– Вы обещали, что мы будем вместе ездить на дачу! Это же была наша общая мечта, – Елена стояла посреди кухни, сжимая в руках телефон, из которого доносился резкий голос матери.
– Я передумала. Пора тебе понять, что ты совершила ошибку, выйдя за него замуж. Теперь выбирай – либо муж, либо дача, – Ирина Петровна говорила с той непоколебимой уверенностью, которая всегда парализовала дочь.
– Мама, мы же вложили семьдесят процентов денег! Это нечестно!
– Зато по документам всё поровну. И я имею полное право распоряжаться своей половиной, как считаю нужным.
Короткие гудки ударили по ушам хуже пощечины. Елена опустилась на стул и закрыла лицо руками. Андрей, услышав только часть разговора, подошел и осторожно коснулся ее плеча.
– Что случилось?
– Мама говорит, что не пустит нас на дачу. Поменяла замки. И... она хочет, чтобы я с тобой развелась.
Андрей медленно опустился на соседний стул. За окном занимался апрельский день – тот самый, когда они планировали первый в этом сезоне выезд на дачу. Максим уже собрал свои игрушки и ждал в комнате, предвкушая, как будет исследовать лес после долгой зимы.
– Но почему сейчас? – Андрей потер висок. – Мы же всю зиму нормально общались. Я даже помогал ей с ремонтом в квартире. Что изменилось?
Елена покачала головой.
– Она с самого начала была против нашего брака. Просто раньше отец ее сдерживал. А теперь...
– Теперь решила взять реванш, – договорил Андрей. – И выбрала идеальный момент – когда мы вложили в дачу почти все накопления.
Дачный участок они купили прошлой весной. Шесть соток с небольшим деревянным домиком и старым, но еще крепким сараем. Все лето провели в благоустройстве – обновили крышу, перестелили полы, поставили новую веранду. Работали вместе – Елена с Максимом сажали цветы и красили забор, Андрей занимался тяжелыми работами. Даже Ирина Петровна, казалось, оттаяла, глядя, как зять умело орудует инструментами.
Именно она предложила купить дачу совместно.
– Одной мне не по силам содержать участок, а вам с вашей зарплатой хорошую дачу не потянуть, – сказала тогда Ирина Петровна. – Вместе справимся, и Максимке будет где летом бегать.
Предложение казалось разумным. Андрей надеялся, что совместная покупка и работа над участком сблизит их семьи. Они внесли большую часть суммы – продали старый отцовский гараж и машину, которую Андрей восстанавливал несколько лет.
Оформление документов прошло быстро. Ирина Петровна настояла на равных долях – 50 на 50 процентов. Андрей тогда засомневался, но Елена убедила его:
– Это же моя мама. Она никогда не поступит с нами нечестно.
Теперь эти слова звучали как насмешка.
– Я поеду туда, – решительно сказал Андрей, поднимаясь. – Поговорю с ней.
– Не надо, – Елена схватила его за руку. – Ты же знаешь маму. Она только больше разозлится.
– А что ты предлагаешь? Отдать ей дачу, в которую мы вложили все наши деньги? Позволить ей шантажировать нас?
Елена не ответила. В дверях кухни появился Максим с рюкзаком на плече.
– Мы едем? – спросил он с надеждой. – Я хочу посмотреть, как там мои кораблики в пруду. И домик для гномов починить.
Елена и Андрей переглянулись.
– Милый, сегодня придется отложить поездку, – мягко сказала Елена. – Бабушка... немного приболела.
Максим нахмурился.
– Значит, надо навестить бабушку и отвезти ей лекарства.
Андрей посмотрел на сына, потом на жену.
– А ведь он прав. Надо ехать.
Ирина Петровна встретила их во дворе дачи, скрестив руки на груди, словно страж у ворот.
– Я же сказала, что не хочу вас здесь видеть, – процедила она вместо приветствия.
– Бабушка! – Максим бросился к ней, но остановился, почувствовав необычное напряжение.
– Здравствуй, внучок, – смягчилась на мгновение Ирина Петровна, но тут же вернула суровое выражение лица. – Елена, я с тобой уже всё обсудила по телефону.
– Нет, мама, не обсудила. Ты поставила ультиматум, а потом бросила трубку.
Андрей сделал шаг вперед.
