Сила в уязвимости

Подкаст Екатерины Проскуряковой «За жизнь с Проскуряковой».

Выпуск с Анастасией Носковой. Видео можно посмотреть перейдя по ссылке

Екатерина Проскурякова:

Собственно привет-привет! Мы тут собрались поговорить с Проскуряковой за жизнь и сегодня пригласила поговорить со мной Анастасию Носкову. Это вообще коуч, я ее знаю из этой идентичности. Не просто коуч, но еще и теневой коуч, кто в теме, понимает глубокие различия. Сейчас Настя учится на юнг… Я запуталась в буквах.

Анастасия Носкова:

Да, я учусь юнгианскому анализу и я закончила обучение работе в Shadow work.

Екатерина Проскурякова:

В общем в предыдущих подкастах все время всплывала так или иначе тема уязвимости. Вот и почему пригласила именно Настю? Во-первых, благодаря той книжке, которую Настя посоветовала, я вообще считаю, что это пятый модуль моего обучения это книжка Бренны Браун «Великие дерзания» и там книжка про то, как увидеть силу в уязвимости. И мне кажется Настя в этой теме глубоко в глубоко понимает.

Я не знаю, что у нас получится, я не знаю к какому выводу мы придем, но мы точно про это поговорим и вам возможно станет что-то более понятно. Что вообще, когда я тебе написала и предложила поговорить на эту тему, какие у тебя были первые мысли, и вообще, как тебе кажется, что в этой теме стоит знать?

Анастасия Носкова:

Наверное, самое первое, что я подумала, что, ну, вот с тех пор, когда мы когда-то, я очень активно говорила про вот эту книгу, наверное, у меня изменился не то, что отношения, но изменился фокус, вот это всё, на уязвимость. И в силу того, что я после учёбы достаточно устала, я, честно говоря, не думала. Вот у меня не было вот идеи подумать, поэтому скорее будет классно просто порассуждать про это и посмотреть, как изменилось, возможно, и не изменилось. Это вот первое, что я подумала. А если говорить про что важно здесь, что важно?

Ну, я просто могу выдать такую ключевую историю, вокруг которой крутится для меня уязвимость. И ключевой вывод, несмотря на то, что ты говоришь непонятно куда придём, для меня есть такая большая и очень конкретная мысль про уязвимость. Без уязвимости мы мертвые. Все.

Екатерина Проскурякова:

Теперь прикольный был путь. У меня пока уязвимость наша сила в уязвимости. Когда мы разрешаем себе быть уязвимыми, мы открываем новые способности, горизонты и так далее. Для меня это пока про силу. Что такое сила? Что такое уязвимость вообще в принципе? Просто я должна сказать маленькую ремарку. Мы с Настей в каком-то каком-то роде мое альтер эго в плане темпа речи, отношения к тому, что я ей рассказываю: Смотри, как вот так нужно! Она такая: Блин, откуда ты это думаешь? Из какого места?

И поэтому я короче я в предвкушении жду нашего разговора. Про какую уязвимость мы вообще говорим?

Анастасия Носкова:

Давай вот так вот. Про какую или что ты имеешь, что такое уязвимость?

Екатерина Проскурякова:

Ну и то и другое, как в коучинге давай обозначим вообще предмет разговора.

Анастасия Носкова:

Ну давай, а тогда про какую уязвимость это ты про что?

Екатерина Проскурякова:

Ну я хотела поговорить с тобой про уязвимость это про то, что ты показываешь миру или своему собеседнику в его лице какие-то свои слабые, как тебе кажется, места и таким образом ты, во-первых, снимаешь у себя напряжение на эту тему, ты перестаешь про это думать, ты уже выложила эти карты на стол и делайте что хотите. Во-вторых, ты лишаешь твоего оппонента оружия, что он тебя может в любой момент ударить и ты сидишь и ждешь этого удара. Я вот про такую уязвимость. Про меня

Анастасия Носкова:

Я сразу же скажу, что меня немножко пугает отношение, ну вот именно, что ты говоришь про силу, уязвимость как силу и уязвимость как защиту. Ну вот всё, что ты сейчас сказала, для меня звучит как защита. Вот, а на самом деле, в целом, да, если вот, может быть, это как раз и связано с тем, что изменилось у меня в отношении. Я перестала рассматривать уязвимость как инструмент отношений с людьми. Стала рассматривать, наверное, его как способ проживания.

Не для того, чтобы там обезопасить себя, не для того, чтобы создать какие-то определённые отношения, не для того, чтобы быть за счёт этого какую-то силу получить, а уязвимость как нечто, присущее нам. Ну какая-то такая вот черта, вот тут ты права, что это какая-то моя сущностная вещь, одна из сущностных вещей, которая без которой я мертвее. Ну почему я про такое мёртвое состояние говорю? Потому что для меня в уязвимости теперь очень много человеческого.

