https://vkvideo.ru/video2239569_456242264
Основная мысль Романа Тарана
Роман Таран в тексте «Обожение» утверждает, что традиционное православное учение об обожении (теозисе) как цели христианской жизни не соответствует евангельскому учению Христа и апостолов. Его ключевые тезисы:
1. Критический пересмотр православия: Таран, будучи православным с 2002 года, с 2022 года начал переосмысливать учение церкви в свете Писания и пришел к выводу, что оно существенно отличается от учения Христа.
2. Обожение как цель: В православии обожение считается конечной целью христианской жизни, подразумевающей превращение человека в «бога с маленькой буквы» через благодать Божию. Таран цитирует православные источники, подчеркивая, что все действия христианина должны быть направлены на достижение этой цели.
3. Отсутствие обожения в Библии: Таран утверждает, что ни Христос, ни апостолы не говорили об обожении. Он считает, что хотя богословы интерпретируют такие понятия, как усыновление Богу (Гал. 4:5-7) или причастность Божескому естеству (2 Пет. 1:4), как обожение, это не соответствует евангельскому учению.
4. Аскетическая парадигма: Таран вводит понятие «аскетической парадигмы», которая, по его мнению, заимствована из языческой философии (например, неоплатонизма). Эта парадигма предполагает, что цель (обожение) достигается через усилия и самоограничение (аскезу), что противоречит евангельской идее спасения по благодати даром.
5. Евангельская альтернатива: Согласно Тарану, в Евангелии
христианская жизнь структурируется иначе:
• Исходный пункт: Новое рождение через покаяние и крещение, когда христианин уже получает Святого Духа и соединяется с Богом.
• Текущие усилия: Христианин должен приумножать дары Божии, сохранять их и терпеть скорби, но не ради спасения или обожения, а из любви к Богу и по Его поручению.
• Будущее: Обещанное наследство (телесное воскресение, Царство Божие) не является целью, так как христианин уже спасен и усыновлен Богу.
6. Вывод: Спасение дается даром через веру, а не через аскетические подвиги. Аскетическая парадигма, по мнению Тарана, искажает евангельское учение, привнося элементы языческой философии и монашеского мировоззрения, что делает православие отличным от учения Христа.
Основная мысль Тарана: Православное учение об обожении как цели жизни, достигаемой через аскезу, противоречит евангельскому учению, где спасение и соединение с Богом даются даром в момент обращения, а дальнейшие дела совершаются не ради цели, а по Божьему поручению.
Критика Павла Бегичева
Павел Бегичев подвергает аргументы Тарана резкой критике, считая их ошибочными и манипулятивными. Его основные возражения:
1. Недостаточная авторитетность источников Тарана:
• Бегичев указывает, что Таран ссылается на неофициальные источники (статьи в журнале «Фома», работы архимандрита
Георгия Капсаниса и иеромонаха Иоанна Булыко), которые не являются торжественным учением церкви (например, соборными постановлениями или катехизисом). Это, по его мнению, манипуляция, так как Таран выдает частные мнения за официальное учение православия.
о Он подчеркивает, что в православии нет четкого катехизиса, но это не оправдывает выбор случайных интернет-статей для представления учения церкви.
2. Ошибочное утверждение об отсутствии обожения в Библии:
о Бегичев считает бездоказательным заявление Тарана, что в Библии нет учения об обожении. Он сравнивает это с невозможностью доказать отсутствие упоминаний о 27-м съезде КПСС в книгах о Гарри Поттере — такие утверждения требуют позитивных доказательств обратного.
о Он приводит примеры библейских текстов (2 Пет. 1:4, Гал. 4:5-7), которые Таран сам упоминает, но игнорирует их значение.
Бегичев также ссылается на воплощение Христа как основание для обожения («tantum quantum» — «насколько Бог стал человеком, настолько человек станет Богом»).
3. Неправильное понимание цели:
• Бегичев оспаривает тезис Тарана, что цель всегда определяется волей и действиями человека. Он указывает, что спасение и обожение — это цели, поставленные Богом, и их достижение зависит не только от человеческих усилий, но и от Божьей благодати.