– Ирина Петровна, давайте поговорим как взрослые люди. Что случилось? Почему вы вдруг решили, что нам нужно разводиться?
Тёща сверкнула глазами.
– Не притворяйся, будто не понимаешь. Я всегда знала, что ты не пара моей дочери. Она могла выйти за человека с перспективами, а не за... – она запнулась, глядя на внука.
– Максим, иди посмотри свой пруд, – мягко предложил Андрей.
Когда мальчик отошел на достаточное расстояние, Ирина Петровна продолжила:
– Елена могла выйти за человека с будущим. А кто ты? Обычный инженер с обычной зарплатой. Что ты можешь ей дать?
– Любовь, уважение и поддержку, – тихо ответил Андрей. – И, как видите, крышу над головой, которую вы сейчас пытаетесь у нас отобрать.
– Ничего я не отбираю! Это моя законная собственность, и я имею право решать, кто сюда приезжает!
Елена шагнула к матери.
– Мама, мы вложили в эту дачу намного больше денег, чем ты. Это нечестно.
– Зато законно, – отрезала Ирина Петровна. – Документы оформлены поровну. И я была бы рада видеть здесь тебя и внука. Но без него, – она кивнула в сторону Андрея.
– Это невозможно, – покачала головой Елена. – Андрей – мой муж и отец Максима.
– Значит, выбирай: или муж, или дача.
Вечером, когда они вернулись домой, Максим уже спал на заднем сиденье машины. День выдался тяжелым – Ирина Петровна так и не пустила их в дом, и они провели несколько часов на участке, пытаясь договориться. Безрезультатно.
– Нам нужно проконсультироваться с юристом, – сказал Андрей, аккуратно перенося сына в квартиру. – Не может быть, чтобы закон был полностью на её стороне.
Елена молча кивнула. Она выглядела изможденной, как будто за один день постарела на несколько лет.
– Я не понимаю, почему она так поступает, – прошептала она, когда они уложили Максима. – Раньше мама любила тебя. Помнишь, как она хвалила тебя, когда ты починил их с отцом машину? Или когда привез лекарства в ту метель?
– Дело не во мне, – вздохнул Андрей. – Дело в том, что твой отец умер, и она осталась одна. Она хочет вернуть тебя себе.
– Но разрушить нашу семью... – Елена покачала головой. – Это жестоко.
– И глупо, – добавил Андрей. – Я никогда не препятствовал твоему общению с ней.
– Завтра я позвоню Светлане, – решила Елена. – Её муж работает в юридической фирме. Может, он подскажет, что делать.
Светлана работала вместе с Еленой в школе и преподавала русский язык в старших классах. Она выслушала историю подруги с возрастающим возмущением.
– Невероятно! И что же вы теперь будете делать?
– Не знаю, – призналась Елена, размешивая остывший чай. Они сидели в школьной столовой во время большой перемены. – Андрей предлагает подать в суд, но судиться с собственной матерью...
– А что говорит юрист?
– Что наши шансы невелики. Документы действительно оформлены на равные доли, хотя мы внесли намного больше денег. И по закону мама имеет право не пускать нас на свою половину дачи.
– Но ведь здравый смысл...
– Здравый смысл тут бессилен, – горько усмехнулась Елена. – Мама говорит, что готова продать свою долю, но по рыночной цене. А у нас таких денег нет.
– А если продать дачу целиком?
– Тогда мы потеряем значительную часть наших вложений. Ведь делить будем поровну, а вложили неравные доли.
Светлана задумчиво постучала ложечкой по чашке.
– Слушай, а твоя мама всегда была такой... решительной?
– Нет, – покачала головой Елена. – Пока папа был жив, она была другой. Заботливой, понимающей. А после его смерти что-то сломалось внутри. Сначала я списывала это на горе, но прошло уже три года...
– Может, дело не в Андрее, а в её страхе остаться одной? – предположила Светлана. – Подумай сама: твой отец умер, ты живешь отдельно с мужем и сыном. Она одна в пустой квартире. Может, она таким странным способом пытается вернуть хоть часть семьи?
Елена задумалась.
– Возможно, ты права. Но это не оправдывает её поведения.
– Конечно, нет. Но, может, если поговорить с ней об этом...
– Я пыталась. Она не слушает.
Следующая суббота снова привела их к даче. На этот раз с ними был пожилой мужчина с седой бородой – Николай Сергеевич, сосед по даче и бывший юрист.
