Бесконечное возвращение в один и тот же день, возвращение в пустой дом, в одно и то же место - любимые режиссерские метафоры неумолимого желания вернуться и преодолеть свою травму. Увы, неосознанную, иначе у героя всё получилось бы с первого раза.
Психическая травма внутренне переживается как остановка времени, а внешне для окружающих - как его бессмысленная трата. Ловушка.
Здоровый, но в чём-то травмированный человек удивляет окружающих своей недееспособностью в области именно своей травмы, локальной диссоциацией. Узнаете последнюю главу из Маквильямс?
Вот например вроде всё хорошо, но тут заходит речь о… например о противоположном поле (или о своем поле, о конкуренции, о близости, об агрессии, о сексе, о работе, о деньгах, власти в отношениях – неважно) и внезапно в этом конкретном узком вопросе человек вдруг превращается то ли в слона в посудной лавке, то ли в человека в тумане.
В его речи появляется несвязность, в теле и движениях – неловкость, а в чувствах – избыточная эмоциональность или наоборот – безэмоциональность.
Окружающим – но не ему самому – вдруг становится очевидно: здесь у человека есть какое-то мучение. Будто травматичное ядовитое облако накрывает его, а сам автор жизни исчезает в этом облаке. Ощущение болезненной беспомощности.
Психическая травма – внутренняя невозможность человека ни осознать, ни ответить на вопрос «как мне быть с этим непонятным мучением?», ни тем более управиться с ним.
В терапевтических группах это видно особенно ярко. Работа с предъявившим свою травму участником вызывает отклик у остальных участников. Они говорят: было скучно, зевал и ушел в телефон, заболела голова, злился, устал следить за сессией. Ядовитое облако накрывает и людей рядом, они хотят отстраниться. То же происходит и в других отношениях: в работе, в любви.
Из обычной раны вытекает кровь, из психической – энергия, харизма, живая спонтанность, приятная естественность заменяется на неприятную натужность. А главное, исчезает тот, кто способен задать вопрос «а что собственно со мной происходит?», не говоря уже – ответить.
Вместо человека на этот вопрос отвечают его древние безотказные структуры мозга – убежать, замереть, драться, нужное подчеркнуть. Организм затапливает кортизолом, а значит память и метапозиция перестают работать, холестерин расщепляться, сосуды теряют гибкость, пищеварительная и половая система замедляются, сон ухудшается, а некоторая часть тела иили психики начинает жить своей собственной жизнью и вся прочая вегето-сосудистая кортизоловая классика.
Пересобрать, переосмыслить кровоточащие куски самого себя – вот чем занимается борющаяся психика, лишенная главного оружия – способности осознавать. К тому же психика – великий анестезиолог и не чувствует собственной боли из-за того самого тумана неосознавания.
Зато реагируют неосознаваемые структуры среднего мозга, бесконечно давая команду надпочечникам впрыскивать кортизол в кровь ради спасения организма, пока хозяин находится в ловушке травмы.
У такой психики есть срок в 5-7 лет, после чего симптомы утвердятся в теле на постоянной основе, а врачи начнут намекать «может вам к психотерапевту, а не к кардиологу?»
Самый общий универсальный протокол по исцелению травмы, если бы он существовал, выглядел бы так:
- Свидетельствую, что с тобой произошло то-то и то-то. Другой человек нанес тебе ущерб вот таким способом, вот его обманные механизмы, вот твои потери. И это ужасно.
- А теперь я свидетельствую, что твое достоинство, самоуважение отныне есть и будет при тебе.
- Переместись образно в ту ситуацию, медленно осмотрись и реши, как тебе лучше поступить. Мысленно и телесно так и поступи, не торопясь, внимательно, с оттяжечкой, как видеомонтажер, контролирующий скорость кадра, пока не настанет чувство «вот теперь я удовлетворен».
- Теперь вернись в настоящее и реши как тебе жить дальше.
Психически это ощущается и выглядит как осмысленный рассказ-фактология о том, что произошло + адекватный телесный ответ + адекватный эмоциональный ответ. Это и есть сшивание самого себя, зарастание раны и создание адаптивного «шрама» на ее месте.
А нейрофизиологически – если вдруг интересно – это выглядит так: связать подкорковые структуры с префронтальной корой, то есть осознать всю вертикаль ЦНС (тело, эмоции, факты, потребности) и «взлететь мысленно на вертолете» над всей этой историей.
У нейронов коры есть способность адаптивно менять и брать на себя управление всем низлежащим нейронным контуром. То есть менять травматический нейронный рисунок, неотличимый от безусловного автоматического рефлекса, на условный и осознанный. Переобуславливание самого себя.
Кстати, если в момент такого рассказа включить ДПДГ (например через постукивание себя крест-накрест по плечам), то это усилит эффект. Как горячим феном разогревать место сгиба металла, переструктурируя молекулярную решетку в новом для него положении. Само по себе не работает, а как помощь – вполне.
Избавление от травмы - это как вытащить себя из болота за волосы - требуется точка опоры, как у Архимеда, только психическая.
Автор: Поливкин Алексей Николаевич
Психолог, Гештальт-терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru