Если вы думаете, что быть императрицей — это всё про бриллианты, пышные балы и махание рукой с балкона, то… в целом вы правы. Но только до тех пор, пока вас не вышвырнут из дворца с формулировкой «Империи больше нет, расходимся».
Цита Бурбон-Пармская — последняя императрица Австро-Венгрии — прекрасно знала, как это бывает. И прожила такую жизнь, что любой сериал позавидует.
Начало как в сказке — конец как в учебнике истории
Цита родилась в 1892 году в семье, где вместо семейных альбомов — генеалогические древа длиной в три метра. Её отец — герцог, мать — португальская принцесса, братьев и сестёр — целая футбольная команда. Всё чинно, благородно, по старому светскому лекалу.
В 19 лет она выходит замуж за Карла 1 (Габсбурга), наследника престола. Симпатичный, серьёзный, без особых скандалов — почти антиквариат по меркам венского двора. Спустя пять лет он становится императором. А Цита — императрицей.
Но праздник длился недолго. Австро-Венгрия в это время уже плыла ко дну, как старый корабль с красивыми флагами. Первая мировая война, националисты по углам, союзники уже не те. В общем, в 1918 году Карл теряет трон. Но — внимание — не отрекается. Просто уходит «в отпуск». Цита поддерживает: «Мы ещё вернёмся». Это не уверенность — это стиль жизни.
Чемодан, эмиграция, семеро детей
После войны их выдворяют из страны. Сперва — Швейцария, потом — попытка вернуться в Венгрию, где Карл хотел снова стать королём. Дважды пытался. Безуспешно. Финальной точкой стал остров Мадейра, куда их сослали почти как в санаторий — только без удобств. Там Карл заболевает пневмонией и умирает. Ему — 34, ей — 29, и у неё на руках семеро детей. И ноль гарантий на завтра.
Тут бы кто угодно сдался, ушёл в монастырь или просто исчез из хроник. Но Цита? Нет. Она затягивает потуже корсет (в буквальном и переносном смысле) и начинает выстраивать жизнь заново.
Жизнь на чемоданах, но с достоинством
Она воспитывает детей, как будто они всё ещё потомки императора — потому что так оно и есть. Старшего сына, Отто, готовит к будущей роли главы династии. Учёба, манеры, политика — полный набор.
Живут в эмиграции: Швейцария, Бельгия, Франция, США, Канада… Один паспорт сменяет другой, но титулы остаются. В переписке она всё так же — её величество. И письма, кстати, подписывает не как обычная вдова, а как женщина, у которой просто пауза в управлении империей.
Во Вторую мировую она с детьми еле успевает бежать из Франции — на поезде, в ночь, с чужими документами. Потом США, где их сначала вообще не хотели пускать: мол, «слишком монархические». Как будто это заразно.
Возвращение, которого не ждали
В Австрию она смогла вернуться только в 1982 году. Шестидесятитрёхлетнее изгнание. За это время в стране сменилось поколение, выросла новая реальность. Условие въезда: признание республики. Цита подписывает бумагу, но, по сути, от титула не отказывается. Просто возвращается — как будто ненадолго уезжала.
Когда она умерла в 1989 году, её похоронили с полным имперским размахом. В Венском Капуцинеркирхе — там, где покоятся все Габсбурги. В храме читали её полное титулование — длиною почти в минуту. И знаете, ни у кого не дрогнул голос.
Цита прожила 96 лет. Без трона, без дворцов, но с тем самым императорским достоинством, которое не прописывается в паспорте. Её уважали даже республиканцы — потому что такие люди не бывают «бывшими».
Вот и скажите — можно ли перестать быть королевой, если трон отобрали, но гордость осталась?
Пишите в комментариях — будет интересно почитать ваше мнение.
Если статья зацепила — поддержите лайком и подпиской. А то у нас тут, как и у Циты, всё держится на характере.