• Он считает, что Таран упрощает концепцию цели, игнорируя синергию (сотрудничество Бога и человека).
4. Манипуляция с языческим влиянием:
• Бегичев отвергает утверждение Тарана о заимствовании обожения из языческой философии как манипулятивное. Он сравнивает это с абсурдным заявлением, что коммунисты
заимствовали образ Ленина из христианства. По его мнению, совпадение терминов (например, «theos») не означает заимствования концепции.
• Он подчеркивает, что отцы церкви использовали философский язык своего времени для выражения христианских истин, что не равно плагиату.
5. Искажение аскетической парадигмы:
о Бегичев считает, что Таран неверно представляет аскетизм как исключительно языческую или пелагианскую практику, игнорируя роль благодати в православном учении. Он указывает, что у Григория Паламы и других отцов аскеза всегда связана с Божьей благодатью, а не с человеческими усилиями в отрыве от Бога.
о Он также отмечает, что Таран упоминает таинства вскользь, хотя они центральны в православии и не сводятся к аскезе.
6. Протестантский подход Тарана:
• Бегичев обвиняет Тарана в неопротестантском подходе, который проявляется в его критике церкви с позиции личного понимания Писания. Он считает это проявлением самомнения, так как Таран ставит себя выше авторитета церкви и святых отцов.
о Он подчеркивает, что церковное учение опирается на коллективный опыт, а не на индивидуальные интерпретации, и сравнивает позицию Тарана с протестантской риторикой о спасении «только по вере».
7. Непонимание православного учения:
о Бегичев утверждает, что Таран неверно трактует православное учение, представляя его как пелагианство (спасение через дела). Он подчеркивает, что православие учит о синергии благодати и человеческих усилий, а обожение — это результат действия Божьей благодати, а не только аскезы.
• Он также оспаривает противопоставление Тарана аскетизма и евангельских дел (приумножение, сохранение, терпение), указывая, что эти понятия присутствуют в православной традиции.
8. Упрощение и манипуляция:
• Бегичев считает, что Таран упрощает православное учение, вырывая цитаты из контекста и игнорируя такие ключевые аспекты, как таинства, богословские добродетели (вера, надежда, любовь) и дары Святого Духа.
• Он также критикует Тарана за искажение учения Иоанна Лествичника, утверждая, что любовь в «Лествице» не отрицает евангельских плодов Духа, а представляет высшую степень духовного совершенства.
Оценка критики Бегичева
1. Понял ли Бегичев основную мысль Тарана?
Да, Бегичев в целом понял основную мысль Тарана, которая заключается в том, что православное учение об обожении как цели жизни, достигаемой через аскезу, противоречит евангельскому учению о спасении по благодати. Он верно уловил, что Таран противопоставляет православную «аскетическую парадигму» евангельской концепции, где спасение дается даром, а дела совершаются не ради цели, а по поручению Бога.
Однако Бегичев не всегда точно интерпретирует нюансы позиции Тарана:
о Он упрекает Тарана в протестантизме, хотя Таран не явно идентифицирует себя как протестанта, а скорее выступает как
критически мыслящий православный, пересматривающий традиции в свете Писания. Это делает обвинение в «неопротестантизме» частично спекулятивным.
• Бегичев иногда преувеличивает манипулятивность Тарана, например, в вопросе о языческом влиянии. Таран признает, что христиане переосмыслили языческую идею обожения, а не просто заимствовали ее, но Бегичев трактует это как обвинение в плагиате, что не совсем соответствует тексту Тарана.
2. Насколько критика Бегичева обоснованна?
Критика Бегичева обоснованна в ряде аспектов, но имеет и слабые места. Разберем по пунктам:
Обоснованные аспекты:
• Авторитетность источников:
Бегичев справедливо указывает, что ссылки Тарана на статьи в «Фоме» и труды отдельных богословов не эквивалентны официальному учению церкви. Православие действительно не имеет единого катехизиса, и соборные постановления или труды ключевых отцов (например, Григория Паламы) были бы более весомыми источниками. Это ослабляет аргументацию Тарана, так как он не демонстрирует, что его интерпретация обожения как цели универсальна для православия.
• Библейская основа обожения:
Бегичев убедительно показывает, что Таран недооценивает библейские тексты, которые могут быть связаны с обожением (2 Пет. 1:4, Гал. 4:5-7, 1 Кор. 13:12). Его ссылка на воплощение Христа как основание обожения (принцип «tantum quantum») соответствует святоотеческой традиции и опровергает тезис Тарана об отсутствии обожения в Писании. Таран действительно не углубляется в анализ этих текстов, что делает его утверждение уязвимым.
• Роль благодати:
Бегичев правильно отмечает, что Таран недооценивает роль Божьей благодати в православном учении об обожении. У отцов церкви, таких как Григорий Палама, обожение — это результат действия Божественных энергий, а не только человеческих усилий. Таран, акцентируя аскезу, создает впечатление, что православие близко к пелагианству, что не соответствует реальной традиции.
• Синергия:
Бегичев обоснованно критикует Тарана за упрощение концепции цели. В православии спасение и обожение — это процесс синергии, где человеческие усилия (аскеза, участие в таинствах) сочетаются с Божьей благодатью. Таран, отрицая обожение как цель, игнорирует эту динамику, представляя спасение как статичное событие, полученное раз и навсегда.
• Упрощение православного учения:
Бегичев верно указывает, что Таран игнорирует такие аспекты православия, как таинства, богословские добродетели и коллективный авторитет церкви. Это делает критику Тарана односторонней, так как он сосредотачивается на аскетизме, упуская целостность православной сотериологии.
Необоснованные или слабые аспекты:
• Обвинение в манипуляции:
Бегичев иногда перегибает с обвинениями Тарана в манипуляции.
Например, Таран не утверждает, что христиане напрямую заимствовали обожение у язычников, а говорит о влиянии языческой парадигмы, переосмысленной в христианском контексте. Сравнение с «Лениным и христианством» у Бегичева скорее гиперболично, чем убедительно.
• Личная критика:
Бегичев переходит на личные нападки, обвиняя Тарана в
самомнении и сравнивая его с «неопротестантом, за которым приедет машина с красным крестом». Это снижает уровень аргументации, так как вместо разбора идей он критикует личность и компетенцию Тарана. Упрек в том, что Таран считает себя «непогрешимым», не подкреплен текстом — Таран не претендует на абсолютную истину, а предлагает свою интерпретацию.
с Игнорирование некоторых аргументов Тарана:
Бегичев не полностью отвечает на тезис Тарана о том, что аскетическая парадигма может искажать евангельский акцент на благодати. Хотя он защищает синергию, он не рассматривает возможность, что в некоторых православных текстах аскеза действительно может восприниматься как самодостаточное средство (например, в монашеской литературе). Таран поднимает реальную проблему, но Бегичев ее отмахивается, утверждая, что все это уже есть в православии.
с Протестантская риторика:
Обвинение Тарана в протестантизме не вполне обосновано. Хотя подход Тарана к Писанию как первичному авторитету напоминает протестантский, он не отрицает церковной традиции явно, а критикует ее интерпретацию. Бегичев не доказывает, что Таран полностью отвергает церковь, а скорее предполагает это, что ослабляет его аргумент.
• Искажение позиции Иоанна Лествичника:
Бегичев защищает Иоанна Лествичника, но не опровергает конкретно тезис Тарана о различии между плодами Духа у Павла (Гал. 5:22-23) и «Лествицей». Таран указывает, что любовь у Павла — первый плод, а у Лествичника — вершина, и это действительно различие в акцентах. Бегичев не анализирует этот контраст, а просто утверждает, что Таран упрощает.
3. Сильные и слабые стороны критики Бегичева
Сильные стороны:
с Бегичев демонстрирует знание православной традиции и убедительно показывает, что Таран недооценивает библейские и святоотеческие основания обожения.
• Он верно указывает на упрощение Тарана, который игнорирует таинства, синергию и роль благодати в православии.
• Его критика источников Тарана обоснована, так как статьи в интернете действительно не отражают полноты православного учения.
Слабые стороны:
• Бегичев иногда уходит в эмоциональную риторику, что снижает убедительность его аргументов (например, сравнения с «машиной с красным крестом»).
• Он не всегда отвечает на конкретные тезисы Тарана, например, о возможном преувеличении роли аскезы в монашеской традиции.
• Обвинения в протестантизме и манипуляции не всегда подкреплены, что делает их спекулятивными.
Вывод
Насколько критика Бегичева обоснованна?
Критика Бегичева в значительной степени обоснованна, особенно в следующих аспектах:
с Он верно указывает на слабость источников Тарана, которые не представляют официальное учение церкви.
• Он убедительно опровергает тезис об отсутствии обожения в Библии, ссылаясь на тексты и воплощение Христа.
• Он справедливо критикует Тарана за недооценку благодати и синергии, которые центральны в православии.
Однако критика Бегичева не лишена недостатков:
• Его обвинения в манипуляции и протестантизме иногда преувеличены и не подкреплены достаточно.
• Он не полностью отвечает на тезис Тарана о возможном искажении евангельского учения через аскетическую парадигму, что делает его ответ частично односторонним.
с Личные нападки снижают уровень аргументации.
Понял ли Бегичев основную мысль Тарана?
Да, Бегичев понял основную мысль Тарана — что православное учение об обожении как цели через аскезу противоречит евангельскому учению о спасении по благодати. Однако он не всегда точно интерпретирует нюансы, например, представляя Тарана как протестанта, хотя тот скорее критикует изнутри православия. Бегичев также упускает возможность признать, что акцент на аскезе в некоторых православных текстах действительно может восприниматься как чрезмерный, что было бы честным ответом на аргумент Тарана.
Итог: Критика Бегичева в основном обоснованна и выявляет реальные слабости аргументации Тарана, особенно в части источников и библейских оснований. Однако она теряет в убедительности из-за эмоциональности, личных нападок и недостаточного внимания к некоторым аспектам тезиса Тарана о влиянии аскетизма. Бегичев понял суть позиции Тарана, но его ответ мог бы быть более точным и
сбалансированным, если бы он признал возможные перегибы в православной практике, не отрицая при этом ее богословской основы.
Оценка стиля критики Бегичева
Общая характеристика стиля критики
Стиль Бегичева можно охарактеризовать как полемический, с выраженным акцентом на эмоциональную вовлеченность и риторическое усиление аргументов. Он стремится не только опровергнуть позицию Романа Тарана, но и подчеркнуть ее несостоятельность, используя сарказм, иронию и личные обращения. Критика построена на сочетании богословских доводов, апелляций к авторитету церкви и контраргументов, направленных на разоблачение предполагаемых ошибок оппонента. Тон текста варьируется от академического (ссылки на Писание, отцов церкви) до разговорного и эмоционального, что создает ощущение диалога с аудиторией.
Сильные стороны стиля
1. Ориентация на факты и источники:
• Бегичев апеллирует к текстам Священного Писания (например, 2 Пет. 1:4, 1 Кор. 13:12, Гал. 5:22-23), святоотеческому наследию (Афанасий Великий, Григорий Палама) и соборным определениям (Тридентский собор). Это укрепляет его позицию в глазах аудитории, знакомой с христианской традицией.
• Он демонстрирует знание богословских концепций, таких как «tantum quantum», синергия благодати и человеческой воли, состояния человеческой природы, что придает критике интеллектуальную глубину.
2. Четкая структура аргументов:
• Бегичев систематически разбирает тезисы Тарана: использование источников, интерпретацию обожения, роль аскетизма. Он выделяет ключевые ошибки (например, смешение целей и средств, игнорирование таинств) и предлагает контраргументы.
о Его критика опирается на логическую последовательность: от указания на манипулятивные приемы Тарана к демонстрации библейских и церковных основ обожения.
