Мы с Петром Григорьевичем сидели у него на кухне. Старенький стол с выцветшей клеёнкой в цветочек, пузатый чайник с закопчённым носиком, и заварка — крепкая, как характер его покойной супруги, которую он, к слову, иногда любил «воспитывать». Он как раз говорил про сына.
— Не приезжает. Не звонит. Только СМСку на день рождения отправил.
Я ничего не сказал. Только налил себе чаю и начал ковырять вилкой в овсяное печенье. Потому что слишком хорошо знаю, как это — ждать звонка от дочери, и успокаивать себя фразами: «Да она, наверное, в командировке», — лишь бы не выглядеть для самого себя никому ненужным. А ведь причины хорошо ясны.
Они выросли в другой эпохе
Мы росли в СССР. Тогда родители были центром всего: если мама сказала — значит, надо. А сейчас? Им с детства в уши капают: «думай о себе, заботься о своих границах». В этом есть и здравый смысл, но ведь оно всё равно звучит как - избегай и не оглядывайся.
Им не хочется снова быть "маленькими"
Мама моей подруги Ирины всегда говорила:
— Надень шапку. Ты плохо питаешься. Опять с мужем поругалась? У тебя усталый вид.
Ире — 47 лет. Её сыну — 25. Но дома она — опять девочка. Слабая, неуверенная. И чтобы не становиться этой девочкой — она просто стала реже ездить к маме.
Когда мы зовём детей на помощь, нам важно помнить — они уже взрослые. А взрослому тяжело, когда его снова загоняют в ту самую детскую кровать, где над головой висит ковёр и пахнет валерьянкой.
Потому что мы сами отдалились раньше
Дети всё чувствуют. Даже если молчат. Они помнят, как в подростковом возрасте мы кричали на них, как не слушали, когда они рассказывали о своих переживаниях. Как откладывали разговоры «на потом». Это потом — не вернётся. И когда сейчас мы им нужны — они платят тем же: равнодушием, тишиной, «мне некогда».
Один мой друг, Юрий, вдруг сказал за ужином:
— Я ведь своему сыну ни разу в жизни не сказал: «Я горжусь тобой». А теперь жду, что он приедет и обнимет…
Родители слишком долго тянули всё на себе
Была у меня коллега — Марина Ивановна. Работала в бухгалтерии. Жёсткая, как советский шкаф. Муж спился, троих детей подняла одна. Никому ничего не просила. А потом — инфаркт. Дети приехали, похлопотали. А потом — снова в свои города. Потому что они привыкли: мама сама. Мама не нуждается. Мама — это как бетон.
И вырастая, такие дети не понимают: теперь маме нужна помощь. Теперь у неё руки трясутся, и лекарства по 2700 за упаковку. Но они просто не видят — не научены.
Отношения в прошлом были сложными
Про это говорить больнее всего. Потому что у многих за плечами — слова, которые ранили. Неумелые запреты. Недоверие. Ожидания, которые не совпали с их мечтами. Я знаю мужчину, который 15 лет не разговаривает с матерью, потому что она однажды сказала его невесте:
— Ты не пара ему. Ты из бедной семьи.
Может, она и не хотела обидеть. Может, хотела как лучше. Но вот результат. Помощи нет. Ни звонка, ни визита. Только переводы на день рождения — без подписи.
Они боятся погрязнуть в чужих проблемах
— Мама, если я сейчас начну тебе помогать, мне придётся взять на себя всё. Медицину, счета, хождения по инстанциям. А я не потяну.
Так сказал сын моей приятельницы Гали. Он не грубый, не плохой — просто честный. Он понимает, что если откликнется — его затянет. А у него — своя семейная жизнь, с которой он еле-еле справляется.
Многие дети боятся: сейчас помогу, втянут. А потом стану ответственным за всё. Не справлюсь, и стану виноватым. Лучше стараться держаться подальше.
Грустно? Да. Но это защитный механизм.
Мы сами порой не умеем просить правильно
Я вот раньше как делал?
— А что, трудно тебе, что ли, заехать? У тебя ж машина.
Или:
— Я ж всегда рядом был, когда ты без штанов бегал, а теперь у тебя совести нет?
Словом, не просьба, а укор. Не вопрос, а обвинение. А взрослые дети — они как ёжики. Снаружи — колючие, внутри — мягкие. Только на укоры они закрываются. А вот когда я начал говорить иначе — мол, "мне бы очень пригодилась твоя помощь", или "если сможешь — заедь, буду рад", — то и реакция изменилась. Не сразу, но постепенно. Люди охотнее помогают, когда их не заставляют, а просят.
Сейчас скажу одну вещь, которую понял не сразу. Помогают не тем, кто громче кричит о своих проблемах. Помогают тем, кто умеет быть рядом не только как родитель, но и как человек.
Я не идеальный отец. Были у нас с дочкой ссоры, было время, когда мы почти не общались. Но когда я стал разговаривать с ней без претензий, без тонких намёков и тяжёлых вздохов — она вернулась. И помогает. Иногда — словом, иногда — делом, иногда — просто звонком в пятницу вечером:
— Пап, как ты? Чайник новый не нужен? А то в "Озоне" по скидке — 1300 рублей, с керамическим корпусом. Красивый, тёплый.
И знаете, в такие моменты неважно, почему она раньше не помогала. Главное — что сейчас она здесь. И это — уже счастье.
А вы как считаете, почему взрослые дети частенько не хотят помогать своим родителям?