Лоскутная империя и рождение химеры: чехи и словаки в новом государстве
Осень 1918 года стала временем великого крушения империй. Веками незыблемая Австро-Венгерская монархия Габсбургов, этот многонациональный колосс на глиняных ногах, рассыпалась под ударами Первой мировой войны и неудержимой волны национально-освободительных движений. На ее руинах рождались новые государства, пытавшиеся обрести свое место под солнцем в бурлящем котле послевоенной Европы. Одним из таких новорожденных стала Чехословакия – государство, само название которого отражало его сложную, составную природу.
В основу Чехословакии легли два славянских народа – чехи и словаки, но их исторические пути и уровень развития к моменту объединения были совершенно разными. Чешские земли (Богемия, Моравия, часть Силезии), бывшее независимое королевство Богемия с богатой историей, в составе Австрии были ее наиболее промышленно развитой, урбанизированной и секуляризованной частью. Чешское общество было тесно интегрировано в экономические и культурные цепи Западной Европы, обладало сильной национальной буржуазией и интеллигенцией. Словакия же на протяжении тысячи лет входила в состав Венгерского королевства (так называемая Верхняя Венгрия). Это был преимущественно аграрный, сельский регион с глубокими католическими традициями и менее развитым национальным самосознанием, подвергавшийся к тому же политике мадьяризации со стороны Будапешта.
Объединение этих двух столь разных частей в единое государство было во многом результатом титанических усилий небольшой группы интеллектуалов и политиков, действовавших в эмиграции во время войны. Три имени стали символами создания Чехословакии: Томаш Гарриг Масарик – философ, профессор, будущий первый президент; Эдвард Бенеш – его ученик, блестящий дипломат, будущий министр иностранных дел и президент; и Милан Растислав Штефаник – словак, астроном с мировым именем, ставший французским генералом и одним из организаторов чехословацких легионов. Именно их неутомимая дипломатическая работа в Париже, Лондоне, Вашингтоне и Риме обеспечила признание Антантой права чехов и словаков на самоопределение и создание независимого государства.
Декларация независимости Чехословакии была парадоксальным образом провозглашена сначала за океаном – в Филадельфии 18 октября 1918 года, и лишь затем – в Праге 28 октября. Новое государство с самого начала было многонациональным: помимо чехов и словаков, в его состав вошли значительные меньшинства – немцы (около 23% населения, в основном в Судетской области), венгры (на юге Словакии), русины (в Закарпатье), поляки, евреи. Эта этническая пестрота, унаследованная от "лоскутной" империи Габсбургов, с самого начала закладывала под фундамент нового государства мины замедленного действия. Но первой и самой острой проблемой стала необходимость отстоять само существование Чехословакии и ее границы перед лицом реваншистских устремлений соседей, прежде всего – Венгрии.
Призраки короны Святого Иштвана: война за Словакию
Распад Австро-Венгрии не означал автоматического признания новых границ всеми ее наследниками. Венгрия, потерявшая огромные территории (Трансильванию – Румынии, Хорватию – Югославии, Словакию и Закарпатье – Чехословакии), не собиралась мириться с утратой земель, которые она веками считала неотъемлемой частью "Короны Святого Иштвана". Особенно болезненной была потеря Словакии (Верхней Венгрии). Будапештское правительство графа Михая Каройи отказалось признать переход Словакии под контроль Праги.
Уже в ноябре 1918 года венгерские войска предприняли попытку восстановить контроль над словацкими территориями, но под давлением Франции, главного покровителя новой Чехословакии, и по условиям Белградского перемирия были вынуждены отступить. К 1 января 1919 года чехословацкие войска (в значительной степени состоявшие из возвращавшихся легионеров) и администрация установили контроль почти над всей территорией Словакии. Казалось, вопрос решен.
Однако ситуация резко обострилась весной 1919 года. 21 марта в Венгрии произошел коммунистический переворот. К власти пришло правительство во главе с Белой Куном, провозгласившее Венгерскую Советскую Республику. Парадоксальным образом, новый коммунистический режим, декларировавший интернационализм, оказался ярым защитником "исторических" границ Венгрии. Бела Кун и его соратники увидели в хаосе послевоенной Европы шанс не только на социалистическую революцию, но и на возвращение утраченных земель. Идеология смешалась с национализмом.
В апреле 1919 года венгерская Красная армия, воспользовавшись также конфликтом Чехословакии с Польшей из-за Тешинской Силезии, начала вторжение в Словакию. Молодая, только формирующаяся чехословацкая армия оказалась не готова к такому натиску. Венгерские войска быстро продвигались вперед, заняв к началу июня почти две трети территории Словакии. На занятых территориях царил революционный террор, сопровождавшийся реквизициями и репрессиями против сторонников чехословацкой власти. 16 июня 1919 года в городе Прешов была торжественно провозглашена Словацкая Советская Республика – марионеточное государство, полностью зависимое от Будапешта.
Успехи венгерской Красной армии вызвали серьезную тревогу у держав Антанты. Они увидели в этом не только угрозу стабильности в регионе, но и попытку распространения большевизма в Центральной Европе. Последовал жесткий ультиматум Беле Куну с требованием немедленно вывести войска из Словакии. В качестве угрозы выдвигалась возможность совместной интервенции французских и сербских войск с юга. Одновременно чехословацкая армия, получив подкрепления (в том числе от французских военных миссий), перешла в контрнаступление.
Столкнувшись с международным давлением и военными неудачами на других фронтах (в Румынии), режим Белы Куна был вынужден уступить. 23 июня было заключено перемирие. В начале июля 1919 года венгерские войска покинули территорию Словакии. Словацкая Советская Республика просуществовала всего три недели. Вскоре пал и режим Белы Куна в самой Венгрии (в августе 1919).
Эта короткая, странная, идеологически запутанная война за Словакию, казалось бы, закончилась ничем – статус-кво был восстановлен. "Много шума из ничего", – можно было бы сказать. Однако у этой "абсурдной и неинтересной" (как ее назвал автор оригинального текста) войны была одна трагическая и невосполнимая потеря, которая во многом предопределила дальнейшую судьбу Чехословакии. Во время этого конфликта погиб один из трех отцов-основателей государства – Милан Растислав Штефаник.
От звезд к окопам и обратно: невероятная судьба Милана Штефаника
Судьба Милана Растислава Штефаника (1880-1919) – это удивительный пример того, как человек науки, мечтатель, влекомый звездами, может стать бесстрашным воином, умелым дипломатом и одним из создателей нового государства. Словак по происхождению, сын лютеранского пастора, он с юности проявил выдающиеся способности к точным наукам. Получив образование в Праге и Цюрихе, он увлекся астрономией.
В 1904 году молодой Штефаник приехал в Париж – научную и культурную столицу мира. Здесь он работал в знаменитой обсерватории в Медоне под руководством Пьера Жансена, участвовал в астрономических экспедициях на Монблан, в Туркестан, на Таити (где наблюдал прохождение кометы Галлея в 1910 году), в Бразилию, Эквадор. Его научные работы получили признание, он обзавелся связями во французских научных и политических кругах. В 1912 году он получил французское гражданство, что сыграло важную роль в его дальнейшей судьбе.
Когда разразилась Первая мировая война в 1914 году, Штефаник, несмотря на проблемы со здоровьем, немедленно записался добровольцем во французскую армию. Его научные знания нашли применение в авиации. Он прошел летную подготовку, участвовал в боевых вылетах на сербском фронте, где его самолет был сбит, но он выжил. Его организаторские способности и знание метеорологии были замечены командованием, и ему поручили создать метеорологическую службу для французской армии – задачу, с которой он блестяще справился.
Однако главной страстью Штефаника стала идея создания независимого государства для чехов и словаков. С 1915 года, установив контакт с Масариком и Бенешем, он с головой ушел в политическую и организационную работу. Используя свои обширные связи во французских правящих кругах, он стал одним из главных лоббистов чехословацкой независимости перед Антантой. Но его деятельность не ограничивалась дипломатией. Штефаник стал одним из ключевых организаторов Чехословацких легионов – добровольческих воинских формирований, сражавшихся на стороне Антанты. Он лично занимался вербовкой солдат среди чешских и словацких добровольцев во Франции и США, а также среди военнопленных австро-венгерской армии в Италии, Румынии и, что особенно важно, в России. Знаменитый Чехословацкий корпус в России, сыгравший заметную роль в Гражданской войне, во многом был его детищем. Штефаник понимал: чтобы добиться признания независимости, чехи и словаки должны доказать свое право на нее кровью, сражаясь против Центральных держав. Он лично инспектировал легионы на разных фронтах, поднимал боевой дух солдат, решал организационные вопросы. Его энергия, харизма и патриотизм были заразительны. В 1917 году он получил звание бригадного генерала французской армии.
После провозглашения независимости Чехословакии в октябре 1918 года Штефаник был назначен первым военным министром нового государства в ноябре 1918. Он был не просто одним из трех отцов-основателей, он был ключевой фигурой для словацкой части нового государства. Будучи словаком, но имея огромный авторитет и международные связи, он выступал гарантом равноправия словаков в союзе с чехами. Он был сторонником федеративного устройства Чехословакии, где оба народа имели бы равные права и возможности для развития. Его дипломатический талант, военный опыт и личное обаяние были абсолютно необходимы молодому, еще не окрепшему государству, окруженному враждебными соседями.