Человек уязвим. Человек это, как говорил Булгаков, не то что смертен, но внезапно смертен. Вот, и на это смотреть очень грустно, на самом деле, и тогда мы можем прям смотреть, а почему уязвимость так отрицается. Потому что понимать, что ты не управляешь этой жизнью, это очень сложно принять вот эту вот штуку. И на самом деле твой вход, вот как ты говоришь, про силу и про то, что тогда я могу, выложив карты на стол, действительно быть в безопасности, это классный вход туда заходить, потому что тогда не так страшно.

Признавать свою слабость, признавать свою какую-то Мне хочется сейчас уязвимость разобрать, что в неё входит. Это слабость, это то, где я не справляюсь, это то, где мне больно, это то, где я нуждаюсь в поддержке, это то, где я тупой, вот. То есть, любые опции, где я несовершенен. И с этим правда очень сложно. И если говорить вот про то, как ты, означало: Да, классный заход убедить себя, что это будет сила.

Но для меня это тоже было вот тогда, сколько? 3-4 года назад, да, Катя? И мне кажется

Екатерина Проскурякова:

Два с половиной вот так где-нибудь.

Анастасия Носкова:

Для меня это тоже был такой Ну, то есть решение снять свои защиты. Окей, классно, погнали туда, хотя бы я буду сильнее, я получу эту систему защиты. Теперь для меня это шаг немножко дальше. Это именно в признании своей ограниченности в чём-то, признании ну, своей вот этой человечности, признании в том, что где-то я могу сдаться. Вот, и в этот момент я говорю: Окей, это не мое, я здесь не справлюсь.

Я перестаю себя носить, перестаю себя обвинять, перестаю себя гнобить каким-то образом. И это расслабляет всю систему. В общем, вот две, наверное, какие-то такие вещи. С одной стороны, вот эта вот уязвимость, соединение со своими слабыми частями, и они что-то дают. Другое соединение со своей ограниченностью.

Вот, наверное, сейчас для меня уязвимость вот в этой точке Звучит наверняка не очень, как это сказать, привлекательно.

Екатерина Проскурякова:

Ну как бы это знаешь, когда ты еще туда не добрался, то сейчас ты когда говорила, что про свою ограниченность. С одной стороны, умом я понимаю, что я ограничена в чем-то сто процентов. То есть я не могу быть одновременно мужчиной и женщиной хотя бы в этом. Я могу прожить только такую судьбу. Мне повезло, я прожила их уже 4, я их отсчитываю.

Но я не могу их 400 прожить просто в силу того, что это невозможно. И когда ты говорила, что ограничится, меня корежит пока внутри.

Анастасия Носкова:

При том что мы альтер-эго то да, я представляю как тебя корежит.

Екатерина Проскурякова:

Я все могу. Тут я к себе в полном доверии, потому что когда ты сказала, что проявите, показать свою уязвимость и будет тебе счастье, я такая: В в мыслях мы же привыкли защищаться показывать красиво фасад и так далее как будто бы ну то есть когда я это поняла что это на самом деле классно и это дает столько свободы это даже пофиг про защиту это дает тебе столько свободы принять себя таким какой ты есть и тогда уже ты перестаешь лакировать свою действительность и черт у всех остальных ты можешь сам себе про себя что-то интересное узнать вот это мне кажется самая большая история Почему стоит туда идти? Защита да, ну пофиг. Но например даже сейчас что первое приходит в голову, например я хорошая мать всех сейчас там корежат на эту тему. Да блин вначале ты признаешь я достаточно хорошая мать, а потом ну где-то я вообще такая фиговая мать и почти пофиг вот и ты думаешь окей тогда хорошо я это признала тогда какая мать?

То есть я не могу быть например опекающей и дающей свободу одновременно что для меня лично важно ну как бы тогда это про свободу, про вот эту калитку.

Анастасия Носкова:

Вот. Да, я тут вообще согласна абсолютно. То есть, когда мы признаем свою уязвимость, а для нас это Уязвимость это же подмена, ну как бы в позитивном значении подмена слабость. То есть то, что мы называем слабостью, оно названо уязвимостью. И с ней как будто бы проще справляться.

То есть что, если вот один из таких фокусов, например, что, если говорить про себя «Я сейчас в чём слаб»? И заменить на «Я в чём сейчас уязвим»? И от этого прямо можно чувствовать, как по телу мурашки идут с точки зрения прямо это другое про то же самое, но другими словами, в этом нет стыда, нет обвинения, в этом есть какое-то признание чего-то такого очень нежного внутри себя. То, о чем нужно заботиться и хочется. И вот с матерью классный пример, потому что мы пытаемся быть идеальными матерями.

Чем все заканчивается с идеальными матерями? Ничем хорошим, на самом деле. Потому что ребенку нужна не идеальная мать, ребенку нужна любящая мать И все концепции об идеальной матери это концепции А что они делают? Они не признануты В момент, когда ты становишься идеальной матерью, что ты делаешь? Ты не признаешь, например, что ты устала Ты не признаешь, что с чем-то ты не справляешься.

А с детьми мы постоянно с чем-то справляемся. Сначала с младенцем не справляемся, потом с трёхлеткой не справляемся, потом с первым классом не справляемся, потом с подростком не справляемся. И чувство вины, что мы не справляемся, заставляет нас себя вот это поджимать. А куда потом эта энергия уходит, которую мы поджали? На ребёнка.

Ну, то есть вся агрессия за свои чувства вины, ну, на ребёнка, а вторая история аутоагрессия на себя.

И тогда как в момент, когда мы признаем свою ограниченность, сопризнаем, что ну вот в силу своего характера, ну, например, я когда-то признала, мне наплевать на оценки. Ну, в смысле, я не способна ребёнку устроить дисциплину. Когда я устрою дисциплину, я становлюсь матерью-мегерой. Я трачу свою энергию, и в результате я обнаруживаю себя орущей на ребёнка. Поэтому признание супер.

Мне важнее что? Отношения с дочерью или то, чтобы у нее были классные оценки? Отношения важнее. Выдохнули и ушли заниматься своими делами. Вот это признание своей ограниченности, потому что тут надо прямо наблюдать, как только мы пытаемся, ну то есть, если вывод из этого сделать, как только мы пытаемся засунуть свои ограничения, хотела плохое слово сказать.

Как только мы это делаем, никуда же они не деваются, наши ограничения. Они вылезают из другого места, и в любом случае проявляются, и отыгрываются на отношениях с ребёнком. Поэтому быть уставшей мамой, быть мамой, которой что-то важно действительно, и она с этим справляется и умеет на этом настоять, а с чем-то она не справляется, и ok когда-нибудь потом, Мне кажется это очень сильно влияет, ну вот если говорить к началу, на отношения с твоим ребенком точно.

Екатерина Проскурякова:

Я абсолютно согласна, потому что ты пока говорила, то есть я справилась с тем, что мне пофиг на оценки, но я пока еще не справилась с другой историей. То есть на оценки вообще насрать, как будто бы А что они как маркер успешного будущего? Ну как бы то как я подготовила ребенка к этой жизни и я у меня сейчас не могу проверить насколько это ну то есть почему все так наценках мне кажется зациклились потому что мы можем себе сказать вот тут он нормально он справляется мы подготовили его к этой жизни вот хотя на самом деле это может быть совершенно не так я думаю любой из нас приведет 1000 примеров отличников и отличниц которые в жизни не устроились мягко говоря вообще никак и троечники которые

Анастасия Носкова:

На самом деле в этой точке ты будешь смотреть в то, когда ты думаешь о том, как ты подготовила ребенка к жизни, ты думаешь о себе, о своем спокойствии или о ребенке?

Екатерина Проскурякова:

Ну так-то да! Ну конечно свои семьи, то есть да Про себя. Тогда надо признать, что вообще весь мир крутится вокруг меня, моих желаний, моих комплексов, достоинств, недостатков и так далее и просто выдохнуть, просто сделать это Как? Не знаю, чтобы мир в это не ранился, или что с этим сделать? Скажите доктор!

Анастасия Носкова:

Это наш любимый коучинг, который говорит, что надо забирать всё внутрь себя. Я сегодня этот мемчик нашла, он прекрасный, Я кому-то хотела отправить, а потом забыла про это. Это смешно сейчас я прочитаю, потому что он ровно про вот это. Поймите уже наконец, что люди в конфликте сами с собой, а не с вами, успокойтесь. Вот во всех конфликтах мы сами с собой.

И когда мы говорим о том, что типа я беспокоюсь о будущем ребёнке, это же наша концепция, что оценки как-то повлияют на его будущее.

Екатерина Проскурякова:

Вот так-то чушь!

Анастасия Носкова:

Ну, может быть, и не чушь, понимаешь? Вот в этом парадокс. Если тобой это управляет, если это управляет твоими отношениями, отношением к себе, к ребенку и так далее, тогда это вредит. Ну то есть я вообще считаю, что если тебе нормально живется с этим, не надо трогать, не чешется, не чеши.

Екатерина Проскурякова:

Это вообще несущая конструкция, да?

Анастасия Носкова:

Ну как тебе сказать? У меня часто спрашивают, типа, не с чем приходить, а это зачем в эту психотерапию идти, зачем в коучинг вашей идти? Я говорю: Не надо. Я искренне считаю, что не надо ходить, если тебе нормально жить, потому что жить с уязвимостью сложнее. Ну правда.

