме было душно. Ирочка откинула легкое одеяло. Пятнадцать лет – такой возраст, когда сон иногда кажется чем-то лишним, особенно если голова полна мыслей. Она встала, на цыпочках прошла по прохладным дощатым половицам и тихонько приоткрыла дверь на крыльцо. Ночь обняла ее прохладой. Влажный воздух коснулся лица, принес запахи мокрой травы и далекого леса. Луна, проглянув сквозь рваные облака, серебрила лужи на дороге и мокрую листву старой яблони у забора.