Боевая служба в этом ужасном море началась с неудач. Думая, что жесть позади, мы не могли знать, что кошмары продолжат преследовать Б-101. Шторм отбросил подводную лодку на северо-восток. Надо скорее погружаться и уводить лодку к западной кромке района! За рули управления снова сел командир...
Это продолжение. Предыдущую Часть 2 читайте ЗДЕСЬ.
Отбой тревоге, на вахте вторая смена. Ушли вниз на 150 метров и сразу врубили два главных гребных. Вперед, на юго-запад! Казалось, наши мучения позади и у Морского Царя для нас закончились всякие неприятности. Завтрак прошел спокойно, но быстро, пресно и безвкусно, он что был, что не был. В лодке становилось тише, моряки ловили момент и падали в койки. Только в трюме центрального поста было все так же шумно, как на турецком базаре. Это вся продслужба ковырялась в пустой, грязной и мокрой провизионной камере, а рядом выросла огромная мусорная куча, это были наши последние остатки гастрономического изобилия. Консервные банки, обрывки размокшего картона и загадочные пакеты, все грязное и противное, история происхождения всего этого добра терялась в глубине похода. Эту кучу было решено при первой возможности смайнать в океан с глаз подальше. Всем этим авралом руководил помощник, он пользовался моментом и делал ревизию жалких продуктовых остатков.
- Как всплывем, выбросим этот мусор акулам! - бодро заявил он, перебирая жалкие остатки припасов. - Вот картошка еще сохранилась, вот полпачки гречки, правда вся расквасилась... Кто-нибудь знает, что это за дрянь? - он поднял нечто зеленоватое и страшное.
-Бросьте это, фу! - сказал кок Шевцов, и странная субстанция полетела в мусорную кучу.
-У нас начинаются золотые деньки, - покачал головой помощник и полез наверх из трюма.
Здесь механик и старпом строили догадки, что же это так сильно гремит по правому борту. Они пробовали разные режимы хода, то увеличивали обороты, то сбрасывали до минимума. Все тот же грохот и дребезжание, но с набором скорости вся эта какофония еще и усиливалась, выворачивала душу наизнанку, а потом предательски затихала на время.
- Море разбирает нашу лодку на запчасти, оторвало кусок железяки. Это обшивка легкого корпуса болтается, - грустно предположил механик.
- Да лучше бы она отвалилась, эта железяка, сильно напрягает нас тут и гремит на весь океан, - ответил старпом.
Подводную вахту несли под монотонные скрежещущие звуки и удары за бортом. Но особых проблем не было, на управляемости лодки это не сказывалось. Командир распорядился, что надо всплыть пораньше, когда наверху еще светло. Все-таки охота посмотреть, что же там за бортом действует на нервы и мешает спокойно жить.
Под водой мы двигались заметно веселее, и уже смогли пройти против волны значительное расстояние, теперь нам уже не угрожали "патриоты Омана". Посовещались и решили изменить ночную надводную стратегию, не стоит тупо таранить лбом 20-метровые водяные горы. Лучше держаться кормой к волне, она будет подгонять лодку без хода, а дизеля пусть молотят на генераторы и батарею заряжают. А под водой днем будем идти против волны, двигаться на 150 метрах в юго-западном направлении.
В лодке вонь и духота, жара везде: в пятом от неостывших дизелей, в аккумуляторных отсеках от паров кислоты и пышущих жаром у подволока приборов КПЧ-6, дожигающих водород из открытых аккумуляторных ям. Этих вонючих паров и водорода на каждого из нас с избытком. Посудите сами, один аккумулятор весит 754 килограмма, а их в лодке 448 штук. И каждый портит воздух.
В шестом пышет жаром от главных гребных. Здесь работет кондиционер, он хорошо сбросил температуру, и теперь она не поднимается выше 48 градусов. В трюме у правого ГГЭДа пашет веселый чумазый коллектив. Ребята героически преодолевают последствия проблемы, расплачиваясь своим сном, силой и здоровьем за лень и невнимательность на вахте. Старый, седой 38-летний старшина команды электриков Анатолий Иванович был направляющей силой в этом процессе, хотя практическое руководство лежало на старшине команды мотористов Владимире Лазаревиче, без преувеличения, очень крупном спеце. Механик был доволен ходом процесса, но вида не показывал, чтобы не расслаблялся народ в отсеке.
Перед всплытием под водой заблаговременно развернулись и всплывали уже кормой к волне, чтобы избежать крутых приключений. Наверху предстал во всей красе развороченный правый борт, большой кусок обшивки продолжал держаться на честном слове, но так же методично с каждой очередной волной молотил по корпусу и не не желал отламываться. Выскочившие наверх трюмные силы во главе с механиком предусмотрительно закрыли верхний люк, и вовремя: очередная волна накатила сзади, накрыла полностью рубку и полетела дальше в нос. Что-то делать сейчас с непослушным железом было бесполезно, и аварийная компания быстро рванула по трапу вниз, используя паузу между волнами.
Следующая ночь была спокойнее для команды, но не для лодки. Океан всё так же зло и неистово терзал наш подводный корабль, скрипело, бухало и стонало железо. Качка уже не так сильно доставала, потому что лодка держалась кормой к волне. Больше изматывала дичайшая жара в энергетических отсеках. Особенно тяжело дышалось от масляных паров в шестом. С ремонтом подшипника там покончили, и уже исправно крутился правый ГГЭД в режиме генератора. А наш ставший известным моряк Петров теперь работал в режиме обезьяны, он носился то в трюм, то из трюма, замеряя температуру нового подшипника через каждые 10 минут вместо прежних 30, обеспечивая безаварийную работу, но в большей степени избегая новых приключений на свою задницу.
Кондиционер в отсеке выдавал по нескольку литров конденсата в час. Один из молодых матросов, наверное, самый умный, решивший постирать в этой водичке свои грязные полотенца и уже макнувший их в кандейку, с ужасом обнаружил, что примерно половина конденсата - оказывается, чистое масло, плавающее сверху! Тут же ему объяснили, что чем больше масла "поймает" кондюк, тем его меньше достанется нашим легким. Короче, нет худа без добра.
А полотенца нам были очень нужны, все таскали их на шее типа галстуков, постоянно вытирали катящиеся по телу капли пота, потом их выкручивали. Условия обитания в лодке были, мягко скажем, кошмарные, это понятно, не круизный теплоход. Кто-то, возможно, подумает, что антисанитария, влажность и страшная жара воспитывают стойкость у советских моряков? И, наверное, будет прав: советский моряк очень неприхотлив в быту, выживает и в жару, и в холод. Правда, всегда была и обратная поганая сторона, многие подводники в жарких тропических морях начали болеть, руки-ноги распухали и покрывались множественными прыщами и фурункулами с кровоточащими язвами. Не исключение и наша автономка, здесь работы у нашего доктора прибавилось...
Под утро над торпедным отсеком раздался металлический лязг и глухой удар. Опять!! Бешеный океан продолжает раздевать лодку, опять рвет железо легкого корпуса? Но, как оказалось, все было гораздо хуже. Когда наверху рассвело, увидели, что обычно заваленные в надводном положении носовые горизонтальные рули вывылились и развернулись в разные стороны. От ударов волн лопнула стальная тяга, и они торчали наружу, принимая на себя удары океана. Так как рули больше не фиксировались в рабочем положении, они стали совершенно бесполезны. Автономка только начиналась, а мы остались без носовых рулей. Как теперь погружаться без них?
Беды не приходит поодиночке, они наваливаются все сразу, закон подлости, однако. Мало того, что суперволны сильно усложняют процесс ухода лодки под воду, а тут еще так неожиданно "закончились" носовые рули... Море отняло у нас один из главных инструментов погружения. Но наш командир Юрий Петрович мастерски загнал лодку под воду, пользуясь только кормовыми рулями и изменяя обороты гребных двигателей. Это было круто, мы ведь знаем, что носовыми рулями изменяют глубину, а кормовыми только поддерживают ходовой дифферент. Но в реальной аварийной ситуации командир нам показал свой мастер-класс. Забегая вперед, надо сказать, что он лично погружался без носовых рулей несколько дней. Потом Юрий Петрович взял и обучил этому искусству боцмана, и уже срочник-боцман Саша Кабанов загонял лодку под воду так же лихо, как это делал командир.