– Понимаете, Ирина Петровна, – мягко говорил он, пока они стояли у калитки, – вы действительно имеете право на свою долю. Но и молодая семья имеет право на свою. Нельзя просто взять и не пустить их.
– Могу и не пустить, – упрямо возразила Ирина Петровна. – Это моя собственность.
– Только половина, – напомнил Николай Сергеевич. – Вторая половина принадлежит вашей дочери. И, как совладелец, она имеет такие же права на пользование имуществом.
– То есть, я должна терпеть его, – она ткнула пальцем в сторону Андрея, – в собственном доме?
– Вы можете договориться об очередности пользования дачей, – предложил Николай Сергеевич. – Например, вы приезжаете в одни выходные, они – в другие.
– Нет! – отрезала Ирина Петровна. – Я не хочу никаких компромиссов. Либо дочь возвращается ко мне жить, либо мы продаем эту дачу.
– Мама! – воскликнула Елена. – Ты же знаешь, что я не брошу мужа! И зачем мне возвращаться в твою квартиру? У нас есть своя!
– Которую вы снимаете! – парировала Ирина Петровна. – А могли бы жить в собственной, если бы не связалась с ним!
Андрей, до сих пор молчавший, наконец подал голос:
– Ирина Петровна, вы же понимаете, что разрушаете семью своей дочери? Вы хотите, чтобы Максим рос без отца?
– Не драматизируй, – фыркнула теща. – Видеться с сыном никто тебе не запрещает.
Максим, который снова был с ними, подошел ближе, чувствуя напряжение.
– Папа, а почему бабушка на тебя сердится?
Наступила тишина. Взрослые переглянулись, не зная, что сказать ребенку.
– Твоя бабушка считает, что я недостаточно хорош для твоей мамы, – наконец честно ответил Андрей, присев на корточки перед сыном.
– Почему? – искренне удивился Максим. – Ты же самый лучший папа!
Ирина Петровна поджала губы.
– Детям не понять взрослых проблем.
– А по-моему, – медленно произнес Николай Сергеевич, – ребенок всё очень хорошо понимает. Любовь и счастье в семье важнее любых документов и денег.
Ситуация зашла в тупик. Каждые выходные они приезжали к даче, и каждый раз Ирина Петровна не пускала их дальше калитки. Попытки поговорить, договориться, найти компромисс разбивались о её непреклонность.
Андрей настаивал на суде, но Елена сопротивлялась. Судиться с матерью казалось ей предательством. К тому же, юрист, с которым они консультировались, не давал больших надежд.
– Документы оформлены юридически корректно, – объяснял он. – То, что вы внесли больше денег, нужно доказать. У вас есть расписки? Договоры займа? Нотариально заверенные документы о том, что вы передавали деньги именно на покупку доли в даче?
Таких документов, конечно, не было. Кто думает о юридических формальностях, когда дело касается семьи?
– Единственный вариант – договариваться мирно, – заключил юрист. – Или продавать дачу и делить деньги согласно документам. То есть, поровну.
Это означало потерю значительной части их вложений. Деньги, которые они копили годами, растворятся в воздухе.
Но, похоже, других вариантов не оставалось.
В середине апреля, когда начались первые по-настоящему теплые дни, они снова приехали к даче. На этот раз Андрей был настроен решительно. Он привез с собой новый замок и инструменты.
– Что ты собираешься делать? – испуганно спросила Елена, когда они припарковались у ворот.
– Менять замок. Это наша дача не меньше, чем её. И я имею право там находиться.
– Но это же... незаконно?
– Не более незаконно, чем то, что делает твоя мать, – возразил Андрей. – Я не собираюсь выгонять её. Просто хочу, чтобы мы тоже могли пользоваться тем, за что заплатили.
Ирины Петровны на даче не оказалось. Им повезло – или нет? Теперь предстояло столкновение, когда она обнаружит новый замок.
Андрей быстро справился с работой, и они вошли в дом, который не видели с прошлого лета. Внутри пахло сыростью и застоявшимся воздухом.
– Здесь нужно проветрить и протопить, – сказал Андрей, оглядываясь. – Иначе вещи начнут плесневеть.
Елена кивнула, все еще нервничая от мысли, что они вторглись без разрешения матери.
Максим, не чувствуя напряжения взрослых, радостно убежал исследовать участок. Для него это был праздник – вернуться в место, где прошло столько счастливых дней прошлым летом.