Тебе умнее, тебе нужно наблюдать за своими слабостями, тебе нужно отслеживать. Я сейчас что делаю с тем, что Ну, вот в этих конкретных отношениях я делаю? Не он говнюк делает, а лично я что делаю в этих отношениях? Лично я сейчас, когда ору, что за уязвимость я не могу проявить? А сейчас, когда я ухожу молча из этих отношений, какую уязвимость я не могу проявить?

И это на самом деле сложно. Вот, и если всё работает, то пусть оно работает. Но вот эта сложность, с другой стороны, парадоксальным образом, ведёт к вот этому более разнообразному и живому, во-первых. А во-вторых, со снятию напряжения, потому что другие люди тебе вообще ничего не должны. Ты только сам себе чего-то должен.

Должен любовь, должен поддержку, должен понимание. И как только мы это себе научаемся давать, мы почему-то научаемся это давать другим людям. Поддерживать мы себя можем только если признаем свою уязвимость. В другом случае мы себя не умеем поддерживать, потому что если мы сидим внутри себя и думаем: Ты, Казани, справилась здесь! Давай иди!

Это негативная поддержка называется. Если ты говоришь, что суперклассно, но сын маминой подруги молодец, это, ну, как бы заставлять тебя развиваться, конечно, но это тоже не поддержка.

Екатерина Проскурякова:

Ну так это ненадолго. Морковка сзади перестаёт в какой-то момент работать.

Анастасия Носкова:

Ну, тут двойная история есть. Есть же ещё такая позитивная поддержка, которая говорит о том, что ты классный, ты молодец, ты справишься Ой, ты справился. Это вот, знаешь, такие опекающие мамы, которые: Сыночка, ты не хочешь кушать, ты хочешь какать. Ну вот это вот. Ну то есть, есть баланс между поддержками и развитием это самая сложная родительская задача, потому что перегреешь он будет думать, что у тебя царь на горшке. Недогреешь он будет действовать морковкой сзади.

Вот. Но в любом случае, как бы Ну то есть единственный, мне кажется, способ соединиться это соединяться со своей материнской уязвимостью, ну или человеческой. В любых отношениях только это даёт возможность нам как-то действовать в рамках бережности к себе, развиваясь при этом.

Екатерина Проскурякова:

У меня тут родилась вообще на сессии концепция и мне кажется она сюда есть ощущение как будто бы поддерживает твои слова первоначальные что все хорошие люди они хороши одинаково. То есть мы знаем кто такой хороший человек можем там перечислить какое-то количество качеств, но индивидуальность у нас делают наши вот эти недостатки, какие-то особенности и так далее. Вот этот набор он делает ну как бы из нас личность и как будто бы тогда в этом опять же узнать в чем моя вот эта личностная отличие от всех остальных в этом не буду слова сила, но в этом интерес.

Анастасия Носкова:

Ну, как минимум интерес, и сила тоже на самом деле. Ну, как бы, я сейчас там, может быть, обесценила это, но это скорее, это отношение, такой триггер у меня на слово сила. Для меня тут важно, чтобы понимать разницу. Сила, которая прёт, и сила, которая как некая самость, некая структура, которая является Ну, в коучинг же, знаешь, любят за опорой приходить.

Екатерина Проскурякова:

Ну вот пусть этого. Я скорее про внутреннюю опору.

Анастасия Носкова:

Вот про вот эту внутреннюю опору. Я тут согласна абсолютно. Мы тут в книжном клубе читаем Бегущую с волками, и у нас неделя идёт про тело, про телесность. И мы много говорим про, ну, вот эту вот, вот эту индивидуальность, появляющуюся в телесности. Мы же все очень сильно, особенно женщины, хотят выглядеть каким-то Ну, так как клуб женский, мы много говорим об идеальной внешности, о некоем стандарте, как я хочу выглядеть, О неком идеале, к которому я стремлюсь.

И вот это к твоей мысли, я тут абсолютно согласна, что подравнивая себя под идеал, мы начинаем шлифовать себя, делать универсальным, похожим на всех. Мы выкидываем все свои шероховатости, всё, что создает нашу личность. То есть хороший пример. Мы тоже тут с подругой про это говорили. Кого-то она там приводила как пример, писатель, какой-то рассматривал массовое производство.

Ну то есть идеальность это массовое производство. Но мы смотрим, в нашем мире чем дальше, тем больше ценится ручная работа. А ручная работа это что? Это щервинки, это чуть другая форма, это отличие, когда ты среди горы чашек можешь выбрать свою. И это я вспомнила почему-то Маленького принца, хотя я его так вот не то чтобы фанатею и люблю, но это как раз про вот это вот, когда ты из всех лисов узнаёшь своего лиса, а значит, он чем-то уникален.

И уникален не только потому, что он ярче, красивее, но и потому, что у него есть какие-то собственные изъяны, собственные черты характера, которые мы только называем изъянами. На самом деле это вот наша такая индивидуальность, такая, какая есть то, как мы себя сделали. То есть, по сути, если дальше идти к жизни, то отказываясь от уязвимости, мы отказываемся от своей уникальности, мы отказываемся поэтому от жизни, превращаясь вот в эту фарфоровую чашку массового производства, которая у всех дома стоит одинаково, и ты заменишь их, и ничего не изменится. То есть это же в человеческих отношениях. Если ты какой-то идеальный, тебя можно поменять на любого другого.

И ты можешь поменять. То есть если вспомнить людей, которых мы любим, которые нам запоминаются. То есть, вот сейчас если пробежишься, в любом случае, мы помним каких-то странных людей, которые чем-то отличаются. Они вот девочки блондинки в бежевых плащах. Ну, я сейчас утрирую.

Простите, если Вот, как бы бежевый плащ можно классно носить. Вот, но вот этот стандарт, он как бы нас Да, красивая, да, худая, да на каблуках, но что ты как-то такая же как все?

Екатерина Проскурякова:

Я думаю что ты видела этот мем модели 90-х и нынешние модели. Вот эта стандартизация какая-то, все реально одинаковые, плюс-минус. Иногда ты не можешь отличить одно от другое.

Анастасия Носкова:

Я вот так как не очень пристально слежу это то ли это то ли та.

Екатерина Проскурякова:

Раньше чисто по внешности это было, что они были худые все, они все были высокие, но у него одной был такой разрез глаз, у другой такой и так далее. И мне кажется когда ты признаешь свою, особенно на тему тела, ну просто когда я признала что оно вот у меня вот такое, ну вот такое выдалось, ты во-первых начинаешь относиться к нему с другим, с любовью и объемы уходят вообще как-то незаметно, ничего не меняя, если мы говорим про объемы. И ты хочешь уже быть не худой, а ты хочешь быть стройной, гибкой, здоровой.

Анастасия Носкова:

Да, вот ты идёшь не такая, как кто-то. Ты хочешь быть действительно Ну и тут согласна абсолютно. Это же не значит, что признавая себя такой, какой есть, мы себя запускаем, или мы не красимся, или мы там не выбираем красивую одежду, просто мы выбираем свой, то, где мне меня достаточно. Вот

Екатерина Проскурякова:

На тему внешности условно я готова заморачиваться ровно столько. Я конечно восхищаюсь людьми, которые готовы очень много туда вкладывать, но я понимаю, что нет, Для меня эта история нет. Но с другой стороны у меня есть что-то другое. Я почему-то все время пытаюсь в эту дуальность свалиться, я из него стараюсь выйти, но в любом случае как будто бы пока еще не получается. То есть ты все время пытаешься какой-то противовес найти.

Вот, и в таких разговорах это очень более ярко у меня отражается, и я просто хотела зафиксировать даже больше для себя, чем для тебя.

Анастасия Носкова:

Ну давай я про дуальность ещё добавлю. Вообще в целом вот этот зрелый взрослый человек не играет в дуальности. И это самое сложное. Ну, то есть И это правда сложное, особенно в тех местах, где нам больно. Вот.

Ну, то есть для тебя в одном месте больно, для меня в другом месте, для кого-то ещё больно. И ровно в этот момент мы сваливаемся в категоричность, а на самом деле мир устроен и так, и так. То есть, по сути, после кризиса среднего возраста, там, после 35 наша большая задача научиться объединять необъединяемые.

Екатерина Проскурякова:

Ну да, согласна. Это на самом деле очень интересно. Еще хотела сказать, что не бывает пути назад, то есть если вы на этот путь ступите, обратно это уже не получится развидеть. Пригласить? Если зашел, то уже зашел.

Ты выбрал табуретку и все, это мы помнишь на одном из модулей ржали: а можно мне как-то вернуть вот эту неосознанность, что все виноваты и так далее.

Анастасия Носкова:

Мы иногда тоже так думаем, продолжаем думать, что типа можно вернуть реакции обратно. В связи с этим у нас есть реакция, такое понятие, как реакция, реакция, типа в конечном итоге ты научишься делать, ну, как хочешь в моменте, и как ты делал до этого. Но что изменится? Не будет стыда. Ты будешь делать ужасом только без стыда за все свои действия.

Екатерина Проскурякова:

Ну так себя сказать.

Анастасия Носкова:

Это не нарциссический стыд имеется в виду, а тот стыд, который жрёт нас. Не то, что я пошёл людей убивать, а про то, что, ну, как бы моё проявление вот спонтанное. Ну, например, я очень сложно умею проявлять себя и говорить о том, о своих достижениях, о том, кто я, о том, я умею, что делаю. И когда я это вдруг делаю, усилием воли последнее время тренирую, вот для меня уязвимость. Говорить о том, что я что-то классно делаю, в этой точке для меня очень уязвимо.

