Тьма пахла ладаном и медным привкусом крови — будто кто-то разбрызгал её по каменным стенам и забыл вытереть. Лира вдохнула, и холодный воздух обжёг лёгкие, как лезвие. Она не видела, но чувствовала — вокруг что-то капало. Медленно. Методично. Кап. Кап. Кап. Будто часы отсчитывали последние секунды её прежней жизни.
Её руки онемели. Запястья, перетянутые холодными металлическими наручами, пульсировали в такт алмазу — но теперь тот не горел, а сосал тепло из её вен, как пиявка.
— Ты проснулась.
Голос Морвена прозвучал не из темноты, а изнутри — будто чёрные шёлковые ленты обвили её мозг. Лира дёрнулась, и цепи звякнули глухо, будто комната поглощала всё, даже эхо.
— Не бойся. Скоро ты перестанешь бояться вообще.
Шорох шагов. Лёгкий, как падение сухих листьев. Потом — холодные, совсем не человеческие пальцы в её волосах.
— Открой глаза, Лира.
Она зажмурилась сильнее.
— Ах, вот как?
Щелчок пальцев — и внезапно запах: сладковато-гнилой, как мёд, смешанный с разлагающейся плотью. Её желудок сжался, желчь обожгла горло.
— Посмотри.
Её веки сами распахнулись. Комната. Круглая. Стены, покрытые шевелящимися тенями — будто под кожей камня копошились черви. В центре — чёрная чаша, наполненная чем-то густым. Оно пульсировало, как сердце, и от него тянулись дымчатые нити… прямо к её алмазу.
— Это твоя новая колыбель.
Морвен склонился над ней. Его лицо было красивым — слишком красивым. Как у статуи, которую кто-то довёл до идеала, оставив только ледяное совершенство.
— Где… Каин? — её голос звучал хрипло, будто она глотала битое стекло.
Морвен улыбнулся.
— Бежит сюда. Как верный пёсик.
Он щёлкнул пальцами снова — и чаша вздохнула. Поверхность дрогнула, и вдруг… Каин. Его лицо мелькнуло в чёрной жиже, искажённое болью. Он бежал. Спотыкался. Рубаха разорвана, по лицу стекала кровь.
— Видишь? Он даже не чувствует, что уже мёртв.
Лира закричала, но звук застрял в горле — будто кто-то сжал её глотку изнутри.
— Тссс… — Морвен приложил палец к её губам. — Ты же не хочешь, чтобы он услышал, как ты плачешь?
Из теней вышли дети. Маленькие. Босые. Их глаза были затянуты белой пеленой, а изо ртов капала чёрная смола. Они молча окружили чашу.
— Мои помощники.
Первый ребёнок опустил руку в чёрную жижу. Когда он вытащил её, пальцы горели зелёным пламенем.
— Они очистят тебя.
Прикосновение. Лира взвыла. Это не было похоже на боль. Это было… раздирание души.
— Ты чувствуешь? — Морвен дышал ей в ухо. — Как твоя человеческая слабость уходит?
Второй ребёнок коснулся её плеча. Третий — груди. Четвёртый… Она разваливалась на части. Но не тело. Воспоминания. Каин, прижимающий её к стене под дождём. Его смех. Его предательство.
— Да… Выпусти это.
Алмаз вгрызался в её плоть. Нити стали толще, чернее — они ползли к её сердцу, как корни ядовитого дерева.
— Скоро ты станешь тем, кем должна была быть.
Где-то далеко… Каин упал. Он чувствовал её боль — каждый ожог, каждый разрыв.
— Ли…ра…
Его пальцы впились в грязь. Но он поднялся. Потому что если она умрёт… Он сожжёт этот мир. И начнет с Морвена.