- Однако мы можем совсем потерять рули, если завтра мы их не приварим к корпусу, - задумчиво произнес командир, глядя на приборы управления. - Давай, механик, готовь сварщика, завтра как всплывем, будем спасать наши рули, пока они не отломились к чертям...
Следующий день такой же ветренный и штормовой. Началась операция, что-то типа того, как спасти носовые горизонтальные рули и не оказаться при этом за бортом. Крутой квест! Главное условие - держаться надо только кормой к волне, для этого запустили двигатель экономического хода, чтобы лодка лучше слушалась руля. Теперь надо как можно выше задрать нос подводной лодки, а для того, чтобы нос был повыше, надо притопить корму поглубже... Получилось. Лодка с придавленной кормой напоминала поплавок, под водой все то, что сзади от рубки. Нос задран к небу, его уже не достают волны. Аварийная партия выскочила на нос, толпятся и поддерживают друг друга, все в спасательных жилетах и пристегнуты к лееру.
Сзади за рубкой кипит море, вся массивная кормовая часть сидит под водой. Выхлоп дизеля прорывается из-под воды белыми взрывами, и клубящиеся облака дыма и пара ветер тащит в нос. На носу идет битва со стихией, моряки с помощью талей втягивают железные перья рулей внутрь легкого корпуса. Наготове сварщик Вова Бредихин, он одет в костюм СГП, это на всякий случай, чтобы током сильно не мочило. Смотрится как водолаз, выделяясь в своем рыжем облачении. Кабель протянут, страховка наготове, наш сварщик пытается протиснуться под легкий корпус. Задачка не из легких, туда в нормальных условиях не каждый влезет, а тут в доспехах да в такую штормягу. Нос лодки на несколько метров вверх-вниз летает, все держатся крепко, нервы на пределе, вцепились в леер и в друг друга.
Ветер и волны совсем сбесились, может, они такие страшные, потому что мы их видим? Наш сварщик начал совершать свой героический подвиг. Током его било много и конкретно, мокрый СГП нисколько не спасал. Два раза он летал за борт, волны иногда доставали и сбрасывали его вниз с высоты нескольких метров. Можно представить, что чувствует человек, едва очухавшись от падения вниз головой, когда в полуметре от него в воду врезается, как нож, ржавый и ужасный, весь в ракушках форштевень подводной лодки. Далеко от борта ему тоже не давали отплывать, притягивали назад за страховочный конец. Результата все же добились, но ценой неимоверных человеческих усилий. Рули были намертво приварены к корпусу, и главное, наш измученный, героический сварщик был после этого не только жив, но и здоров. Восхищение, уважение и признательность! И лично от командира персональная полная кружка крепкого неразведенного лекарства. Круто!
Прошла первая неделя нашей автономки в гостеприимном Аравийском море. Шторм утихать не собирается, это муссон, и он дует несколько месяцев подряд, с апреля по ноябрь. Жизнь в прочном корпусе устаканилась и приобрела размеренный ритм. Ночь - день, вахта - сон. Условная гигиена поддерживалась с помощью душа в шестом отсеке с крепкосоленой морской водой, да с помощью пристального докторского внимания к тем многим из нас, кто уже нуждался в медицинской помощи. На фоне голодного пайка донимали постоянные сны со вкусной и здоровой пищей, и не хотелось иногда просыпаться, чтобы досмотреть сладкий сон с огромным, жирным бутербродом в зубах.
Еще не все, приключения не закончились, продолжим в следующей части. Если интересно - подпишитесь, чтобы получать уведомление о следующих выпусках. К тому же ваша подписка продвигает канал.
Это было продолжение. Предыдущую Часть 2 читайте ЗДЕСЬ.
Следующую, заключительную Часть 4 смотрите ТУТ.