Мистер Свистер

26 декабря 1991 года мы похоронили Колю Свистунова по прозвищу Мистер Свистер.

Он знал, что скоро умрет, поэтому тщательно подготовил свои похороны. Своими руками сколотил гроб, выкрасил его в желтый цвет, пустив по фону красные маки. Отгладил брюки-дудочки, которые не доставали до щиколоток, и до блеска начистил остроносые туфли — заплатка на заплатке. Отгладил советский флаг и аккуратно свернул его. Он хотел, чтобы его гроб был накрыт этим флагом. Достал из бабушкиного сундука пластинку, хранившуюся в полуистлевшем бумажном конверте.

Эту-то пластинку и поставили на ламповый проигрыватель, когда гроб с телом Свистера опустили в землю, и Чабби Чекер вопила на весь городок, исполняя свой хит 1961 года — Twist Again, и снова, и снова, пока яму не закидали комьями глины, и Колькина жена Свистулька все танцевала твист у могилы мужа, пока ее не увели в кафе, где все пили и ели за упокой души Мистера Твистера.

Среди тех, кто пил на поминках, было совсем немного мужчин и женщин, помнивших значение слов «стиляга» и «пижон», которые для многих уже звучали как «полицмейстер» или «мидинетка». Да и твист никто уже давным-давно не танцевал.

Мистер Свистер был одним из немногих стиляг и пижонов в нашем городке. В брюках-дудочках, остроносых ботинках, с набриолиненным коком на круглой голове он в конце танцевального вечера в городском клубе ставил на проигрыватель пластинку Чабби Чекера, принесенную из дома, и с криком «Твист эгей» бросался на середину зала, чтобы показать публике, что такое настоящий твист.

В рок-н-ролл он влюбился, когда служил на флоте. А когда возвращался со службы домой через Москву, один из флотских друзей-москвичей подарил ему пластинку Чабби Чекера.

На флоте он служил дизелистом, поэтому по возвращении со службы устроился на ремзавод, где починял автомобильные и тракторные двигатели. У него были золотые руки. Он запросто чинил часы наручные и с кукушкой, сепараторы, мотоциклы, велосипеды, лодочные моторы, велосипеды, самогонные аппараты, радиоприемники и даже телевизоры, которые мало-помалу стали появляться тогда в городке.

Но самой удачной своей починкой он считал Свистульку — неказистую, почти уродливую соседскую девушку Глашу, страдавшую от сыпи, вечной ангины, диареи и одиночества. Родители бросили ее на попечение бабушки, а сами уехали на заработки. Девушка всегда чесалась, то и дело плакала, пускала сопли и вообще считала себя человеком конченым.

Однажды бабушка послала ее за солью к «этому пижону», и Глаша застала соседа за странным занятием — он танцевал твист под музыку в тесной комнате с иконами. Не успела девушка заикнуться о соли, как Колька схватил ее за руки и приказал: «Делай как я!» Со страху она повиновалась. Сначала движения ее были неловкими, неуклюжими, музыка казалась вызывающе дикой, но Мистер Твистер был так увлечен танцем, что эта стихия захватила и Глашу.

До самого вечера они танцевали твист, потом стали целоваться, а на следующий день Колька сделал Глаше предложение. Она изменилась. Не стало больше угрюмой уродины. В загс Колька привел стройную, веселую красавицу, которая во время церемонии бракосочетания почесалась лишь однажды — когда муж надел на ее безымянный палец кольцо, собственноручно выкованное из золотой сережки своей прабабушки.

Это была веселая и открытая семейка. В доме всегда орала музыка, лаяли собаки и мяукали кошки, которых Колька приводил с улицы, кормил и лечил — починял, как он со смехом говорил.

Свистером же его прозвали потому, что он всегда что-то насвистывал — то «Землянку», то «Странников в ночи», то «Синий иней».

На новогоднем концерте в городском клубе Свистер и Свистулька на пару насвистели несколько песен, завершив представление исполнением гимна Советского Союза, а потом под гром аплодисментов исполнили твист — тот самый твист, который прославил Чабби Чекера.

Колька прожил недолгую жизнь — умер от скоротечного рака.

Что осталось после него?

Ну, конечно, Свистулька и пятеро их свистулят, которые выросли и разъехались — кто на Чукотку, кто в Прибалтику, кто в Среднюю Азию, а кто на Кавказ.

Ну, конечно, починенные Колькой мотоциклы, ржавевшие по огородам, и ламповые радиоприемники, выброшенные за ненадобностью, да единственные на весь городок часы с кукушкой, которая каждый час вылетала из своего домика и куковала, пока гроб с телом Кольки стоял на столе в той самой гостиной, где когда-то он учил Свистульку освободительному твисту.

Ну, конечно, множество собак и кошек, которых Колька отучал от бродячей жизни.

Ну, конечно, память.

Его возмутительно веселый гроб накрыли алым советским флагом и опустили в землю под бешеный твист Чабби Чекера.

Ну, конечно, это тоже запомнилось.

Come on everybody!
Clap your hands!
All you looking good!

Ну а то, что Мистер Свистер умер в тот день, когда закончился Советский Союз, - просто совпадение. А может, и нет. Тут уж считайте как хотите.