Роковой рейс Капрони: случайность, ошибка или убийство?
Весной 1919 года, когда венгерская Красная армия вторглась в Словакию, военный министр Штефаник был абсолютно необходим на родине. Он находился в Италии, где решал вопросы возвращения чехословацких легионеров. Получив известия о тяжелом положении на фронте, он срочно вылетел в Чехословакию.
4 мая 1919 года итальянский трехмоторный бомбардировщик "Капрони Ca.3", на борту которого находился генерал Штефаник и трое итальянских пилотов, подлетал к аэродрому Вайноры близ Братиславы (которая тогда носила также немецкое название Прессбург и венгерское Пожонь). Погода была ясной, полет проходил нормально. Но когда самолет пошел на посадку, произошла трагедия. Раздались выстрелы с земли, самолет загорелся и рухнул на землю. Все находившиеся на борту погибли.
Официальная версия, которой придерживались чехословацкие власти, гласила, что произошел несчастный случай – катастрофа при посадке из-за технической неисправности или ошибки пилота. Однако почти сразу появились и другие версии, самая правдоподобная из которых – трагическая ошибка ПВО. Дело в том, что самолет Штефаника нес опознавательные знаки итальянских ВВС – кокарду в виде трех концентрических кругов: зеленого, белого и красного. По роковому стечению обстоятельств, незадолго до этого новосозданная авиация Венгерской Советской Республики приняла точно такую же кокарду (цвета венгерского флага – красный, белый, зеленый – также совпадали, хотя располагались горизонтально). Нервные, неопытные чехословацкие зенитчики, ожидавшие налета вражеской авиации, могли принять итальянский "Капрони" за венгерский самолет и открыть по нему огонь. В пользу этой версии говорит и то, что самолет был сбит именно при заходе на посадку над территорией, контролируемой чехословацкими войсками.
Гибель Штефаника стала шоком для всей страны, но особенно для Словакии. Ушел из жизни не просто министр и генерал, а самый авторитетный и уважаемый словацкий политик, герой войны, человек с мировым именем, связывавший огромные надежды на справедливое устройство нового государства. Его смерть имела далеко идущие последствия. Штефаник был главным сторонником федеративной модели Чехословакии, где словаки имели бы равные права с чехами. Он был тем мостом, который соединял две части страны, тем противовесом пражскому централизму, который активно продвигали Масарик и особенно Бенеш. Со смертью Штефаника словаки потеряли своего главного лидера и защитника их интересов на высшем уровне.
Неудивительно, что вокруг его гибели сразу возникли и конспирологические теории. Некоторые словацкие националисты, а позже и историки, начали утверждать, что самолет Штефаника был сбит не по ошибке, а намеренно, по приказу из Праги, возможно, отданному Эдвардом Бенешем. Мотив? Устранить политического конкурента и главного оппонента идеи централизованного чешского государства. Сторонники этой версии указывали на некоторые нестыковки в официальном расследовании, на поспешность, с которой была принята версия об "авиакатастрофе", на политические разногласия между Штефаником и Бенешем. Однако никаких прямых доказательств преднамеренного убийства так и не было найдено. Тайна гибели Штефаника так и осталась до конца не разгаданной, оставив после себя горький привкус сомнений и подозрений.
Независимо от того, была ли это трагическая случайность, преступная халатность или злой умысел, последствия гибели Штефаника оказались фатальными для чехословацкого проекта в том виде, в каком его видели многие словаки. С его уходом путь к централизованному государству был открыт. Уже в феврале 1920 года была принята конституция Чехословакии, утвердившая унитарную модель по французскому образцу. Обещания большей автономии для Словакии, данные словацким представителям в Америке во время войны (например, в Питтсбургском соглашении 1918 года), были фактически проигнорированы. Прага стала безусловным центром власти.
Это заложило основы для будущего недовольства словаков своим положением в общем государстве, для роста словацкого национализма и, в конечном итоге, стало одной из глубинных причин распада Чехословакии в 1993 году. Нелепая, трагическая гибель одного человека на пороге созданной им страны обернулась драмой для целых народов и на десятилетия вперед определила сложный и противоречивый характер чешско-словацких отношений. История генерала Штефаника – это напоминание о том, какую огромную роль в истории играют личности и как порой случайность или одна-единственная ошибка может изменить ход событий самым непредсказуемым образом.