— Джон Грин Эту ночь я не забуду никогда. Она была самой длинной в моей жизни. Я лежала в больничной палате, глядя в потолок, и не могла уснуть. Каждая минута казалась вечностью. Страх. Он сковывал всё тело. Не за наркоз. Не за боль. А за то… проснусь ли я? Вернусь ли обратно — к детям, к мужу, к своей жизни? В голове прокручивались миллионы мыслей. Все самые тёмные сценарии. Я вспоминала своих детей — их лица, их смех, их руки в моих ладонях… И мысленно просила Бога только об одном: оставь меня им, пожалуйста. Не забирай. Слёзы текли сами собой. Я не стеснялась. В палате было темно, никто не видел, а даже если бы видел — это были слёзы жизни. Я думала обо всём. О том, что успела, и о том, что не успела. О том, что важно — и о том, что раньше казалось важным, а оказалось — нет. Но среди всей этой боли и тревоги где-то внутри загорелся огонёк. Я решила, что буду жить. Во что бы то ни стало. Я пообещала себе — если проснусь, то не буду больше откладывать ни мечты, ни слова, ни