Дождь стучал по подоконнику, словно торопил меня распахнуть дверь. Я всё ещё держала в руке сумку с продуктами, когда Денис втиснулся в прихожую, сбрасывая мокрые кроссовки прямо на паркет. Его дыхание пахло «Балтикой» — девятый этаж, а лифт снова сломан.
— Ты вообще понимаешь, что натворил? — я сгребла бумаги со стола в спальне, где год висели нераспечатанные письма от банка. На каждой пятой странице краснел штамп «СРОЧНО». — Три года я одна плачу по 45 тысяч! Три года, Денис! А ты где был, когда мне пришлось брать подработку в такси?
Брат плюхнулся на диван, продавленный посередине. Его взгляд скользнул по трещине на потолке, по детскому велосипеду в углу — сынишкиному, шестилетнего Артёма. Потом достал из кармана жвачку, начал неспешно разворачивать фольгу.
— Оль, не драматизируй. Я же тогда объяснил: без созаёмщика тебе бы одобрили максимум двушку в Чертаново. А так мы вписались в новостройку у метро. — Он жестом показал на панорамное окно, за которым маячили серые коробки спальных районов. — Видишь, какая видюха!
Мой взгляд упал на фото над телевизором. 2018 год, мы с Денисом стоим у только что полученных ключей. Его рука обнимает мои плечи, моя улыбка — восторженная и глупая. Тогда он назвал это «семейным проектом».
*
Четыре месяца назад
Солнце палило так, что асфальт плавился под колесами. Я везла Артёма в садик, параллельно слушая автоответчик банка: «...просрочка по кредиту 23 дня. Во избежание передачи дела коллекторам...»
— Мам, дядя Деня обещал мне робота! — ёрзал на заднем сиденье сын. — Тот, что стреляет ракетами!
— Обещал — значит, сделает. — Я прикусила язык. Денис последний раз заходил к нам на прошлый Новый год. Принёс килограмм мандаринов и игрушечный пистолет, который сломался через час.
Дома на кухне меня ждала мама. Она ставила на стол борщ в кастрюле с отколотой ручкой — наша семейная реликвия.
— Опять кредитка? — кивнула она на бумаги, которые я пыталась спрятать под журналом «Квартирный ответ».
— Премию задержали. — Солгала автоматически. Правда была страшнее: за три года брат не внес ни рубля. Сначала — временные трудности с работой. Потом — необходимость вложиться в «перспективный стартап». Сейчас — «ой, да ты же справляешься».
Мама достала из сумки баночку с солёными огурцами. Её руки, исчерченные венами, дрожали сильнее обычного.
— Дениска звонил. Просил твой номер кадастрового. Говорит, для отчёта в налоговую.
Ложка звякнула о дно тарелки. В горле встал комок из свёклы и тревоги.
*
Сейчас, глядя на брата, развалившегося на моём диване, я понимала: зря тогда не спросила подробнее. Зря поверила, когда он клялся, что «просто проверит документы». Зря разрешила забрать паспорт на два дня — якобы для оформления страховки.
— Ты даже не подумал, что у меня сын? — Голос сорвался на крик. Из-за двери детской донесся шорох — Артём притих, слушая наш спор. — Если банк заберёт квартиру...
— Никто ничего не заберёт! — Денис вскочил, размахивая бумагами. Его рукав задел вазу — подарок на новоселье — и она разбилась вдребезги. — Ты просто оформляешь на меня долю, мы продаём квартиру дороже рыночной и...
— Продаём?! — В ушах зазвенело. Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть. — Это мой дом! Здесь Артём сделал первые шаги! Здесь папа...
Он перебил, как в детстве, когда я пыталась объяснить, почему сломала его модель танка:
— Здесь папа умер, потому что не мог оплатить лечение в Германии! Потому что мы нищие! — Денис топнул ногой, и стекло хрустнуло под подошвой. — А я не хочу до сорока ютиться в общаге! У меня девушка есть, Оль! Лена ждёт, когда я предложу ей переехать!
Воздух наполнился запахом дешёвого одеколона и чего-то горького. Брат полез в карман за сигаретами, хотя знал: у Артёма астма. Его пальцы дрожали, роняя пепел на ковёр.
*
Три недели спустя
Юрист банка, похожий на уставшего учителя математики, протянул мне распечатку. Красные строки сливались в багровое пятно.
— По условиям договора, при наличии двух созаёмщиков оплата делится поровну. — Он поправил очки. — Ваш брат накопил долг в 720 тысяч. Если в течение месяца...
За окном пронзительно засигналила машина. Я вспомнила, как два дня назад звонила маме. Она плакала в трубку, повторяя: «Он же кровь от крови! Как ты можешь губить родного человека?».
Денис объявился вечером. Стучал в дверь, пока соседка сверху не пригрозила вызвать полицию. Когда я открыла, он швырнул на пол пачку пятитысячных купюр.
— Вот! Довольна? — Его глаза блестели лихорадочно. — Триста штук. Остальное — через неделю.
Я подняла верхнюю купюру. На просвет проступили водяные знаки, но серийные номера повторялись.
— Ты сошёл с ума? — Шёпотом, чтобы не разбудить Артёма. — Это же фальшивки!
Он схватил меня за плечи, вдавливая в стену. От него пахло потом и металлом.
— Просто внеси их в банк! Они же не проверяют каждую бумажку!
*
Сегодня
Судья под номером 214 кашлянула в микрофон. Денис, в новом костюме с иголочки, что-то шептал своему адвокату. Мама, сидящая позади меня, всхлипывала в платок с монограммой — подарок ко Дню матери.
— Истец утверждает, что вложил в покупку квартиры 2 миллиона рублей личных средств. — Женщина в мантии перелистывала документы. — Ответчик, вы подтверждаете?
Я взглянула на брата. Он старательно не смотрел в мою сторону. Вспомнила, как в детстве он отдавал мне последнюю конфету из новогоднего подарка. Как закрывал от отцовского ремня, когда я разбила окно мячом.
— Нет. — Голос звучал чужим. — Все платежи делала я. Вот выписки со счёта.
Зал взорвался шёпотом. Мама вскрикнула: «Предательница!». Денис вскочил, опрокидывая стул:
— Ты врёшь! Я же передавал тебе наличные! Помнишь, в августе? В кафе у метро!
Адвокат подал пачку фотографий. На них — я и брат за столиком в «Шоколаднице». Дата на снимке: 15 августа. День, когда я отмечала повышение. Когда он пришёл с тортом и сказал: «Сестрёнка, я всё улажу».
Судья объявила перерыв. В туалетной кабинке я смотрела в зеркало на женщину с седыми прядями в тридцать пять. Звонил банк — автоматический голос напоминал о завтрашнем платеже.
*
Вечером, вернувшись в пустую квартиру (Артёма забрала мама — «пока ты не опомнишься»), я нашла под дверью конверт. Детский почерк выводил: «Мамочка, прости». Внутри — рисунок: наш дом с треснувшим пополам окном. Сверху карандашная надпись: «Дядя Деня сказал, мы переедем в замок».
Телефон завибрировал. Незнакомый номер:
— Ольга Сергеевна? Это Лена. Мы с Денисом... — Пауза. — Он вам ничего не отдаст. Лучше согласитесь на сделку.
Я закрыла глаза, прислонившись к холодной стене. Где-то за окном гудел город, такой же чужой, как и брат в новом костюме. А на кухонном столе лежало письмо от банка — последнее предупреждение перед передачей дела коллекторам.