Лена вздрогнула и замолчала, кусая губы. Потом опустила взгляд:
— Это... просто знакомый.
— Чёрт возьми, Лена!! — Я с силой ударил кулаком по столу. Бокалы подпрыгнули, тихо звякнув. Она вскрикнула. — Ты спишь с каким-то типом в нашем доме, когда я гарую в тундре, а теперь говоришь "не имеет значения"?!
Она снова зарыдала, но меня это уже не трогало. Я почувствовал горькую жалость к самому себе: вот она, та самая женщина, которую я боготворил, превращается в стершуюся до дыр картинку, рухнувший идол.
— Я… я не хотела, — шептала Лена, всхлипывая. — Это всё из-за разлуки… Я глупая… Он просто оказался рядом…
Из-за разлуки. Я прикрыл глаза, стараясь дышать глубже, чтобы не сорваться. Вот и причина, по её мнению. Я виноват, что уехал. Конечно. Я же работал непонятно где, вместо того чтобы сидеть дома. А она "случайно" прыгнула в постель к "никому". Слова Лены резали слух своим убожеством.
— Случайно... — эхом отозвался я, глядя куда-то мимо неё. — Ты, значит, случайно с ним выпила, случайно разделась, случайно позволила себя отыметь в нашем душе?
Каждое моё слово, как пощечина, заставляло её вздрагивать, но злой поток уже не остановить.
— И, наверно, случайно он сегодня пришёл, зная, что меня нет… Только ошибка, да?
Лена закрыла лицо ладонями и разрыдалась громче, покачивая головой. На её беззащитность в другой ситуации у меня бы сердце разорвалось, но сейчас я был пуст.
Я встал из-за стола. По спине прошла ледяная дрожь — сказывался стресс и сырой ветер с балкона ранее. Я машинально потер ладонью лицо: оно горело. Чужой одеколон всё ещё чувствовался. Хотелось принять душ, содрать с себя весь этот кошмар, как плохой сон. Но нельзя. Надо было решить, что делать дальше.
— Послушай, Лена, — я говорил хрипло, устало, — сейчас... нет, я не могу сейчас. Мне надо подумать. Один.
Она разрыдалась ещё горше, протягивая ко мне руки:
— Не уходи... Пожалуйста... Мы можем всё исправить... Я люблю тебя, правда! Это ошибка, я была дура… Прости меня...
Она пыталась встать, обнять меня, но я отстранился. Любит? При этих словах во мне что-то лопнуло. Я почувствовал нелепое острое желание засмеяться и одновременно заплакать. Вместо этого я проговорил медленно, стараясь сдержаться:
— Любишь… Так значит вот как ты любишь.
Я отвернулся. Если я сейчас останусь, не знаю, на что сорвусь — то ли вытащу из шкафа ремень и отхлестаю их двоих, то ли сам разрыдаюсь у неё на коленях. Ни то, ни другое не допустимо.
— Я пойду… пройдусь, — бросил я, уже шагая в коридор.
Лена кинулась следом, забыв о полу обнажённости, схватила меня за рукав куртки, которую я накинул:
— Нет, нет, не уходи! Не оставляй меня... Прости меня... — Она встала между мной и входной дверью, руки раскинуты, словно преграждая путь. — Побудь со мной… кричи, ругай, я заслужила… только не уходи. Я боюсь…
— Боюсь, что я от тебя уйду? — усмехнулся я криво. — А не надо было бояться до, Лена, когда штаны перед другим снимала.
Её будто ударили моими словами. Она пошатнулась. На какое-то мгновение сквозь пелену ярости я увидел в её глазах неподдельную боль. Мне даже стало жаль её — на секунду. Но тут же передо мной возник образ чьей-то чужой руки на её мокрой коже... И жалость испарилась.
— Виктор... — прошептала она осипшим голосом, — я сделаю всё, что хочешь. Хочешь, на колени встану... Только не уходи сейчас, прошу...
И действительно, она опустилась на колени прямо передо мной на коврик, судорожно ловя мою руку, пытаясь поцеловать ее. Жалкое зрелище. Женщина, которую я любил, которая была для меня чуть ли не святой, сейчас унижалась, пытаясь прикрыть собой дверь, чтобы я не ушёл.
Я почувствовал отвращение — и к ней, и к себе, что мне даже на миг стало её жалко. В груди поднялась обжигающая волна. Я резко отдёрнул руку.
— Встать, — бросил я холодно. — Не смей унижаться. Уже поздно.
Она послушно поднялась, всхлипывая. Я посмотрел ей прямо в лицо. Как же я не замечал раньше той маленькой морщинки у неё у губ, которая сейчас дрожала? Или этих теней под глазами? Она выглядела растерянной, жалкой и... чужой. Читать далее...