В первой половине 1830-х годов, как считал император Николай I, для России сложились благоприятные условия для активизации «восточного вопроса». Во второй половине 1832 – начале 1833 года непокорный Мехмет-Али, паша Египта, продолжал успешную борьбу против султана Махмуда II, армия которого терпела одно поражение за другим. Традиционные защитники территориальной целостности Порты – Франция и Англия – особого внимания на происходящее не обращали. Французы даже поддерживали Мехмета-Али, надеясь через него получить влияние в Египте, а англичане во главе с Пальмерстоном сочувствовали туркам, но помощи не оказывали.
Султан оказался в отчаянии и решил прибегнуть к неожиданному шагу – попросить помощи у Николая I, который без колебаний дал согласие. Император задумал дипломатическую операцию, рассчитывая по её итогам укрепить позиции России в регионе, сложившиеся после Адрианопольского мира 1829 года.
Николай направил в Константинополь генерала Н. Н. Муравьёва, чтобы тот получил разрешение на поездку в Египет и встретился с Мехметом-Али. Муравьёв должен был от имени царя предложить прекращение войны против султана. Шансов на согласие египетского паши почти не было, но именно на это и рассчитывал Николай, понимая, что Франция и Англия не дадут Египту остановиться.
Император сделал свой ход и стал ожидать нового обращения от султана. Этот момент настал в январе 1833 года, когда египетский флот загнал турецкую эскадру в Мраморное море. Получив лишь пустые заверения от англичан и французов, султан вновь обратился к России.
Царь немедленно откликнулся. 20 февраля 1833 года русская эскадра подошла к Золотому Рогу и высадила на берег Босфора два пехотных полка, казачью конницу и несколько артиллерийских батарей. Франция и Англия протестовали, давили на султана, чтобы тот не пускал русских к проливам, но безуспешно. При этом они не действовали согласованно – между ними шла борьба, и взаимного доверия не было. Именно это не позволило им воспрепятствовать обращению Турции к России.
В начале апреля на Босфоре находилось уже двадцать русских линейных кораблей и фрегатов, а на азиатском берегу – более 10 тысяч человек, размещённых в Ункяр-Искелеси и его окрестностях. 6 мая в Константинополь прибыл А. Ф. Орлов, которому Николай поручил важнейшую миссию: добиться ухода Ибрагима из Малой Азии и в обмен потребовать от султана заключения нового договора с Россией.
Оба поручения Орлов выполнил блестяще. Путём дипломатического давления, без применения силы, русским удалось убедить Ибрагима отступить за хребет Тавра. 8 июля 1833 года в Ункяр-Искелеси был подписан русско-турецкий договор.
Сразу после его подписания Орлов распорядился о выводе русского флота и войск. Он действовал быстро и скрытно, умело используя дипломатические рычаги и взятки, так что ни Пальмерстон, ни Луи-Филипп не успели отреагировать. Договор стал полной неожиданностью. В турецком правительстве говорили: человек, тонущий, хватается даже за змею – тем более за Николая Павловича.
Соглашение сроком на 8 лет обязывало Россию и Турцию оказывать друг другу помощь всеми силами в случае войны с третьей державой. Однако царь освободил Турцию от обязательства вступать в войну на стороне России и взамен потребовал закрыть Дарданеллы для прохода иностранных военных судов, оставив за Россией право направить флот в Средиземное море.
Это была серьёзная дипломатическая победа: Чёрное и Мраморное моря закрывались для флотов западных держав, исчезало главное уязвимое место в обороне России. Другие положения договора, благоприятные для русской торговли, ещё больше усиливали его значение.
При этом Николай ясно понимал: Ункяр-Искелесийский договор – лишь первый шаг к его большой мечте – контролю над Черноморскими проливами.