3. Апелляция к авторитету церкви:
• Бегичев подчеркивает важность соборного учительства и предания, что соответствует ортодоксальной христианской методологии. Это усиливает его позицию в споре с Тарана, который, по мнению Бегичева, полагается на индивидуальную интерпретацию.
4. Эмоциональная вовлеченность:
• Использование риторических вопросов («Кто эти люди?», «Почему именно эта статья?») и саркастических замечаний («Ты кто такой? Давай, до свидания») делает текст живым и обращенным к аудитории, что эффективно для популяризации идей.
Слабые стороны и потенциально недобросовестные приемы
Несмотря на сильные стороны, стиль Бегичева включает элементы, которые можно классифицировать как недобросовестные риторические или логические приемы. Рассмотрим их подробно:
1. Ad hominem (атака на личность):
• Бегичев нередко переходит от критики идей Тарана к оценке его компетенции и мотивов. Например:
• «Это самомнение и апломб космического масштаба. Все время вспоминается старый интернет-мем: ‘Ты кто такой? Давай, до свидания’».
• «Я уж точно нигде никогда не слышал о непогрешимости и безошибочности в вопросах веры и морали Тарана Романа Александровича 1976 года рождения».
• Такие высказывания подрывают доверие к Тарану, но не опровергают его аргументы напрямую. Они создают впечатление, что позиция Тарана несостоятельна из-за его личной некомпетентности, что является логически некорректным приемом.
2. Сарказм и ирония как инструмент унижения:
• Бегичев использует саркастические замечания, которые могут восприниматься как насмешка над оппонентом:
• «Мне кажется, нас немного дурачат. А вам не кажется, что ‘все цели мы получили сразу, да, ну а дальше типа будем только умножать’?»
• «Благослови его Господь, скоро за ним приедет машина с красным крестом».
• Хотя сарказм усиливает эмоциональное воздействие, он снижает уровень дискуссии, заменяя аргументацию высмеиванием. Это может оттолкнуть часть аудитории, особенно тех, кто симпатизирует Тарану.
3. Преувеличение и гиперболизация:
о Бегичев иногда преувеличивает ошибки Тарана, представляя их как катастрофические искажения:
с «Роман Александрович, конечно, нам объяснил, что уже в первые века христианство врата ада одолели церковь, и
прямо до появления неопротестантов церковь была одолена вратами ада».
о Это преувеличение не соответствует заявленной позиции Тарана, который не отрицает церковь полностью, а критикует отдельные аспекты учения. Такой прием (соломенное чучело) искажает позицию оппонента, упрощая ее опровержение.
4. Соломенное чучело (искажение позиции оппонента):
• Бегичев приписывает Тарану утверждения, которые тот прямо не высказывал, чтобы их опровергнуть:
• «Говорить, что аскеза — она ситуативна, она же не может быть неким постоянным устремлением христианина. Нам же ясно философ и аспирант Санкт-Петербургского университета сказал: все, иди лесом, апостол Павел!»
• Таран не отвергает аскезу полностью, а называет ее ситуативной, но Бегичев представляет это как отрицание всякого духовного труда, что усиливает контраст с церковным учением, но не вполне корректно отражает позицию Тарана.
5. Эмоциональная манипуляция:
о Бегичев использует риторику, которая апеллирует к эмоциям аудитории, а не к логике:
с «Я чуть не прослезился от облегчения. Камень с души упал: я могу слушаться церкви, я могу слушаться Духа Святого теперь, наконец-то, я могу слушаться Христа».
• Это создает контраст между «ошибочным» протестантизмом и «правильным» церковным учением, но не подкрепляется конкретными доводами в данном контексте. Эмоциональная окраска может отвлекать от анализа аргументов Тарана.
6. Недостаточная проработка контраргументов:
• Бегичев часто обещает «рассказать позже» о церковном учении, откладывая ключевые доводы:
• «Что является официальным церковным учительством, я вам расскажу позже».
• «Самое главное в конце скажу».
