Входная дверь, которую она обычно запирала на два оборота, была приоткрыта. Лампочка в прихожей моргала, словно подмигивая ей с издевкой. Анна не смела сделать шаг вперёд, стоя на пороге собственной квартиры, как чужая. Воздух казался спертым, пахло сигаретами — запах, который она не терпела. Она не курила.
— Есть кто дома? — голос дрогнул, хотя Анна старалась звучать уверенно.
Тишина. Только часы на кухне отстукивали секунды. Тик-так, тик-так — и каждый удар отдавался в висках.
Сумку она прижимала к груди, как щит. В голове мелькнула мысль позвонить участковому — номер был записан на холодильнике. Но что сказать? «Здравствуйте, у меня дверь открыта и пахнет сигаретами»?
Анна сделала глубокий вдох и переступила порог.
Квартира встретила её привычным расположением вещей, но что-то неуловимо изменилось. Диван стоял не так, как утром. Он был сдвинут на несколько сантиметров — такое не заметил бы никто, кроме хозяйки. Анна провела рукой по дивану — на светлой обивке осталось тёмное пятно, словно кто-то сидел тут в мокрой одежде.
— Чёрт, — прошептала Анна, заглядывая на кухню.
На столе лежала пачка сигарет. Дешёвых, с резким запахом. Рядом — чашка с недопитым чаем. Судя по тёмному ободку, чай был крепким, с сахаром — кто-то размешивал его прямо в кружке, оставив разводы на белой керамике.
Анна не пила такой чай. Она всегда заваривала зелёный, слабый, без сахара.
Телефон в кармане вибрировал, но Анна не обращала внимания. Она открыла шкаф в коридоре — одежда на месте. Заглянула в ящик комода — документы, деньги, ювелирные украшения — всё в сохранности.
Воры так не поступают. Они не пьют чай и не курят на диване.
На полу под вешалкой лежала мужская шапка. Чёрная, с вытянутыми петлями — дешёвая, какие продают на рынке возле метро. Она точно не принадлежала её бывшему.
Сергей — экс-муж, ушедший полгода назад — носил только брендовые вещи, хвастаясь лейблами, как медалями за отвагу. «Я не ношу такое барахло», — его голос отчётливо прозвучал в голове.
Анна потрогала шапку кончиками пальцев — ещё тёплая. Она присела на корточки, поднесла шапку к лицу — запах одеколона смешивался с запахом табака.
Ей стало не по себе. Кто-то был здесь совсем недавно. Может, всё ещё здесь.
Спальня! Дверь в спальню была закрыта. Анна никогда не закрывала эту дверь.
Она на цыпочках подошла и прислушалась. Тишина. Но интуиция кричала об опасности.
Анна сделала несколько шагов назад, не отрывая глаз от двери спальни. Надо выбраться отсюда. Позвонить в полицию. Вызвать кого-нибудь.
Телефон снова завибрировал, и она, наконец, достала его из кармана.
«Звонила мама». Три пропущенных. И одно сообщение от неё же: «Ты забыла кошелёк дома. Я зашла, чтобы забрать его, но тебя не было. Перезвони».
Мама? При чём тут мама? У мамы не было ключей от её квартиры.
В дверном замке повернулся ключ, и Анна вздрогнула. Входная дверь распахнулась.
— А, ты уже дома, — в квартиру вошёл незнакомый мужчина лет сорока. Коренастый, с неопрятной щетиной, в потёртой кожаной куртке. — А я за сигаретами выходил.
Он говорил так, будто они были знакомы. Будто он имел право здесь находиться.
— Кто вы? — Анна попятилась к окну. — Что вы делаете в моей квартире?
Мужчина удивлённо поднял брови:
— В твоей? — он хрипло рассмеялся. — Ты оплатила последний счёт за коммуналку? Или, может, ипотеку за этот месяц?
Анна растерялась. Конечно, она платила. Всегда вовремя.
— Покажите документы, — твёрдо сказала она, нащупывая в кармане телефон. — Иначе я вызову полицию.
— Вызывай, — равнодушно пожал плечами мужчина, проходя мимо неё на кухню. — Только они уже приезжали утром. Составили акт о том, что я — законный владелец этой квартиры. Олег Маркович Ветров, очень приятно.
Он протянул руку для рукопожатия, но Анна не шевельнулась.
— Это какая-то ошибка, — прошептала она, чувствуя, как к горлу подступает паника. — Я живу здесь четыре года. У меня есть документы.
— И у меня есть, — Олег достал из внутреннего кармана куртки сложенные вчетверо бумаги. — Договор купли-продажи, зарегистрированный в Росреестре. Хочешь взглянуть?
Анна машинально взяла бумаги. Договор купли-продажи квартиры, её квартиры. Дата — две недели назад. Продавец — Анна Викторовна Колесникова. Стоит печать нотариуса, подпись... Её подпись? Она вглядывалась в росчерк, пытаясь понять — подделка это или нет.
— Я ничего не продавала, — выдохнула Анна, возвращая бумаги.
— Ну конечно, — Олег закатил глаза. — Можешь рассказать это своему бывшему мужу. Как его там... Сергей? Это он принимал задаток. Сказал, что ты не против продать квартиру после развода.
Сергей? Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— У него не было права... У нас были раздельные счета, раздельное имущество...
— Слушай, — Олег устало потёр переносицу, — я покупал по всем правилам. Нотариус, Росреестр, всё как положено. Если у вас какие-то семейные разборки, меня это не касается. Я потратил деньги, получил документы и ключи. Точка.
— Но я живу здесь, — Анна почувствовала, как в глазах закипают слёзы. — Все мои вещи здесь!
— Вещи ты можешь забрать, — Олег прикурил новую сигарету, выпуская дым в потолок. — Я не зверь какой-то. Но к вечеру освободи квартиру. У меня тут ремонт намечается.
Анна опустилась на диван, пытаясь осмыслить происходящее. Неужели Сергей мог так поступить? Да, расставание было тяжёлым. Да, он злился, когда она подала на развод. Но продать квартиру за её спиной?
— Вы не понимаете, — она подняла глаза на Олега. — Это мошенничество. Сергей подделал документы. Я никогда не давала согласия на продажу.
— Тогда вперёд — в суд, в полицию, куда хочешь, — он пожал плечами. — А пока я — законный владелец, и ты находишься в моей квартире без разрешения.
— Я могу хотя бы позвонить?
— Валяй, — Олег махнул рукой и вышел на балкон, оставив Анну одну.
Трясущимися пальцами она набрала номер Сергея. Длинные гудки. Потом короткие. Недоступен или сбросил. Она попробовала ещё раз — та же история.
Анна набрала номер мамы.
— Алло? Мама?
— Аня, ты получила моё сообщение? — голос мамы звучал встревоженно.
— Какое сообщение? — Анна говорила тихо, чтобы Олег не услышал с балкона. — Мама, у меня беда. В квартире какой-то мужчина. Он говорит, что купил её. Что Сергей продал...
— Что? — мама, казалось, не поняла. — Аня, я говорю о кошельке. Ты забыла его у меня вчера. Я написала тебе.
— Мама, причём тут кошелёк? У меня отбирают квартиру!
— Погоди, погоди, — в голосе мамы послышалось замешательство. — Квартиру? Какую квартиру?
— Мою! Ту, где я живу!
— Аня, — мама говорила медленно, как с ребёнком, — ты живёшь со мной последние два месяца. После того, как продала квартиру.
Анна застыла. Что?
— Мама, о чём ты? Я никогда... — она запнулась, пытаясь сформулировать мысль. — Я живу на Ленинском, 45. В моей квартире.
Мама молчала несколько секунд.
— Аня, тебе нужно вернуться домой, — наконец сказала она. — Ты забыла выпить лекарство сегодня? Доктор Воронин предупреждал, что могут быть... эпизоды.
— Какие эпизоды? Какое лекарство? — Анна почувствовала, как к горлу подступает тошнота. — Мама, я в своей квартире, и здесь чужой мужчина. Он говорит, что купил её!
— Аня, послушай меня, — голос мамы стал твёрдым. — Ты продала квартиру два месяца назад. После развода. Мы вместе ходили к нотариусу. Ты сама настояла на продаже, потому что... — она запнулась, — потому что не хотела там оставаться после всего, что случилось с Сергеем.
— Что случилось с Сергеем? — Анна почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Аня... — мама вздохнула. — Сергей... Его не стало полгода назад. Ты была на похоронах.
Мир вокруг Анны пошатнулся. Она оперлась о стену, чтобы не упасть.
— Нет, — прошептала она. — Нет, это неправда. Мы развелись. Он ушёл к другой...
— Аня, где ты сейчас?
— На Ленинском, 45, — машинально ответила она. — В моей квартире.
— Оставайся там, — голос мамы стал встревоженным. — Я сейчас приеду. Никуда не уходи.
Анна опустила телефон. Олег вернулся с балкона, окинул её странным взглядом.
— Всё в порядке? — спросил он, но в его голосе не было настоящей заботы.
— Моя мама сейчас приедет, — тихо сказала Анна.
— Отлично, — Олег кивнул. — Пусть помогает тебе собирать вещи.
Анна смотрела на него, и ледяной ужас растекался по её венам. Что, если мама права? Что, если... Нет, это невозможно. Она помнила каждый день в этой квартире. Помнила, как Сергей кричал, что уходит. Помнила, как сменила замки.
Она машинально потянулась к шее — там всегда висел медальон, подарок отца. Но пальцы нащупали только пустоту. Медальона не было. Она расстегнула верхнюю пуговицу блузки, заглянула внутрь — никаких следов цепочки.
— Ищешь что-то? — спросил Олег, наблюдая за ней.
— Медальон, — пробормотала Анна. — Он всегда со мной...
— А, эта штуковина, — Олег достал из кармана джинсов маленький золотой медальон на цепочке. — Нашёл на полу в спальне, когда осматривал квартиру перед покупкой. Хотел сдать в ломбард, но забыл.
Он протянул ей медальон, и Анна отшатнулась. Это был её медальон. Тот самый, с выгравированной датой на обратной стороне. Но как он мог найти его? Если она никогда...
Дверной звонок прервал её мысли. Олег пошёл открывать. Анна слышала приглушённые голоса в прихожей, а потом увидела маму.
— Аня, — мама бросилась к ней, обнимая. — Я так испугалась.
Анна почувствовала знакомый запах маминых духов, и что-то внутри неё надломилось.
— Мама, что происходит? — прошептала она. — Я не помню...
— Пойдём домой, — мама гладила её по спине. — Доктор Воронин предупреждал, что могут быть провалы в памяти, если пропускать приём лекарств.
— Какой доктор Воронин?
Мама переглянулась с Олегом, который стоял в дверном проёме, наблюдая за ними.
— Извините за беспокойство, — сказала она Олегу. — Моя дочь... У неё были проблемы после смерти мужа. Посттравматическое расстройство. Иногда она... забывает некоторые вещи.
Олег кивнул, его лицо смягчилось.
— Да ничего, — он махнул рукой. — Я понимаю. У моей тёти было что-то похожее после инсульта. Только предупреждайте в следующий раз, если она решит навестить старую квартиру. А то я чуть инфаркт не получил.
Анна переводила взгляд с мамы на Олега, не понимая, что происходит. Они разговаривали так, будто знают друг друга. Будто ситуация была... нормальной?
— Пойдём, Аня, — мама взяла её под руку. — Нам пора.
Анна послушно пошла за мамой, но у двери остановилась. Обернулась, окидывая квартиру долгим взглядом. Всё казалось таким знакомым. Каждая трещинка на стене. Каждый изгиб мебели.
И в то же время... что-то было не так. Диван стоял не на том месте, где она его помнила. Занавески были другие — не бежевые, а синие. И на стене, где должна была висеть картина с морским пейзажем, теперь был пустой светлый квадрат.
— Мама, — Анна сжала мамину руку, — я правда продала эту квартиру?
— Да, милая, — тихо ответила мама. — Два месяца назад. Ты сказала, что не можешь здесь оставаться после... после всего.
— После чего?
Мама вздохнула.
— Поговорим дома, хорошо?
В такси они ехали молча. Анна смотрела в окно, но не видела улиц. Перед глазами стояла квартира на Ленинском, 45. Её квартира. Или уже нет?
Когда они вошли в мамину квартиру, Анна сразу заметила свои вещи. Её одежда в шкафу. Её книги на полке. Её фотографии на стене. И среди них — фотография Сергея в чёрной рамке.
— Я живу здесь? — тихо спросила она.
— Да, Аня, — мама усадила её на диван. — Последние два месяца. После того, как ты вышла из клиники.
— Из клиники?
Мама села рядом, взяла её за руки.
— Ты не помнишь... — это был не вопрос, а утверждение. — Доктор говорил, что такое может случиться. Анечка, после смерти Сергея ты... ты очень тяжело переживала. У тебя был нервный срыв.
— Сергей погиб? — Анна всё ещё не могла в это поверить.
— Да, милая. В ава.рии. Полгода назад. Ты была на похоронах.
— Я не помню, — Анна зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти хоть что-то. — Я помню, что мы поссорились. Он сказал, что уходит к другой женщине...
— Этого не было, Аня, — мама говорила мягко, но твёрдо. — Вы не ссорились. Вы ехали вместе. На дачу. Был гололёд. Сергей не справился с управлением...
Анна вздрогнула. В голове вспыхнула картинка: мокрая дорога, визг тормозов, крик Сергея: «Держись!»
— Я была в той машине? — прошептала она.
Мама кивнула.
— Ты отделалась ушибами. Но психологическая травма... Врачи сказали, что мозг иногда блокирует болезненные воспоминания. Создаёт альтернативную версию событий, чтобы защититься.
Анна сидела, оглушённая. Значит, всё, что она помнила о последних шести месяцах, — ложь? Выдумка её травмированного сознания?
— А квартира? — спросила она. — Я правда её продала?
— Да, — мама встала и достала из секретера папку с документами. — Вот, договор купли-продажи. Ты получила деньги. Они на твоём счете. Ты сама настояла на продаже. Говорила, что не можешь там находиться, что везде видишь Сергея.
Анна взяла документ. Тот самый, что показывал ей Олег. Её подпись. Дата — два месяца назад.
— И... этот Олег, — она запнулась, — он правда купил мою квартиру?
— Да, — мама кивнула. — Отличный мужчина. Врач, между прочим. Нейрохирург. Мы познакомились на показе квартиры.
— Ты его знаешь? — Анна удивлённо подняла брови.
— Конечно, — мама пожала плечами. — Я помогала тебе с продажей. Ты тогда... не очень хорошо себя чувствовала.
Анна откинулась на спинку дивана, пытаясь собрать осколки реальности в единую картину. Сергей мёртв. Квартира продана. Она живёт у мамы.
— Я ничего не помню, — призналась она.
— Доктор Воронин говорил, что такое может случиться, если пропустить приём лекарств, — мама подошла к кухонному шкафчику и достала оттуда пузырёк с таблетками. — Ты принимала их утром?
Анна покачала головой. Она не помнила никаких таблеток.
— Выпей, — мама налила воды и протянула ей таблетку. — А потом отдохни. Завтра будет легче, обещаю.
Анна послушно проглотила таблетку и откинулась на подушки. В голове был туман. Всё, во что она верила последние месяцы, оказалось ложью. Сергей не бросил её ради другой женщины. Он погиб. Она не жила одна в квартире на Ленинском. Она продала её и переехала к маме.
— Мама, — Анна вдруг вспомнила, — а медальон? Тот, что был у Олега?
— А, — мама улыбнулась, — ты оставила его в квартире, когда мы собирали вещи. Олег нашёл его и позвонил мне. Хотел вернуть, но я сказала, что мы сами заедем. Вот, не успели.
— Но как я могла забыть медальон? — Анна нахмурилась. — Я никогда его не снимаю.
Мама помолчала.
— Ты сняла его в больнице, — наконец сказала она. — Сказала, что он напоминает тебе об ава.рии. Отец подарил его тебе в тот день, помнишь? Перед вашим отъездом на дачу.
Новый фрагмент памяти: отец протягивает ей маленькую коробочку. «С днём рождения, дочка». Её день рождения, полгода назад. Медальон с выгравированной датой.
— Я собиралась выбросить его? — Анна не могла в это поверить.
— Нет, что ты, — мама покачала головой. — Просто не хотела носить. Он лежал в шкатулке. Должно быть, выпал, когда мы собирали вещи.
Анна кивнула, чувствуя, как её веки тяжелеют. Лекарство начинало действовать.
— Отдыхай, — мама поцеловала её в лоб. — Я буду рядом.
Анна закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутились обрывки воспоминаний — настоящих и выдуманных. Сергей, кричащий, что уходит к другой. Сергей за рулём, улыбающийся ей. Квартира на Ленинском, пустая и гулкая. Та же квартира, но заполненная их общими вещами. Чёрная рамка на фотографии.
Что из этого правда?
Она повернулась на бок и увидела на прикроватной тумбочке свой кошелёк. Тот самый, который она якобы забыла у мамы. Анна протянула руку и взяла его. Открыла. Внутри были деньги, карточки... и фотография. Она и Сергей на фоне моря. Оба улыбаются. Счастливые.
На обратной стороне фотографии надпись: «Лазаревское, июль 2023. Последний отпуск».
Анна прижала фотографию к груди, и слёзы покатились по щекам. В памяти всплыло ещё одно воспоминание: они с Сергеем на пляже, он обнимает её за плечи, целует в висок. «Я люблю тебя, Анютка. Всегда буду любить».
Это было настоящим. Она знала это.
Анна положила фотографию обратно в кошелёк и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Может быть, завтра она вспомнит больше. А может, ей придётся собирать свою жизнь заново, кусочек за кусочком, отделяя правду от вымысла.
Но сейчас, впервые за долгое время, она чувствовала странное спокойствие. Будто часть тяжести свалилась с её плеч. Да, Сергей погиб. Но он не предавал её. Не оставлял ради другой. Он любил её до самого конца.
И каким-то образом эта горькая правда была легче, чем та ложь, которую создал её разум.
Последнее, что она подумала перед тем, как провалиться в сон: «Я кошелёк забыла... и не только его».