Иногда в жизни наступает момент, когда внешне всё выглядит «нормально»: есть работа, семья, стабильность. А внутри — ни радости, ни смысла, ни тепла.Ты просыпаешься утром и уже устала. Не потому что не выспалась — а потому что не хочешь проживать ещё один такой же день.
У меня тоже был такой период. И только когда я начала внутреннюю работу с психологом, я поняла, насколько долго жила в отрыве от самой себя. Как много я делала потому что «надо» и «должна» — и как мало было настоящего «я хочу», «я чувствую», «я есть».
И, пожалуй, главное осознание было таким:я всё время ждала любви, одобрения, понимания — от других. Ждала, что кто-то наконец-то скажет: «ты важна, с тобой всё в порядке, ты достойна быть частью этого мира». Но если постоянно ждать снаружи — можно так и не научиться быть рядом с собой.
Очень многие из нас выросли в семьях, где детские чувства были неудобны. Где злиться, грустить, уставать — было «неприлично», «не по возрасту», «не к месту». Где главной задачей ребёнка было не мешать взрослым жить.
В таких условиях формируется стратегия: замереть, подстроиться, не отсвечивать. Иногда реально для того, чтобы выжить.
В моей практике был случай, когда клиентка рассказывала, как в детстве понимала по интонации голоса, в каком состоянии возвращается домой отец: степень его опьянения.Если сильно пьяный надо было спрятаться, стать «невидимой», чтобы не прилетело.
Это не просто чувствительность — это тонко отточенная способность выживать в небезопасной среде.
Такие дети вырастают взрослыми, которые:
- чувствуют состояние других, но не понимают, что чувствуют сами;
- подстраиваются, боятся отказа, с трудом говорят «нет»;
- стараются заслужить любовь — через заботу, усилия, молчание, терпение.
Сегодня мы всё чаще говорим о внутреннем ребёнке. Но это не просто метафора. Это наши детские эмоциональные состояния: часть нашей личности, которая несёт в себе уязвимость, спонтанность, творческий импульс и часто травматичный опыт.
Нейропсихологические исследования подтверждают: детская травма влияет на структуру и работу мозга.
В исследовании Эймона МакКрори (University College London, статья в Wired, 2011) с помощью fMRI выявили: у детей, переживших домашнее насилие, повышена активность миндалевидного тела, отвечающего за реакцию страха и тревоги. Такой мозг живёт в постоянной готовности к угрозе.В работе Чейенн Дауни и Эйф Крамми (European Journal of Trauma & Dissociation, 2021) было показано, что детская травма приводит ко множеству последствий во взрослом возрасте — от низкой самооценки до тревожных и депрессивных расстройств.А исследование в BMC Public Health (2021) подчёркивает: позитивный детский опыт — тёплые, поддерживающие отношения с взрослыми — формирует эмоциональную устойчивость и здоровую самоценность.
На недавнем эфире у себя в Телеграм канале я предложила простую, но важную практику: вспомнить, как вы заботились о ком-то — искренне, не потому что должны, а из состояния любви. А затем предложила направить это же тепло на себя. Участники почувствовали расслабление.
Это и есть путь к себе. Через внимание. Через честность. Через поддержку — от себя себе.
Если вы узнали в этих словах себя, если тема откликается приходите на группу «Исцеление Внутреннего ребёнка». Это камерное пространство, где можно почувствовать опору, научиться слышать себя, проживать чувства и шаг за шагом возвращать утерянную связь с внутренним «я». Состав уже почти сформирован. Если вы чувствуете, что готовы начать восстанавливать связь с собой — буду вам рада.
© Светлана Скромова 2025
Автор: Светлана Скромова
Психолог, Магистр психологии
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru