Корзинка на пороге
Дождливым утром, когда нашему сыну исполнилось три года, на крыльце появилась плетёная корзинка.
В ней спала девочка.
Рыжая. С родинкой под левым глазом — точь-в-точь как у меня.
На записке одно слово: «Она твоя».
Марк осторожно взял ребёнка на руки:
— Это… невозможно.
Но ДНК-тест, сделанный втайне, подтвердил:
Девочка — моя дочь.
Я стояла у окна, сжимая в руках эту бумажку с результатами, и мир вокруг будто потерял чёткость. Как? Когда? Мы с Марком не расставались с тех пор, как всё началось. Разве что…
— Лагерь, — хрипло прошептал Марк, словно читая мои мысли.
То лето. Те недели, когда он исчез в лесах с отрядом Егора. Когда вернулся — с пустым взглядом и новой татуировкой на ребрах. Я не спрашивала. Он не рассказывал.
Девочка проснулась и потянула ко мне ручки. Я взяла её — и она улыбнулась. Так же, как Артём в её возрасте.
— Как её зовут? — спросила я, но Марк лишь покачал головой.
В корзинке лежала ещё одна записка, на этот раз с цифрами — координатами.
— Это ловушка, — резко сказал Марк, хватая меня за локоть.
Но в тот же мир девочка обняла меня за шею и прошептала:
— Мама.
И я поняла: уже поздно что-то решать.
Мы назвали её Лилей.
А через неделю пришло письмо от Егора. Всего две строчки:
«Дети — это оружие. Вы теперь в игре».
Чёрный ящик Лизы
Я сидела на краю кровати, сжимая в руках пожелтевшие страницы. Буквы расплывались перед глазами, но их смысл врезался в сознание, как нож.
ЭКО. Мои яйцеклетки. Её суррогатное материнство.
Лиза и её сестра. Договор. Два ребёнка — по одному для каждой.
Но сестра умерла.
А клиника уничтожила документы.
Мой взгляд снова упал на спящую девочку. Её тёмные ресницы трепетали во сне, губы чуть шевелились, будто она что-то бормотала. Моя дочь. Моя кровь. Но выношенная в утробе мёртвой женщины.
Желудок сжался в тугой узел, горло обожгло кислотой. Я едва успела схватить мусорное ведро, прежде чем тело согнулось в спазме.
— Мама? — тихий голосок заставил меня вздрогнуть.
Девочка сидела, уставившись на меня широкими глазами. В них читалось недетское понимание.
— Тебе плохо?
Я хотела ответить. Хотела улыбнуться, обнять её, сказать, что всё в порядке. Но слова застряли где-то между правдой и ложью.
— Всё хорошо, — прошептала я, вытирая губы. — Спи.
Но она не легла. Вместо этого подошла и прижалась ко мне, обняв за шею.
— Я люблю тебя, мама.
Сердце разорвалось.
Потому что я не знала, кто я ей на самом деле. Мать? Тётка? Чужой человек, забравший её из-за какого-то контракта, о котором даже не подозревала?
А где второй ребёнок? Тот, который должен был достаться Лизе?
Дверь скрипнула. На пороге стоял Марк, его лицо было бледным.
— Ты прочитала? — спросил он тихо.
Я кивнула, не в силах говорить.
— Я нашёл кое-что ещё, — он протянул конверт. — Это из той же клиники.
Внутри лежала фотография.
Двое детей. Мальчик и девочка.
Подпись: «Эмбрионы для переноса. Проект „Семья“».
И тогда я поняла.
Лиза не просто хотела ребёнка.
Она хотела вернуть свою сестру.
А мы все стали частью её эксперимента.
Второе пришествие Егора
Он ворвался ночью, перемазанный кровью:
— Это не просто ребёнок. Это приманка.
— Чья?
— Того, кто хочет вас уничтожить.
За окном мелькнула тень.
Я рванулся к окну, но там уже никого не было — только чёрные ветви деревьев, колышущиеся на ветру, да луна, скрытая рваными облаками. Когда обернулся, Егор стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его пальцы сжимали окровавленный нож, а глаза горели холодным, почти безумным огнём.
— Кто это, Егор? — спросила Ольга, её голос дрожал.
— Они называют его Ткачом, — прошипел он. — Он плетёт сети. И этот ребёнок — узел в одной из них.
Я почувствовал, как по спине пробежал ледяной мурашек. Ткач. Имя было знакомо — мелькало в старых отчётах, в тех делах, которые никогда не закрывались.
— Почему он хочет нас? — спросил я.
Егор резко повернулся, его взгляд прожёг меня насквозь.
— Не вас. Тебя.
Тишина повисла в воздухе, густая, как смог.
За дверью раздался скрип. Кто-то стоял на лестнице.
Егор метнулся вперёд, толкнул меня в сторону и в последний момент увернулся — дверь с грохотом распахнулась, и в проёме возникла фигура в длинном пальто. Лица не было видно — только тень, падавшая от шляпы.
— Опаздываешь, — сказал незнакомец. Голос был спокойным, почти ласковым, но в нём слышалось что-то… неестественное.
Егор вскинул нож.
— Бегите, — прошептал он. — Пока не поздно.
Но было уже поздно.
Тень шагнула вперёд.
Кто отец?
Анализы дали сенсацию:
Девочка — дочь Егора.
Но он клянётся, что ничего не знал:
— Лиза… Она могла подменить образцы в той клинике.
Марк схватил его за грудки:
— Ты спал с ней?
Тишина.
Глаза Егора метались, будто он искал выход там, где его не было. В комнате нарастало напряжение, воздух стал густым, как перед грозой.
— Отвечай! — голос Марка прорвался сквозь зубы.
— Было… однажды… — наконец выдавил Егор. — Но это ничего не значит!
Марк отшатнулся, будто его ударили. В голове пронеслось: "Однажды? Когда? Почему она мне ничего не сказала?"
— Когда? — спросил он уже тише, но в этом шёпоте было больше угрозы, чем в крике.
— Пять лет назад… После той пьянки у Дениса. Ты тогда уехал в командировку, а мы… — Егор замолчал, не решаясь продолжать.
Марк сжал кулаки. Всё складывалось в ужасную картину. Если Егор — отец, значит, Лиза всё это время скрывала правду. Или…
— Ты уверен, что это твой ребёнок? — резко спросил он.
Егор растерялся:
— Я… не знаю. Но анализ…
— Анализ мог быть подделан! — Марк резко развернулся и схватил куртку. — Я разберусь.
— Куда ты?
— К Лизе.
Дверь захлопнулась с такой силой, что стекло задрожало. Егор остался один, с тяжёлым вздохом опустившись на стул.
"Что, если это правда?.."
А Марк уже мчался по улице, не замечая ни машин, ни прохожих. В голове крутился один вопрос:
Кто же на самом деле отец?
Продолжение следует...
Автор книги Кирилл Коротков