Я психолог, и когда говорю, что у меня тоже есть психолог, клиенты часто удивляются: «Я не знала, что психологу тоже нужен психолог». Как будто я — безэмоциональный алгоритм, запрограммированный быть идеальным контейнером для всего, от чего другие стремятся избавиться.
Но, во-первых, это вопрос профессиональной гигиены: 20–30 историй в неделю — это плотный поток, и если не разгружать голову, эффективность начнёт падать. Здесь уместно вспомнить концепцию контейнирования Биона: психолог, как и любой человек, имеет пределы психической емкости. Без регулярной «разгрузки» неизбежно наступает эмоциональное выгорание или даже проективная идентификация — когда чужие чувства начинают восприниматься как свои.
А во-вторых, я же живой — иногда клиенты задевают за живое, и тогда важно понимать, где моя реакция, а где их триггер. Это вопрос осознавания контрпереноса: если не отделять свои неврозы от клиентских, терапия превращается в совместное блуждание в лабиринте бессознательного.
Десять лет назад я впервые пришел к моему психологу. Не потому, что сломался, не потому, что жизнь стала невыносимой, а потому, что панические атаки в метро и стресс от переезда в новый город начали мешать жить. Я не стал долго выбирать, не изучал отзывы, не сравнивал методики. Просто решил: нужен серьезный мужчина, который поможет разобраться. Может, это было импульсивно, но я всегда считал — если есть проблема, с ней надо разобраться, а не ждать, пока она обрастет новыми сложностями. Здесь можно заметить бессознательный запрос на фигуру отца — авторитетного, рационального, способного структурировать хаос. Возможно, это была попытка компенсировать внутреннюю тревогу через внешний контроль.
Десять лет терапии — звучит внушительно. Кто-то, наверное, подумает: «Ну всё, человек совсем психически неустойчив». Но это не так. Я не «лечусь» — я живу, а жизнь, как известно, штука сложная. Она постоянно фрустрирует и подкидывает поводы для стресса. Мой ум любит копать, анализировать, ставить новые цели и создавать новые контексты проблем. И мне нужен тот, кто сможет отразить весь спектр моих переживаний и моей душевной жизни. Отразить — значит создать конкуренцию моей логике и моей точке зрения. Этот процесс напоминает работу зеркала в психоанализе: терапевт не дает ответов, но возвращает клиенту его же мысли в ином свете, помогая увидеть слепые пятна. Таким образом, психолог - это просто мой стиль жизни.
Бывает, я прихожу на сессию и молчу. Не потому, что нечего сказать, а потому, что не хочу говорить. Или потому, что мысль еще не сформировалась, а психолог спрашивает: «О чем Вы сейчас думаете?» — и тогда она обретает форму. Иногда мне кажется, что я — целая вселенная, бесконечный предмет для исследования. А иногда хочется, чтобы просто покатали по Питеру в качестве пассажира, чтобы я смотрел в окно и ни о чем не думал. Это чередование активного самоанализа и регрессивного отдыха — естественный ритм психики.
За эти годы я и сам стал психологом. Набрал практику, научился слушать других так, как когда-то слушали меня. И теперь, когда кто-то говорит: «Может, мне к психологу?» — я не спрашиваю, зачем. Я просто говорю: «Попробуй». Моя любимая фраза: «Психолог — это очень полезная опция, если знать, как ей пользоваться». Потому что иногда нам всем нужен тот, кто напомнит: жизнь — это не только проблемы, которые надо решать. Это еще и путь, который можно пройти с кем-то рядом.
И в этом, пожалуй, главный парадокс терапии: мы приходим за решением, а находим свидетеля. Человека, который не исправит нас, но поможет услышать собственный голос среди внутреннего шума.
Автор: Богданов Евгений Львович
Психолог, Психоаналитик Сексолог
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru