В шестидесятые у нас в СССР индейцы были не просто персонажами книжек — они были кумирами. И если в Америке вестерны снимали пачками, то на просторах Восточной Европы за дело взялись восточные немцы. Так на свет появился фильм «Чингачгук — Большой Змей» — экранизация романа Фенимора Купера, снятая студией DEFA в ГДР. Смотрели его буквально все: от школьников до партийных работников, а образ благородного индейца в исполнении Гойко Митича стал культовым.
Сегодня мы заглянем за кулисы этого «индейского кино» и расскажем, как снимали, где снимали и какие приключения ждали актёров по ту сторону камеры.
🌍 Три страны, один герой и никакой Голливуд
Фильм снимался не где-нибудь в американской прерии, а в Чехословакии, Болгарии и Германии. И надо признать — локации были подобраны с потрясающей точностью. К примеру, место жительства «Плавучего Тома» — это озеро Штребске-Плесо в Словакии. Настолько живописно, что хоть открытку печатай.
А сцены битв с гуронами снимали в Болгарии на реке Камчия, где буйная природа создаёт нужную дикость. Форт британских солдат, где происходят главные драмы, строили прямо в павильонах студии DEFA. Причём настолько старательно, что даже «джунгли» в павильоне выглядели, как настоящие. Можно было забыть, что ты в ГДР, а не на берегах Гудзона.
🚣♂️ Гойко Митич, пластиковое каноэ и река, которая не шутит
Гойко Митич — сердце и мускулы всех индейских фильмов DEFA. Он был не просто актёром, а почти что каскадёром: все трюки выполнял сам. Для сцены с каноэ он сначала с улыбкой протестировал пластиковую лодку на спокойной реке Сава — и был доволен.
Но на съёмках всё пошло не по плану. Местная река Дунаец оказалась коварной: течение сбивало лодку с курса, а саму лодку болтало, как пробку. Чтобы хоть как-то её стабилизировать, в неё клали камни (!). Это не помогло. Митич то и дело падал в ледяную воду, и, по его словам, в какой-то момент начал «терять терпение и чувствительность пальцев».
«В какой-то день я провёл больше времени в воде, чем на берегу. Но кино того стоило», — вспоминал актёр.
🧜♂️ Ремер, Яблонский и драка, которой не должно было быть
Самая опасная сцена — драка на воде между Зверобоем и Проворным Лосем. Актёры — Рольф Ремер и Милан Яблонский — вошли в раж и… утонули. Серьёзно. Оба ушли под воду и не подавали признаков всплытия.
Именно Митич спас их обоих — нырнул и вытащил. Оказалось, один действительно захлёбывался, а второй… продолжал играть! Вот она, преданность профессии. После этого случая съёмочную группу заставили подписывать бумаги о страховке на каждом погружении в воду.
🏹 Трюк со стрелами и железная выдержка Чингачгука
Пожалуй, одна из самых запоминающихся сцен — когда в Чингачгука летят стрелы, а он спокойно стоит, не моргнув. Зрители были уверены: настоящий герой! Но на деле всё оказалось сложнее и… болезненнее.
Стрелы двигались по натянутым проволокам — так сказать, «технология индейского флота». Всё шло по плану, пока одна из стрел не соскользнула с трека и не попала Митичу по носу. Кровь, боль, шок — а он стоит. Потому что камера не остановилась, и актёр решил не портить дубль.
«Если бы я моргнул — сцена потеряла бы магию. А нос зажил», — позже говорил он с улыбкой.
💬 Что осталось за кадром: настоящая драма в декорациях вестерна
Интересный факт: образ Чингачгука стал для соцлагеря альтернативой «буржуазным ковбоям». Пока в Голливуде пестрили бравые шерифы и гангстеры, DEFA создавала благородных индейцев, которые сражаются не за золото, а за честь и землю.
А ещё это был первый массовый «индейский вестерн» без злодейских индейцев. Здесь гуроны и делавары — не дикари, а личности. Для 1967 года это было свежо, прогрессивно и по-своему антиимпериалистично.
Так что, если давно не пересматривали «Чингачгука — Большого Змея» — сделайте это. Сцены могут показаться наивными, костюмы — театральными, а драматургия — линейной. Но в этом и шарм. Это не просто фильм. Это киноэпоха.
И да будет с вами дух приключения, каноэ с балансом и камнями, и главное — большое сердце Чингачгука.
Приятного Киноаппетита, друзья! 🍿