повесть о женщине, которая выбрала не сгореть
Она была «хорошей»: удобной, старательной, всегда сильной.
Пока однажды не поняла, что всё внутри выжжено.
Эта повесть — путь. От тишины к голосу. От страха к правде.
📖 История для тех, кто хочет не «просто справляться», а начать жить по-настоящему.
Глава 1. Все не те
Марина давно не звонила никому первой. Люди в её жизни менялись как погода — кто-то исчезал внезапно, кто-то возвращался, но становился чужим. Всё личное окружение казалось ей неправильно подобранным гардеробом: не по фигуре, не по сезону, не по вкусу.
— Скучаешь? — спрашивала Лера, соседка по съёмной квартире, с хрустом вскрывая очередной пакет с чипсами.
— Нет. Просто устала.
Устала — от разговоров, где всё заранее известно. От встреч, после которых хочется в душ. От себя — вечной, сильной, уверенной и такой не своей.
Она смотрела в зеркало — молодая, красивая. «Чего тебе не хватает?» — спрашивали. Иногда — с укором. Иногда — с завистью.
Сама не знала. Точнее, не хотела знать.
Глава 2. Шрамы
На щеке, под скулой, была тонкая полоса. Её почти не видно. Макияж скрывал, волосы закрывали. Но Марина чувствовала её — как пароль к собственному прошлому.
Были и другие шрамы. Только не на коже. Их не прячешь, но и не покажешь. Они жили в её молчаниях. В том, как она порой замирала на переходе, не зная, стоит ли идти дальше. В том, как закрывала глаза, слушая старую музыку. В том, как реагировала на слово «любимая» — будто на горячее железо.
Некоторые шрамы она сама искала. Заходила туда, где было больно. Не от страха — от жажды. Хотелось жить по-настоящему, чувствовать, падать. Хотелось хоть иногда быть не сильной, а счастливой.
Глава 3. Шальные ночи
Это были не просто вечеринки. Это были попытки сбежать. От одиночества, от предсказуемости, от себя. Марина танцевала до рассвета, смеялась, целовала кого попало — и верила, что делает всё правильно.
Она говорила: «Я не жалею». И действительно — не жалела. Но чувствовала: что-то истончается. Как будто жизнь списывается в долг. Как будто за каждую ночь будет счёт — с процентами.
Пьяные поцелуи. Случайные откровения. И потом — тишина. Холодный утренний воздух. Метро. И зеркала в чужих ванных, где не было никого, кто мог бы запомнить её по имени.
Глава 4. Белое платье
Сон повторялся. Всегда одинаковый.
Она — в длинном белом платье. Высокая прическа. Уверенный шаг. По ступеням дворца — вверх, к престолу. Море за окнами — сияющее, как в раю. Внутри — тишина. Ни страха, ни сомнений.
Она просыпалась с комом в горле. Как будто наяву тоже могла туда дойти. Только не знала — как.
Белое платье стало символом. Не невинности — достоинства. Версии себя, в которой она знала цену каждому своему шагу. И в которой её никто не называл сильной с оттенком упрёка.
Глава 5. Сгораю молодой
Ей было двадцать девять. У неё была внешность, ум, остроумие, опыт — и внутренняя пустота, которую она не могла ничем заполнить.
— Сколько можно ждать? — сказала как-то Марина в кафе подруге. — Где чудо? Где встреча, после которой всё меняется?
— Может, ты сама — и есть чудо, — улыбнулась та. Но в глазах не было уверенности.
Марина чувствовала: она сгорает. Не от любви. Не от страсти. А от невозможности быть собой. От постоянного напряжения. От одиночества в толпе. От того, что уже не верит — но всё ещё надеется.
Глава 6. Женщина Марина
Однажды она всё же заплакала — без повода, без собеседника, без попытки сдержаться. Просто стояла на балконе, глядя на огни чужих окон. И плакала.
И вдруг ощутила: за этими слезами — что-то настоящее. Тёплое. Живое.
С этого вечера начала меняться. Не ради кого-то. Ради себя. Стала говорить нет — не из протеста, а заботясь о себе. Купила белое платье. Не как в сне — попроще. Но надела — и пошла в нём в парк. Села на лавку. Смотрела на весну. Впервые — не доказывая ничего миру.
Она больше не хотела быть сильной. Хотела быть живой.
Эпилог. Зеркало
Прошло время. Никто не знал точно — сколько. Может, год, может, чуть больше. Жизнь не стала легче, но стала тише. Как будто кто-то убавил громкость внешнего мира, чтобы она наконец услышала себя.
Марина по-прежнему просыпалась одна. По-прежнему смотрела в зеркало. Но теперь в нём было что-то новое — взгляд, в котором исчезли испуг и обвинение. Осталась только она.
Женщина с шрамами — внешними и внутренними. С мечтами, которые не сбылись, и с новыми, которые родились позже. Женщина, которая больше не ждёт чуда, но открыта ему. Которая не нуждается в оправданиях. Которая разрешила себе быть и красивой, и уязвимой, и временами растерянной.
Иногда она всё ещё слышала старый голос — изнутри или снаружи:
— Что ты ещё хочешь, женщина Марина?
Теперь она знала ответ.
— Быть собой. Просто — быть собой.