Глава 38
Седой не было в камере, когда я вернулась от начальницы. Настя присела рядом.
– Зачем тебя Чебурашка вызывала?
– Сказала, что на меня пришёл заказ, чтобы я опасалась Седую.
– Я тебе тоже самое сказала. Что-нибудь посоветовала? Может, в больничку лечь?
– Если надо, то и в больничке зарежут. Посоветовала поговорить со смотрящей по зоне. А как я поговорю? Я даже не знаю где она находится.
– Я знаю, только к ней никак не попасть. Раньше можно было через Бобриху, а теперь никак.
Остаток вечера я провела, ожидая что в любой момент меня могут зарезать или задушить. Сначала молилась и просила Боженьку защитить, уговаривала его, объясняла, как мало прожила на свете, рассказывала ему про свою горькую жизнь. А потом вдруг успокоилась и стала ждать. Решила, пусть будет что будет. От судьбы не уйдёшь. Однако заснуть никак не могла, прислушивалась к каждому звуку, сердце замирало от каждого шороха и вздоха. Неожиданно услышала, как в замке повернулся ключ. Дверь скрипнула, и кто-то вошёл в помещение. Я такого не помнила, чтобы ночью кто-то к нам заходил. От страха боялась дышать. Даже Седая, которая развлекалась со своими лесбиянками, притихла.
Чья-то рука коснулась моего плеча. Я едва не закричала. Но тут же вторая рука зажала мне рот. «Вот и всё, – мелькнула мысль, – смерть моя пришла.»
– Акаева, оденься и пойдём со мной. С тобой хотят поговорить. – Услышала тихий голос дежурной надзирательницы. – Пошевеливайся.
Быстро соскочила с койки, натянула на себя спортивные штаны и толстовку, сунула ноги в тапки.
– Иди за мной, – шепнула надзирательница и быстро вышла из камеры. Не знаю сколько мы шли, петляя по коридорам, но меня очень сильно потряхивало от страха. Наконец, остановились возле массивных дверей. Сопровождавшая несколько раз постучала костяшками руки, сжатой в кулак и дверь тут же открылась.
– Давай, заходи. – Она слегка подтолкнула меня в спину, и я оказалась в большой хорошо обставленной комнате с ковром на полу и на стене.
– Дарина Сабуровна, всё выполнила как вы велели. Когда придти за ней?
– Я позвоню. А пока иди. Мы сами здесь как-нибудь.
Дверь у меня за спиной звякнула, и я поняла, что надзирательница ушла, оставив меня одну.
– Что стоишь красавица? Проходи. Не бойся, я не кусаюсь.
Я повернулась на голос и увидела женщину, она сидела в кресле за круглым столом, покрытым дорогой скатертью. Перед ней стоял заварной чайник, вазочка с печеньем, что-то ещё на тарелке, я сразу не рассмотрела. Рядом суетилась молодая женщина, постарше меня.
Я подошла ближе. Не понимая, где я и зачем.
– Знаешь кто я?
– Нет.
– Ну тогда садись, попьём чайку, познакомимся. Оленька, сделай девочке бутерброд. Да приглуши телевизор, устала я от этих никчемных шоу и пустых новостей. Ты с колбаской любишь или с сыром, может с ветчиной или рыбкой солёной? – вновь повернулась ко мне хозяйка.
– Спасибо, я не голодна. – Мой голос прозвучал так тихо, что я сама едва его услышала.
– Да ты не стесняйся, девочка. Дарина Сабуровна (отчество произносится на русский манер) меня зовут. Авторитетные люди называют Мальвина. Присаживайся и расскажи о себе. Всё расскажи, как на духу. Начни с самого детства. А я подумаю, как мне с тобой поступить, казнить или миловать. Не обессудь, здесь такие законы.
Я едва не расплакалась от радости. Похоже Господь решил мне помочь. Сам послал мне встречу с самой главной зечкой.
Дрожа от страха, а не от холода, здесь было тепло, как дома, я начала свой рассказ. Про маму, про Карину с отцом, про то, как считала себя самой счастливой, что выхожу замуж за того, о ком с детства мечтала. Про Алию. Только про Кайсарова промолчала. Незачем знать посторонней женщине о моих чувствах к взрослому мужчине.
Мы проговорили почти до утра. Дарина Сабуровна слушала внимательно, не перебивала.
– Знала я твоего тестя. Хороший был человек, не из блатных, но хороший. В кого только сынок уродился, нелюдь такая? А чему я удивляюсь, он ведь Рамиру неродной был. Приёмыш. Жена не могла родить, вот и взяли маленькую тварь из детского дома. Да ладно, об этом. Сдох, туда ему и дорога, заслужил. Жаль только, что тебе приходиться чалиться из-за такой мрази. С Седой я поговорю. Но ты всё равно её опасайся. Эта тварь беспредельщица. Может организовать всё так, что никто к ней не прикапается, все будут виноваты, кроме неё. Для таких не существует авторитетов. Её давно надо бы на перо посадить. Да некому. Бобриха могла, но видишь, как получилось. Ладно, иди пока. Если что, приходи. К любой охраннице обратись, она проводит. Я скажу, чтобы денег с тебя не спрашивали. А сейчас иди, устала я, Олюшка тебя проводит.
После той встречи с Мальвиной, как-то всё само собой поутихло. Седая перестала меня задевать, только изредка бросала взгляды, от которых мороз по коже пробегал. Я старалась быть тише воды ниже травы, поменьше попадаться ей на глаза. Но наблюдая за ней понимала, что она на грани терпения и её не сегодня, так завтра может прорвать.
В тот день был выходной. Мы не работали, и каждый занимался своим делом. Кто-то принёс весть, что Чебурашка прямо с самого раннего утра на зоне. Стоило ждать какого-то сюрприза. Никто не мог вспомнить, чтобы начальница приходила на работу в выходной день, да ещё в такую рань.
Неожиданно ко мне подошла Седова, я в это время пришла из библиотеки и хотела начать читать Стругацких.
– Ну что, Красуля? Радуешься, что Мальвина за тебя заступилась? Думаешь, теперь тебе всё ни по чём? Но это ненадолго. На днях ей придёт малява, и она больше не будет за тебя впрягаться. Так что готовся, скоро крантец тебе, – она черканула ребром ладони себе по шее и хохотнула на блатной манер, а у меня по телу побежала изморозь.
– Седова, быстро к начальнице. – В дверях, похлопывая дубинкой по ноге, стояла надзирательница.
– Я?
– Нет, я. Давай быстрее шевели клешнями.
Седова ушла, а мы замерли в тревожном ожидании чего-то неизбежного.