Глава 4: «Песня Тьмы»
Ветер больше не шептал — он выл, как раненый зверь, разрывая облака в клочья и швыряя в лицо Лире колючие капли дождя. Алмаз на её руке, ещё вчера пульсировавший ровно, теперь сжимал запястье, будто змея, медленно душащая добычу. Алая паутина нитей доползла до ключицы, и каждый её удар отзывался тупой болью где-то глубоко внутри, словно кристалл корнями врастал в душу.
Лира шла, не чувствуя ног. Грязь под ногами чавкала, липкая и холодная, как болотная трясина. Впереди, сквозь пелену дождя, маячили очертания башни — высокой, чёрной, с окнами, похожими на пустые глазницы. Это была их цель. И их ошибка.
— Ты уверен, что он здесь? — её голос прозвучал хрипло, будто она глотала песок.
Каин шёл рядом, но казалось, между ними выросла невидимая стена. Его пальцы, ещё вчера так горячо сплетённые с её, теперь были сжаты в кулаки. Даже его запах — обычно смесь кожи, стали и чего-то тёплого, древесного — теперь отдавал холодным потом и железом.
— Нет, — ответил он. — Но где-то же должен быть ключ к этому проклятию.
Его слова повисли в воздухе, пустые и бесполезные. Лира сжала зубы. Всё было не так. Всё пошло не так. Даже тот поцелуй у храма — яростный, отчаянный — теперь казался ей горьким, как пепел. Его губы были жёсткими, его руки — грубыми, а в его глазах она прочла не страсть, а расчёт. Или ей только показалось?
Башня приближалась. Её стены, покрытые мхом и трещинами, дышали сыростью и тленом. Воздух вокруг был пропитан запахом гниющих листьев и чего-то сладковато-приторного — как будто впереди лежала гора разлагающихся цветов.
— Лира… — Каин вдруг остановился, его рука схватила её за плечо. — Мы можем повернуть назад.
Она посмотрела на него. Его лицо, обычно такое самоуверенное, было бледным, а в глазах — тень. Тень страха.
— Нет, — прошептала она. — Уже поздно.
Дверь башни скрипнула, открываясь сама собой. Из темноты потянуло ледяным ветром, смешанным с ароматом ладана и… крови. Такой знакомый, такой ненавистный запах.
— Добро пожаловать, — раздался голос. Он был мягким, как шёлк, и острым, как лезвие. — Я ждал вас.
Злодей
Он сидел в кресле у камина, закинув ногу на ногу, его длинные пальцы перебирали резную рукоять кинжала. Камин не давал тепла — пламя было холодным, синим, и от него по комнате расползались тени, будто живые. Его лицо, скрытое полумраком, казалось высеченным из мрамора: высокие скулы, тонкие губы, глаза — два бездонных колодца, в которых тонул свет.
— Морвен, — Каин сделал шаг вперёд, его голос дрогнул. — Ты мёртв.
— О, Каин, — Морвен улыбнулся, и это было похоже на оскал волка. — Как ты наивен. Смерть — это всего лишь… переход.
Лира почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Его голос. Он проникал под кожу, обволакивал разум, как паутина. Она хотела закричать, но звук застрял в горле.Морвен поднялся. Его плавные движения напоминали танцора или палача — она не могла решить. Он подошёл к Лире, его пальцы коснулись её подбородка, заставив её вздрогнуть. Его кожа была холодной, как могильный камень.
— Какая прелесть, — прошептал он. — Ты даже красивее, чем он описывал.
— Не трогай её, — рыкнул Каин, но его ноги будто приросли к полу.
— Или что? — Морвен повернулся к нему, его глаза вспыхнули. — Ты убьёшь меня? Опять?
Он рассмеялся, и звук этот был похож на ломающееся стекло. В тот же миг тени на стенах ожили, сплелись в чёрные щупальца и впились в Каина, приковав его к стене. Он застонал, но не от боли — от бессилия.
Лира рванулась к нему, но Морвен поймал её за руку. Его пальцы сжали её запястье точно над алмазом, и кристалл вдруг вспыхнул, как раскалённый уголь. Она вскрикнула — боль была невыносимой, будто её прожигали изнутри.
— Видишь? — Морвен наклонился к её уху, его дыхание пахло мятой и медью. — Он даже не может пошевелиться. А ты… ты могла бы быть королевой.
— Я… никогда… — она попыталась вырваться, но её тело не слушалось.