Вот когда я это делаю, на меня нападает вот этот вот Такой поток стыда Поток недостаточности Поток, что Настя так не делает и так далее И на самом деле, вот я думаю, что в какой-то точке ты приходишь к этому, говоришь об этом так, как есть. Но это не становится твоей идентичностью навсегда. Ну, то есть ты не становишься тем, который всегда только об этом и говорит.

Екатерина Проскурякова:

Один поступок не определяет личность.

Анастасия Носкова:

Проявила, сказала: Вот здесь ты так ощущала. Супер! Погнали дальше! А ты себя, во-первых, и не гнобишь за это, а во-вторых, не определяешься этим теперь на всю жизнь, что теперь я должна все время быть королевой, и все должны мне поклоняться. Вот скорее вот к этому, мне кажется, мы идем все.

К простоте каких-то действий, которые не определяют тебя всего.

Екатерина Проскурякова:

Ну мы же учим детей, да? Не ты плохой, потому что ты там разбил кружку, а это был плохой поступок, что ты эту кружку швырнул в стену, облил компотом все обои, условно. Знаешь у меня какая вот если чисто механически вообще мы с тобой книжку прочитали и немножко практиковались Вот если кто-то все-таки решит пойти в эту историю, то с чего бы ты посоветовала начать?

Анастасия Носкова:

Путь к своей уязвимости? Ну его просто ты задаешь. Ну, я думаю, что надо начинать всегда с намерения любого действия. То есть, давайте так. Не во всех моментах надо проявлять жизнь.

Уязвимость. Чтобы не было иллюзий, что надо теперь всегда быть. Иногда нужно себя защищать, иногда нужно казаться сильнее, чем ты есть, чуть-чуть раздуваться, чуть-чуть как бы так это побольше, где-то уйти, где-то в нос дать, это нормально. Но в моментах, как можно заметить моменты, где нужна уязвимость? То есть заметить всегда первое.

А давай так, схема у нас: заметить, остановить, сделать по-другому. В том, где нам сложно, надо понимать, нельзя сразу научиться делать по-другому.

Екатерина Проскурякова:

Ну как бы нельзя. Такого просто не бывает.

Анастасия Носкова:

Такого не бывает. Мы не можем переделать сразу же себя, потому что там есть некая очень базовый либо страх, ну либо, если говорим, это уязвимость, которую вытащить наружу и с распахнутым сердцем, как данка, пойти, вы туда получите плевок, окурок и вот это всё. Это так делать не надо. Этому нужно постепенно учиться, признавая, что эта уязвимость что-то приносит в нашу жизнь. И поэтому первое заметить.

Как мы замечаем? Это моменты, когда когда что-то ну вот наверное у всех по-разному. Может, у тебя просто есть это. Вот давай момент, когда ты теряешь контакт с разумом со своим. Что это может происходить?

Как это может происходить? Крутишь в голове, что ты сделал что-то не так?

Екатерина Проскурякова:

Подожди, ты рано еще ничего не делаю, наоборот пытаюсь, короче, вместо того, чтобы честно сказать, что сейчас происходит или что я чувствую, что я хочу, я пытаюсь придумать как сделать так, чтобы человек сделал так, как я хочу, не догадываясь о том, что мне это важно. Короче, как только начинается все усложняться, если путь от точки А в точку Б становится через весь алфавит вот так кругом.

Анастасия Носкова:

Это просто ты уже сделала шаг, что ты поняла, что ты хочешь другого, а хочешь чего-то. Иногда мы, я начинаю чуть раньше, иногда мы не знаем, что мы хотим что-то другое, мы действуем на автомате. И наша штука про заметить, сначала заметить хотя бы, что ты хочешь чего-то другого на самом деле, когда вот так действуешь.

Екатерина Проскурякова:

И даже я бы еще сказала, что если ты заметил потом, это тоже классно, ну то есть даже если не в моменте.

Анастасия Носкова:

В начале в любой момент заметить и научиться замечать, что ты хочешь другое, но для меня это первый этап, ой второй этап скорее он такой уже, когда ты научился понимаешь, что чёт какая то херня происходит. А я начала вот скорее с момента, что надо заметить, что тебе что-то не так. Ну вот, что-то идёт не так. Не знаю, там скандалы с мужем постоянно, он не делает вот это вот ничего, что тебе надо.

Подросток не делает то, что надо. Там, не знаю, отношения рушатся, человек уходит, и вроде ты всё делаешь так, а всё как-то прётся не туда. Ну, в общем, вот это вот ощущение, что я вроде всё делаю, а получается не то, Вот это вот первая точка, что где-то вот, возможно, тут нужно в уязвимость посмотреть. Это первая точка. И тогда вот к тому, что ты сказала, ровно в этот момент можно начать замечать, а что если мои действия никак не связаны с тем, что я хочу?

