Все описанные события и персонажи вымышлены. Любые сходства с реальными событиями случайны.
Женщина поднялась, положив сигарету в стоящую на столике пепельницу, и подошла к Андрею, всматриваясь в его лицо.
— Храни тебя Бог, сынок! — Женщина коснулась руки молодого человека.
— Пол, у меня есть некоторые дела, — Дора улыбнулась. — Уделю тебе время минут через двадцать.
— Спасибо! — кивнул Андрей. — Мария, можно задать вам несколько вопросов?
— Конечно, — женщина улыбнулась.
— Пол, только не расспрашивай маму обо мне, — смеясь, Дора вышла из комнаты.
Женщина присела на диван, с интересом рассматривая присевшего в кресло напротив Андрея.
— Ты хочешь расспросить меня о Доре?
— Не только… Вы — мама женщины, ставшей легендарным команданте, и то, что вам пришлось пережить за эти годы, трудно представить.
— Никогда не думала, что моя дочь станет партизанкой, — улыбнулась женщина. — Дора росла милой, послушной девочкой, но если требовалось, всегда проявляла характер. В семьдесят втором, сразу после землетрясения, старшие школьники вели перепись всех эвакуированных из Манагуа. Тогда я думала, что это действительно перепись выживших, но всё оказалось сложнее. Школьники разговаривали с людьми, выясняя, в каких условиях они жили и как живут во временных лагерях. В общем, они собрали огромный пласт информации о нищенском состоянии народа. Спустя несколько месяцев ничего не менялось: власти не собирались восстанавливать город, да и снабжение в лагерях сильно сократилось. Люди самостоятельно начали возвращаться в столицу, строили хижины, пытались наладить хоть какой-то быт, но главной проблемой было найти работу. Дора решила поступать в Леонский университет. Скажу честно, была против — ведь университет Леона считался рассадником радикально настроенных студентов. Объясняла дочери, что не стоит связываться со смутьянами, а лучше окончить университет, получить профессию… Дора кивала, соглашалась… — Взяв пачку сигарет со столика, Мария закурила. — Два года прошли спокойно. Дора была дома, когда поступило сообщение, что захвачен особняк «Чемы» Кастильо. Я посмотрела на счастливое лицо дочери и поняла, что она знает, кто это сделал…
— И какова была ваша реакция? — Андрей с интересом смотрел на женщину.
— Как и у всех матерей… Я испугалась, — Мария грустно улыбнулась. — Мне было страшно за дочь, но и говорить с ней об этом тоже было страшно. Моё сердце разрывалось… Так и жила до четвёртого января тысяча девятьсот семьдесят шестого. В тот день, проснувшись утром, я не увидела дочь. В её комнате, на письменном столе, лежала записка, в которой Дора просила прощения за доставленную боль. Просила не искать её, так как это опасно для нас и для неё. Она написала, что является членом СФНО и ушла в горы — бороться с Сомосой с оружием в руках… Незадолго до этого Дора проходила практику в больнице и впервые приняла роды. Это настолько потрясло её, что она написала рассказ, назвав его «Новая жизнь». Конверт с написанным лежал на столе, хотя до этого она стеснялась дать мне почитать. Все эти годы я храню этот конверт. Ох, как у тебя вспыхнули глаза… — засмеялась женщина.
— Дора раскрывается для меня с неизвестной стороны, — улыбнулся Андрей. — Ведь она не любит рассказывать о себе.
— Приходи в гости, дам почитать, — улыбнулась Мария. — Только Доре не говори…
— Это же личное, неудобно, — качнул головой Андрей.
— Но ведь ты никому не расскажешь… — засмеялась женщина. — Два с половиной года мы ничего не знали о Доре. Все это время меня терзали вопросы: где моя девочка? Как она питается? Каждое утро я подходила к двери нашего дома с надеждой, что друзья дочери подсунули под дверь записку… Мне бы хватило всего короткой записки со словами: «Мама, я в порядке». Но ни записок, ни каких-либо других весточек не было. — Женщина быстро заморгала, глаза повлажнели. — Это были два с половиной года кошмара. Дважды мне доводилось слышать на улице, что моя дочь погибла в горах на севере. Потом я узнала, что Дора участвовала в захвате Национального дворца. Я радовалась, что моя дочь жива, и плакала, потому что ей приходится проходить через подобные испытания. И опять наступили дни, когда я не знала, где Дора. В июне семьдесят девятого раздался телефонный звонок, и мужской голос сообщил мне, что необходимо прийти в морг, забрать тело Доры. Внутри все оборвалось… — Женщина затушила истлевшую сигарету и закурила новую. — На подкашивающихся ногах пришла в морг — это оказалась не Дора… От сердца отлегло. Но, придя домой, снова раздался звонок, и мне сообщили, что в морге есть еще одно тело девушки, и это наверняка Дора… — Смахнув побежавшую по щеке слезу, женщина глубоко затянулась дымом сигареты, выпустив облако сизого дыма, тряхнула головой. — Снова направилась в морг — и снова это оказалась не Дора.
— Идания… — тихо произнес Андрей.
— Да… Позже я узнала, что одну из девушек звали Идания, а вторую — Арасели. Ты знал ее?
— Мы познакомились в мой первый приезд в Никарагуа, в тот день ее ранило… — вздохнул Андрей.
— С Дорой мы встретились только двадцать второго июля семьдесят девятого. Она забежала всего на несколько минут, обняла меня и отца, поцеловала младшего брата и снова исчезла на несколько дней, а я сходила с ума. Сейчас все наладилось: дочь может просто заехать на обед… Но каждый раз не могу насмотреться на нее.
— Дора очень смелая, — улыбнулся Андрей.
— Но как ни крути, она женщина. Надеюсь, она встретит того единственного, и они подарят нам с мужем внуков!
— Спасибо вам за рассказ и за дочь!
Законченные произведения (Журналист в процессе, но с опережением) вы можете читать на площадках Boosty (100 рублей в месяц) и Author Today. Желающие угостить автора кофе могут воспользоваться кнопкой «Поддержать», размещённой внизу каждой статьи справа.