Они провели на даче несколько часов – проветрили дом, затопили печь, Андрей осмотрел крышу и водостоки после зимы. Елена разбирала кухонную утварь, выбрасывая испортившиеся продукты, которые мать почему-то оставила с осени.
Катастрофа разразилась ближе к вечеру, когда у ворот раздался возмущенный крик Ирины Петровны:
– Что вы здесь делаете? Как вы посмели вломиться в мой дом?
Она стояла у калитки, яростно дергая новый замок. Рядом с ней переминался с ноги на ногу участковый полицейский – молодой парень с явно скучающим видом.
– Этот человек взломал мой дом! – кричала Ирина Петровна, указывая на вышедшего во двор Андрея. – Я требую его арестовать!
Участковый вздохнул.
– Гражданка, успокойтесь. Давайте разберемся. Это ваш дом?
– Да! То есть, наполовину мой.
– А наполовину? – уточнил участковый, доставая блокнот.
– Моей дочери, – неохотно признала Ирина Петровна.
– Которая сейчас находится внутри, как я понимаю?
Ирина Петровна кивнула, сверля Андрея ненавидящим взглядом.
– В таком случае, никакого взлома нет, – пожал плечами участковый. – Совладелец имеет право находиться на территории общей собственности. Это гражданско-правовой спор, а не уголовное дело.
– Но он сменил замок!
– И правильно сделал, – вдруг вмешался Николай Сергеевич, появившийся из своего участка. – Вы первая начали, Ирина Петровна, когда сменили замок и не дали им ключ.
Участковый снова вздохнул.
– Послушайте, граждане, я советую вам решить этот вопрос мирно. Иначе придется обращаться в суд.
– Вот именно! – подхватила Ирина Петровна. – Я подам в суд!
– На собственную дочь? – тихо спросил Андрей.
Ирина Петровна на мгновение запнулась, но тут же вскинула голову.
– Если потребуется!
Максим, привлеченный шумом, вышел из-за дома. Увидев бабушку, он радостно бросился к ней:
– Бабушка! Смотри, что я нашел в лесу!
Он протягивал ей какую-то корягу, отдаленно напоминающую фигурку животного. Ирина Петровна машинально взяла находку, но тут же одернула руку, будто обжегшись.
– Отойди, Максим. Взрослые разговаривают.
– О чем? – простодушно спросил мальчик.
– О том, что твои родители больше не будут вместе, – резко бросила Ирина Петровна.
Максим замер. Его лицо исказилось от непонимания и страха.
– Это неправда! – выкрикнул он. – Папа и мама всегда будут вместе!
И, повернувшись, он бросился прочь с участка, выскочил за калитку и побежал в сторону леса.
– Максим! – закричала Елена, выбегая из дома. – Стой!
Но мальчик уже скрылся за деревьями.
Поиски продолжались почти час. Все соседи присоединились к ним – кто-то проверял дорогу, кто-то осматривал ближайший лесок, кто-то обходил соседние участки.
Ирина Петровна, бледная и притихшая, сидела на скамейке у дома. Она больше не кричала и не требовала справедливости. Её взгляд был устремлен в пространство, а руки мелко дрожали.
– Я не хотела, – повторяла она шепотом. – Я не думала, что он так отреагирует.
Елена, пробегая мимо, бросила на мать яростный взгляд:
– А как, по-твоему, ребенок должен реагировать, когда ему говорят, что его семья разрушится?
Андрей обыскивал лес, громко зовя сына и продираясь сквозь кусты. Страх за Максима вытеснил все остальные мысли. Не заблудился ли он? Не упал ли в овраг?
Нашел Максима Николай Сергеевич – на своем участке, в старой собачьей будке, где когда-то жил его пес. Мальчик забился в самый дальний угол, обхватив колени руками, и тихо плакал.
– Максимка, – осторожно позвал его старик. – Все ищут тебя. Родители волнуются.
– Я не пойду, – всхлипнул мальчик. – Бабушка хочет, чтобы папа ушел. А я не хочу без папы.
– Никто никуда не уйдет, – успокоил его Николай Сергеевич. – Твоя бабушка просто... немного расстроена. Она не подумала, что говорит.
Он помог мальчику выбраться и отвел его обратно к даче, где уже собрались все участники поисков.
