В марте 1814 года русские войска вошли в Париж. Не как завоеватели, а как напоминание о чём-то важном, почти забытом. Французы смотрели из окон — и снимали шляпы. Почему? Тот мартовский вечер 1814 года был прохладным и влажным — в воздухе чувствовалась тяжесть весны, ещё не наступившей, но уже навевавшей тоску по утраченному.
Париж затаился, словно сам город задержал дыхание, прислушиваясь к отголоскам шагов, доносившихся с востока — с земли суровой, но великой. Русская армия входила в Париж не как орда, не как каратели, а как тихие странники, пришедшие из мира, где честь и долг ещё не стали вымыслом поэтов. Это было не торжественное шествие победителей — скорее путь тех, кто помнит. Они несли на себе: В их глазах не было мести. В их шаге — усталость, но и достоинство. Каждый из них прошёл не только путь сражений, но и путь внутреннего очищения, где каждое утро под открытым небом становилось победой не над врагом, а над отчаянием. В этом странствии по разрушенной Европе, среди пепла,