— О, ты даже не представляешь, что значит «никогда», — он провёл пальцем по её щеке, оставляя ледяной след. — Но научишься.
Он отпустил её, и Лира рухнула на колени. Её руки дрожали, алмаз пульсировал в такт её сердцу — но теперь это было не её сердце. Это было его.
Морвен отошёл к окну, его силуэт чётко вырисовывался на фоне грозового неба.
— Ты знаешь, почему алмаз выбрал тебя? — он не ждал ответа. — Потому что ты уже проклята. Потому что в тебе есть тьма. И она… так прекрасна.
Лира подняла голову. Её глаза встретились с Каином. Его лицо исказилось от ужаса. Не за себя. За неё.
— Лира… — его губы едва шевелились. — Борись…
Но она уже не слышала. Потому что Морвен запел.
Его голос заполнил комнату, проник в каждую трещину, каждую пору. Это была песня без слов — только звук, низкий, густой, как мёд, и такой же липкий. Он обволакивал её разум, проникал в кровь, замедлял сердце. Лира почувствовала, как её веки тяжелеют, как мысли становятся чужими.
— Спи, — прошептал Морвен. — Проснёшься уже другой.
Последнее, что она увидела перед тем, как тьма поглотила её — лицо Каина. И в его глазах она прочла то, чего боялась больше всего. Разочарование.
Морвен
Он стоял над её безвольным телом, его губы растянулись в улыбке. Какая ирония. Каин, всегда такой сильный, такой непобедимый, теперь был всего лишь куклой на верёвочках. А она… она станет его шедевром.
Морвен наклонился, поднял Лиру на руки. Её тело было тёплым, живым — пока ещё. Он прижал её к себе, вдыхая запах её волос — дождь, кровь, и что-то ещё, что он не мог назвать. Что-то человеческое.
— Не волнуйся, дорогой Каин, — он повернулся к прикованному мужчине. — Я позабочусь о ней. Как ты когда-то «позаботился» обо мне.
Каин зарычал, пытаясь разорвать путы, но тени только сжались туже. Морвен рассмеялся. Этот звук эхом разнёсся по башне, смешавшись с рёвом бури за окном.
— До скорой встречи, — он сделал шаг назад, и тьма поглотила их обоих.
Остался только Каин. И холодное пламя камина, которое теперь казалось ему насмешкой.
Всё было кончено.
Или только начиналось?
Каин рухнул на колени, когда тени, наконец, отпустили его. Грудь горела, будто кто-то вырвал из неё кусок плоти, но не из-за ран — а из-за пустоты. Алмаз. Он сжал запястье, где ещё недавно пульсировали кровавые нити, связывающие его с Лирой. Теперь там остался лишь бледный шрам, как ожог от разорванной цепи.
Она исчезла.
И вместе с ней — половина проклятия.
Камин потрескивал синим пламенем, отбрасывая мертвенные блики на стены. Каин поднялся, шатаясь, и впервые за долгие годы почувствовал… слабость. Не физическую — он всё ещё мог сражаться, всё ещё был опасен. Но что-то внутри было разрушено.
Морвен знал.
Он знал, что нельзя просто разорвать связь, созданную Кровавым контрактом. Алмаз требовал баланса — душа за душу, боль за боль. И когда Морвен унёс Лиру, он оставил Каину ровно половину.
Не свободу.
Надежду.
Потому что нити не исчезли. Они тянулись куда-то в темноту, невидимые, но осязаемые. Как тончайшая паутина, дрожащая в ветре. Каин сжал кулаки.
Он чувствовал её.
Где-то далеко, за стенами этой проклятой башни, Лира ещё дышала. Её сердце билось — и его собственное отвечало глухим, неровным эхом.
Но Морвен не просто так был Главным Злодеем.
Он не стал убивать Каина.
Он сделал хуже.
Оставил его живым.
Чтобы тот страдал.
Чтобы бежал по следам, как загнанный зверь.
Чтобы в конце концов приполз к его ногам — и тогда Морвен мог бы раздавить его на глазах у Лиры.
Каин вышел из башни. Дождь уже кончился, но небо оставалось свинцовым, как будто мир замер в ожидании.
Он шёл.
Потому что алмаз, даже разорванный, всё ещё связывал их.
Потому что где-то там Лира боролась.
И потому что если она падёт — он узнает.
И тогда…
Тогда он сожжёт этот мир дотла, лишь бы добраться до Морвена.
Но пока…
Он был всего лишь тенью.
Без неё.
#primavera #вершителивоплей #следуй_за_штормом