Что если я не напрямую заявляю о том, что я хочу, а я через огороды задними дворами пытаюсь получить, что я хочу, да я ещё и говорю, что я не это хочу, я хочу другое, на самом деле. Потому что, и тут мы говорим про уязвимость, ровно в этой точке возникает вот эта штука. Хотеть вот это уязвимое, хотеть нет, хотеть вот то, что ты хочешь, это слишком уязвимо, и напрямую поэтому это нельзя получить. То есть вот причина, почему мы начинаем обходными путями рисовать вот эти вот штуки и так далее. Ну самое примитивное, там вместо того, чтобы сказать своему мужчине: Дорогой, я Мне очень больно, я очень устала.

Мне очень, не знаю Хочется, чтобы просто ты меня сейчас обнял. К кому-то это уязвимо, и поэтому, значит, она там говорит ему: На рыбалку с друзьями не пойдёшь, сиди дома!

Екатерина Проскурякова:

Или лучше закатывать скандал: Ты вечная, то-сё!

Анастасия Носкова:

А на самом деле в корне что она хочет? Заботы, любви, и просто чтобы мужчина был рядом. И с чем она не соединена? Со своей болью и одиночеством. В уязвимости вот этой, боль и одиночество.

И так вот со всем. То есть любой наш обходной способ получить желаемое сопряжен с тем, что это уязвимое, и поэтому мы это чё-то как-то это делаем, каким-то кривым, косым способом. Мы не трогаем здесь, это важно, у нас есть некий навык получать то, что мы хотим напрямую. Ты прям можешь повспоминать. Вот это я спокойно говорю, что я хочу, вообще без проблем.

А вот это вот почему-то не могу. Вот в этом почему-то я не могу и сидит уязвимость.

Екатерина Проскурякова:

Согласна абсолютно. Ну то есть например и даже причем когда например я бы тебе рассказывала какую-то ситуацию ну там как мое альтер-эго ты сказал я вообще не понимаю в чем тут у тебя затык или наоборот. Потому что мне понравилось как кто-то сказал что если вам кажется что просто сделать человек не делает вы просто этот уровень уже прошли. Все у вас тут галочка стоит, а человек еще на нем плюхается. И я верю, что реально какие-то вещи, потому что для меня они какие-то невозможные, точно так же, как для меня само собой разумеющееся, а как по-другому?

Для человека просто годы терапии, работа над собой и так далее.

Анастасия Носкова:

Еще не достижимы просто.

Екатерина Проскурякова:

Еще хотела сказать, что как будто бы чем больше, мне кажется это вообще тема моего года, я буду про это думать, про это говорить и так далее, что чем больше любви к себе мы проявляем, это признавая через уязвимость, через эту историю, что я не могу вот это, я вот это не умею, я сейчас могу честно сказать напомнить в деловом Коле, например, мне какую-нибудь консультацию дают: Все, все, хватит, все, все у меня уже вот-вот, ты сейчас еще переходишь и мы сейчас получим обратный эффект. Это, во-первых, знание себя это вообще самое крутое и когда ты знаешь себя, ты начинаешь себя больше любить, принимать и то, о чем ты говорила, тогда ты можешь любить и принимать других. И это значит, вокруг тебя как бы любовь множится геометрической прогрессией.

Анастасия Носкова:

А ну надо понимать, почему ты начинаешь других любить, потому что ты понимаешь, что уязвимость это не слабость человеческая, а уязвимость это некое ограничение, которое у других тоже может быть. И тогда ты с пониманием просто к этому относишься. Даже, знаешь, может быть, и не будем тут говорить, что ты там всех людей полюбишь, нет. Ты просто в этот момент как бы начинаешь с пониманием, что там, возможно, где-то больно. Окей, меня это жутко сейчас бесит, и мне это не нравится, но головой я это понимаю и могу остановиться.

Хорошо?

Екатерина Проскурякова:

Еще, знаешь, то, что я это понимаю и признаю в другом человеке, не лишает меня возможности послать его на три веселых буквы и так далее. Но я не буду таскать с собой этого человека. Мы очень много вещей с собой таскаем. Ситуация произошла 20-30 лет назад, какой-то диалог и так далее. И мы его в свой рюкзачок положили и несем несем-несем и вот эта уязвимость позволяет этот рюкзачок открыть и что-то там останется, что-то ты не сможешь выкинуть, что-то важно, пока еще не готов.

Но у меня очень сильно этот рюкзак почистился и тогда туда можно складывать что-то новое интересное прикольное.

Анастасия Носкова:

Объем рюкзачка у нас к сожалению ограничен.

Екатерина Проскурякова:

Ну как будто бы у меня есть какая-то логическая точка. У тебя какое ощущение?

Анастасия Носкова:

Ну, давай я тогда до конца. Можешь была история подумать, остановить. Вот это остановить я ещё не сказала. Потому что вы заметили, понимаете? И тут важно в первую очередь остановить. Перестать действовать так, как мы действовали.

И это будет очень сложно. Вот это твое «пойти». И на самом деле, это большой шаг просто останавливать.