• Это создает впечатление, что критика Тарана опережает обоснование собственной позиции, что снижает убедительность текста. Аудитория может остаться без полного ответа на вопрос, в чем именно ошибается Таран.
7. Дихотомия «церковь против индивидуума»:
о Бегичев представляет спор как конфликт между авторитетом церкви и личным мнением Тарана:
с «Каким бы семи пядей во лбу ни был человек, он никогда не умнее сообщества таких же неглупых людей».
• Это упрощает дискуссию, игнорируя возможность, что Таран опирается не только на личное мнение, но и на определенные богословские традиции (например, протестантские). Такой прием создает ложную дихотомию, где церковь всегда права, а индивидуум — нет.
8. Чрезмерная полемичность:
• Бегичев иногда использует резкие выражения, которые не способствуют конструктивному диалогу:
• «Ну что за бред, скажите?»
• «Очень манипулятивный ролик получился».
• Это может восприниматься как попытка дискредитировать оппонента, а не как приглашение к обсуждению, что снижает академическую ценность критики.
Логические аспекты
С логической точки зрения критика Бегичева в целом последовательна, но имеет слабые места:
о Сильные стороны:
• Бегичев выявляет логические ошибки Тарана, такие как бездоказательное отрицание библейской основы обожения и некорректное определение цели христианской жизни.
• Он использует метод reduc^o ad absurdum, показывая абсурдность некоторых выводов Тарана (например, сравнение с прохождением через стены после крещения).
• Его аргументы подкреплены ссылками на Писание и церковное учение, что соответствует стандартам богословской дискуссии.
• Слабые стороны:
• Неполное опровержение: Бегичев не всегда разбирает конкретные цитаты Тарана, ограничиваясь общими обвинениями в манипуляции. Например, он не анализирует, как Таран интерпретирует Еф. 1:13-14 или Откр. 20:5-6.
с Допущения без доказательств: Утверждение, что Таран следует протестантской риторике, не подкреплено анализом его богословских источников. Это предположение, а не факт.
• Избыточная эмоциональность: Эмоциональные выпады иногда заменяют логический анализ, что ослабляет убедительность для нейтральной аудитории.
Недобросовестные приемы: вывод
Бегичев использует несколько риторических и логических приемов, которые можно считать недобросовестными:
1. Ad hominem: Критика личности Тарана (его компетенции, самомнения) вместо идей.
2. Соломенное чучело: Искажение позиции Тарана, чтобы упростить ее опровержение.
3. Сарказм и гиперболизация: Насмешки и преувеличения, снижающие уровень дискуссии.
4. Эмоциональная манипуляция: Апелляция к чувствам вместо логики в некоторых фрагментах.
Однако эти приемы не доминируют в тексте. Основная часть критики опирается на богословские доводы, ссылки на Писание и церковное учение, что делает ее содержательной. Недобросовестные элементы скорее служат риторическим усилением, чем основой аргументации, но их использование снижает академическую объективность и может оттолкнуть часть аудитории.
Рекомендации для улучшения стиля
Для повышения конструктивности Бегичев мог бы:
• Сосредоточиться на разборе конкретных цитат и аргументов Тарана, а не на его личности.
• Избегать сарказма и резких выражений, заменив их нейтральным анализом.
• Полнее раскрывать собственную позицию в рамках текста, а не откладывать ключевые доводы.
• Признать, что Таран может опираться на определенные традиции (например, протестантские), и дискутировать с ними, а не с «индивидуальным мнением».
Заключение
Стиль критики Бегичева сочетает богословскую глубину, логическую последовательность и эмоциональную выразительность, что делает его эффективным для убеждения аудитории, разделяющей ортодоксальную позицию. Однако использование ad hominem, сарказма, гиперболизации и соломенного чучела снижает объективность и академическую ценность текста. Эти приемы не являются доминирующими, но их присутствие указывает на полемический, а не диалогический подход. Для более конструктивной критики Бегичеву стоило бы минимизировать личные выпады и сосредоточиться на содержательном опровержении.