Увидев сына, Елена и Андрей бросились к нему, обнимая и проверяя, не поранился ли он. Ирина Петровна осталась сидеть на скамейке, будто окаменев.
Когда первые эмоции улеглись, наступила тишина. Соседи начали расходиться, понимая, что семье нужно остаться наедине. Николай Сергеевич задержался дольше других, обеспокоенно глядя на Ирину Петровну.
– С вами все в порядке? – спросил он тихо.
Она медленно подняла голову.
– Я не хотела, чтобы так вышло.
– Никто не хотел, – вздохнул старик. – Но вы слишком давите на дочь, Ирина Петровна. Отпустите ее. Она имеет право на свою жизнь.
– А я имею право остаться одна? – горько спросила женщина.
– Нет, – мягко улыбнулся Николай Сергеевич. – Но вы можете быть с семьей иначе. Не разрушая, а созидая.
Вечером, когда Максим уснул в машине, а Андрей оставался с ним, Елена и Ирина Петровна сидели за столом в дачной кухне.
– Ты действительно готова разрушить нашу семью ради мести Андрею? – прямо спросила Елена.
– Это не месть, – покачала головой Ирина Петровна. – Я хочу, чтобы ты была счастлива.
– Я счастлива с ним! Почему ты этого не видишь?
– Потому что знаю – ты достойна большего!
Елена устало опустила плечи.
– Мама, я не спрашивала, чего я достойна. Я выбрала человека, которого люблю. Который заботится о нас с Максимом, который строит нашу семью каждый день. Что тебе в нем не нравится на самом деле?
Ирина Петровна долго молчала, затем произнесла очень тихо:
– Он забрал тебя у меня.
– Никто меня не забирал. Я всегда рядом.
– Нет, – покачала головой мать. – Ты приходишь раз в неделю на час. Остальное время ты с ним и с ребенком. А я одна. Совсем одна, – её голос дрогнул. – После смерти отца я поняла, как страшно быть одной.
Елена смотрела на мать новыми глазами. Впервые за долгое время она видела не властную женщину, привыкшую командовать, а стареющего, одинокого человека, боящегося пустоты.
– Мама... есть и другие способы быть вместе. Не разрушая то, что мы имеем с Андреем.
– Как будто он позволит мне быть частью вашей жизни после всего, что я сделала, – горько усмехнулась Ирина Петровна.
– Давай спросим его, – предложила Елена.
Андрей выслушал их разговор, сидя на веранде. Ночной воздух был прохладным, но свежим. Где-то в лесу ухала сова.
– Я понимаю ваш страх одиночества, Ирина Петровна, – сказал он наконец. – Но это не оправдывает попыток разрушить нашу семью.
– Я не пыталась...
– Пытались, – твердо прервал её Андрей. – Вы прямо сказали Елене, что она должна выбрать между мной и вами. Это шантаж, и вы это знаете.
Ирина Петровна опустила глаза.
– Но я готов найти решение, – продолжил Андрей. – У меня есть предложение. Мы можем переоформить документы на дачу в соответствии с нашими реальными вложениями – 70 на 30 процентов.
– То есть, вы хотите отобрать у меня часть собственности? – моментально ощетинилась Ирина Петровна.
– Нет, – покачал головой Андрей. – Мы хотим восстановить справедливость. Вы вложили 30 процентов денег – вы получаете 30 процентов собственности. И при этом мы гарантируем вам право приезжать сюда в любое время.
– Как щедро, – саркастично произнесла Ирина Петровна.
– Мама, – вмешалась Елена. – Ты же понимаешь, что сейчас не в том положении, чтобы торговаться? После сегодняшнего я готова идти в суд. И рассказать там, как ты довела восьмилетнего ребенка до того, что он сбежал в лес.
Ирина Петровна вздрогнула.
– Ты угрожаешь мне судом?
– Я предлагаю тебе выход, – твердо сказала Елена. – Мы переоформляем документы согласно реальным вложениям. Ты прекращаешь попытки разрушить нашу семью. И мы все вместе пользуемся дачей, как и планировали изначально.
– А если я откажусь?
– Тогда мы продаем дачу, делим деньги поровну и прекращаем общение, – Елена произнесла эти слова спокойно, но внутри у неё всё дрожало. – Я не позволю тебе и дальше манипулировать нами и травмировать Максима.