Екатерина Проскурякова:

Ничего не делать намного сложнее, чем делать что-либо.

Анастасия Носкова:

Просто самое главное не делать привычное. Когда ты знаешь, что тебе в этом месте больно, ты обычно начинала, например, уходить, если ты контрзависимый, или начинаешь реветь, бросаться в ноги и налаживать связь, если ты зависимый, например, или там ещё что-то делать, или орать, вот. И знаешь, что это не соответствует тому, что тебе сейчас больно, надо просто just top it. Но на самом деле это много. Кажется, что важно начать делать по-другому, но останавливать себя в этой точке это, блин, самое сложное.

Екатерина Проскурякова:

Это знаешь, мне какая метафора пришла. Это как представить, если космический корабль, который летит в бескрайнем космосе на космических скоростях, для того, чтобы он мог полететь в другую сторону. Ему нужно остановиться, сбросить скорость и потом уже поменять курс.

Анастасия Носкова:

Да, согласна. Вот всё. И тогда, когда мы научаемся в этой точке останавливаться, и тогда у нас есть отсутствие реакции привычной, понимание, что я хочу, и тогда можно пробовать в безопасных отношениях проявлять уязвимость. Только не ходить там, где важно. То есть если надо пойти, хочется к начальнику проявить и сказать отпуск мне дай, пожалуйста, я очень сильно устала.

Но это для вас рискованно. Не надо ходить. Надо пробовать в близких отношениях с теми людьми, которые вас выдерживают. И что тут, какая задача психики? Увериться, что есть люди, которые вдруг неожиданно умеют эту уязвимость принять, что становится свободнее.

И еще научиться обращаться с тем, когда твою уязвимость не могут принять, потому что близкие люди, те, которые вас любят, они могут не принять уязвимость. Но из любви они это сделают бережно. И тогда будет больно, неприятно, но тот другой человек сможет сохранить контакт, А мы можем в этом контакте как бы обработать этот опыт. В уязвимости же такая задача: с одной стороны, увидеть, что другие люди ее принимают, а с другой стороны, выдержать, когда другие люди ее не принимают, потому что никто не обязан вашу уязвимость принимать абсолютно. Поэтому предъявлять, получать, уметь самому себе давать утешение там, где другие люди откажут.

Это нормально никто нам ничего не должен. Вот теперь я чувствую, вот цикл я договорила, потому что иначе поделись.

Екатерина Проскурякова:

Так, я, во первых, хочу поделиться на видео ссылкой на твой «Настя-коуч Тени». Вот так называется канал Насти вы можете qr-код скачать или Анастасия Носкова или найти меня попросить, где дай нам Настю, хочу с Настей пообщаться, дай ее канал. У Насти есть очень классный читательский клуб, он такой же глубоко, неспешно, то есть если у меня эгегей, мы там не знаю какие-то танцы с бубном, то у Насти это совсем по-другому. Я думаю что была очень хорошая разница в динамике темпы речи и так далее.

Анастасия Носкова:

Ну да, но это именно на коучинг ссылка, на клуб отдельная ссылка.

Екатерина Проскурякова:

Я думаю, что если найдут одно, то найдется и другое. Я благодарю тебя за то, что согласилась, я понимаю, что это не совсем твоя стратегия поведения, но в любом случае мне кажется, что получилось очень интересно и есть о чем подумать и почему эти разговоры вообще для того, чтобы у нас нет в конечной точке, то есть ты на этом пути впереди, но я думаю, что еще где-то через два года мы на эту тему поговорим, ты там что-то еще откопаешь, а я догоню тебя в этой точке, которая есть сейчас и будет забавно. Но этот путь он интересный и главное что не надо торопиться, это не случается вот за раз. У меня это два года, у Насти там еще какое-то время, но в процессе становится все интереснее, легче, блин, прикольнее как будто бы и всё такое. Вот.

Анастасия Носкова:

Спасибо, Кать. Я так это зависла, но это не мой формат. В смысле мой вообще формат любой, на самом деле, потому что я тебя Ну, у меня нету какого-то отрицания, что не моё, просто есть что-то, что я умею сама создавать, а есть что-то, где я прихожу к другим людям, и тут мне всегда интересно, поэтому я люблю разговаривать там, где мне непривычно. И это тоже вот вызов уязвимости. Как сохранять контакт с человеком, с которым мы немножко в разные стороны думаем, потому что когда мы похожим образом думаем, ну это вот одна история.

А другая, когда люди разные, и это расширяет нас очень сильно. То, как ты говоришь, помогает мне начинать думать ещё куда-то. Вот, и это очень клёво. Вот поэтому спасибо тебе, что позвала, доверилась и дала моему этому темпу течь так, как ему удобно и комфортно. Спасибо тебе большое!

Екатерина Проскурякова:

Спасибо большое! Ну всё, тогда до встречи!