В наступившей тишине было слышно, как потрескивает остывающая печь и шелестят на ветру молодые листья.
– Я подумаю, – наконец произнесла Ирина Петровна.
Через неделю они встретились у нотариуса. Ирина Петровна выглядела постаревшей и осунувшейся, но держалась с привычным достоинством. Она подписала все необходимые документы по переоформлению собственности и вышла, не дожидаясь дочь и зятя.
– Ты думаешь, она смирилась? – спросил Андрей, когда они остались вдвоем.
– Не знаю, – честно ответила Елена. – Но она сделала первый шаг. И это уже много.
В следующие выходные, когда они приехали на дачу, их ждал сюрприз – Ирина Петровна уже была там. Она подстригла кусты смородины и подготовила грядки для посадки.
– Привет, – сказала она, выпрямляясь и снимая садовые перчатки. – Я решила, что нет смысла ждать. Сезон уже начался.
Максим, забыв о недавних страхах, радостно бросился к бабушке, показывая ей новые игрушки, которые привез на дачу. Андрей и Елена переглянулись, не зная, чего ожидать.
День прошел на удивление мирно. Они работали на участке, готовили обед, играли с Максимом. Ирина Петровна держалась отстраненно, но вежливо. И только вечером, когда они собирались уезжать, она подошла к Андрею, стоявшему у машины.
– Я не буду извиняться, – сказала она прямо. – Потому что всё еще считаю, что поступала правильно.
– Я и не ждал извинений, – ответил Андрей.
– Но я хочу, чтобы вы знали – я не буду больше вмешиваться в вашу жизнь. По крайней мере, так явно, – она позволила себе слабую улыбку.
– И на том спасибо, – кивнул Андрей.
Ирина Петровна помедлила, будто собираясь с мыслями.
– Я действительно боюсь одиночества, – призналась она тихо. – После смерти мужа каждый день как пустыня.
– Понимаю, – кивнул Андрей. – Но есть и другие способы быть частью нашей жизни. Не через шантаж и манипуляции, а через поддержку и понимание.
– Вы тоже могли бы чаще заходить ко мне, – заметила Ирина Петровна.
– Могли бы, – согласился Андрей. – И будем. Если вы перестанете строить козни против нашего брака.
Ирина Петровна долго смотрела на него, затем коротко кивнула.
– Договорились, – сказала она и повернулась к даче.
Елена, наблюдавшая за разговором издали, подошла к мужу.
– Что она сказала?
– Что не будет извиняться, но и не будет больше вмешиваться, – ответил Андрей. – Думаю, это максимум, на что мы можем рассчитывать.
– Значит, перемирие?
– Скорее, холодный мир, – Андрей обнял жену за плечи. – Но это лучше, чем открытая война.
Они уехали, оставив Ирину Петровну на даче. Она стояла у калитки, провожая их взглядом. В её глазах читалась усталость, но уже не было той жгучей ярости, что сжигала её изнутри последние месяцы.
Возможно, время действительно лечит. И, возможно, однажды они смогут сидеть за одним столом без натянутых улыбок и вежливых фраз. Но для этого потребуется больше, чем просто переоформление документов. Потребуется настоящее прощение – с обеих сторон.
А пока у них была дача – 70 на 30 процентов. И обещание мира, пусть даже холодного. Для начала этого было достаточно.
Через месяц Ирина Петровна нашла в своем почтовом ящике конверт. Внутри лежал билет на поезд до черноморского курорта и записка от Андрея:
"Две недели отдыха в июне. Путевку забронировал на ваше имя. Мы с Еленой и Максимом приедем в июле, будем рядом. Подумал, что вам будет полезно сменить обстановку. И нам тоже. Андрей."
Ирина Петровна долго смотрела на билет. Затем аккуратно положила его обратно в конверт и позвонила дочери.
– Это что, взятка? – спросила она без предисловий.
– Нет, мама, – ответила Елена. – Это приглашение к миру.
Ирина Петровна помолчала.
– Я не уверена, что готова принять этот мир, – сказала она наконец.
– Тебе не обязательно решать прямо сейчас, – мягко сказала Елена. – Просто подумай об этом.
Ирина Петровна кивнула, хотя дочь не могла этого видеть.
– Хорошо, – сказала она. – Я подумаю.
И, может быть, в этом "подумаю" было больше надежды, чем во всех предыдущих разговорах.