Надежда слушала, как в коридоре упорно звенит телефон, но не спешила снимать трубку. Ей казалось, что в этом звонке нет ничего хорошего: наверняка Денис, снова пытается «объяснить», «всё разложить по полочкам» и попросить прощения. А ведь только пару дней назад он уверял её, что больше никаких измен не будет, что всё осталось в прошлом. Она ему поверила, заглушив внутренний голос, кричащий о том, что доверять ему — значит наступить на те же грабли.
Телефон всё звонил и звонил. Надежда вздохнула и пошла к аппарату. Четыре звонка уже сорвало. Она села на стул рядом с тумбочкой и взяла трубку.
— Да? — её голос звучал глухо, словно сквозь вату.
— Надя, прости, — знакомый голос звучал напряжённо. — Я хотел узнать, как ты. И... нет, я не буду оправдываться, просто хотел извиниться ещё раз.
Она выдохнула, прикрывая глаза. Вот и началось. Он снова говорит о прощении, словно ничего не случилось. Но её сердце — уже не то, что неделю назад. Сейчас оно, как будто обожжённое, не верит его словам.
— Как я? — переспросила она безжизненно. — Пытаюсь жить дальше, Денис. Без твоих обещаний.
На том конце повисла короткая пауза.
— Но ты же сказала, что мы попробуем. Что я могу вернуться.
— Сказала, что попробуем, — кивнула Надежда, сама удивляясь, что продолжает этот разговор. — Да, я дала тебе шанс. А потом... потом ты вернулся. И мы снова стали жить вместе. А потом ты всё повторил. Привёл её, свою... «подругу», как ты сам называешь. Ты даже не пытался скрыть, что снова с ней общался.
— Ничего такого не было, — оборвал он поспешно. — Просто она зашла, я хотел договориться, как... Господи, да не была она у меня любовницей снова, клянусь!
— Я видела её туфли в прихожей, — сказала Надежда, чувствуя, как сжимается сердце. — И слышала её голос. Можешь отрицать сколько угодно, но я была дома.
Денис запнулся, стало слышно, как он шумно выдыхает.
— Я пытался объяснить, но ты убежала, хлопнув дверью. Я хотел объясниться...
— Извинения не работают, когда они не настоящие, — холодно сказала Надежда. — Ты просил прощения уже несколько раз, помнишь? Месяц назад, два месяца назад... и каждый раз потом повторял то же самое. Я больше не верю, Денис.
Он тяжело выдохнул:
— Но я... я тебя люблю. Прошу, позволь мне всё исправить. Я же ради тебя готов на всё, просто... ну, сорвался. Ошибся.
Ей захотелось крикнуть, что эта «ошибка» не может повторяться столько раз. Но зачем кричать? Она слишком утомлена всеми этими бурями и слезами. Слишком много времени потратила, снова и снова пытаясь понять, простить, оправдать.
— Хватит, — сказала она вдруг удивительно спокойно даже для себя. — Я не хочу больше ничего слышать. Прощай, Денис.
И положила трубку. Тишина в квартире показалась болезненно напряжённой. Она вздрогнула, провела рукой по лбу. Сколько раз она уже ставила точку, думала: «Всё, теперь точно уйду». Но затем он появлялся, клялся в любви, плакал, просил шанс, и она уступала, надеясь, что этот человек изменится. Была готова простить измену, глядя в его полные раскаяния глаза. Но оказалось, что он не раскаивался, а просто хотел сохранить удобный для себя формат: жить с ней и продолжать бегать к любовнице.
Оглядев комнату, Надежда отметила, как она изменилась со времени, когда они съехались. Раньше тут всё было пропитано его присутствием — кроссовки в прихожей, спальные принадлежности, одежда, брошенная на стульях. Теперь она убрала и вымыла всё, словно смывала следы его лжи. Оставалось лишь убрать из памяти его улыбки и promises.
Кто-то настойчиво позвонил в дверь. Надежда поёжилась: уж не Денис ли примчался лично? Сжав губы, она пошла и посмотрела в глазок. К большому облегчению, увидела подругу — Ирину. Открыв, призналась самой себе, что рада её видеть.
— Привет, — Ирина сочувственно заглянула в глаза подруге. — Я подозревала, что сейчас тебе не до радости. Слышала, он пытался к тебе ворваться?
— Звонил только, — Надежда пригласила гостью в коридор. — Спасибо, что пришла. Я... не очень держусь.
Они прошли на кухню, где Надежда достала чашки и пакет с печеньем. Ирина молча начала помогать, налила кипяток, пока подруга села за стол, опустив взгляд.
— Рассказывай, — мягко попросила Ирина, садясь напротив. — Если хочешь, конечно.
Надежда провела ладонью по глазам:
— Очередной круг. Он пришёл недели две назад, вымолил прощение. Якобы «всё понял, на коленях ползал». Обещал, что порвёт с той женщиной, что они ошибочно продолжали общение, но теперь всё — конец. И я, дура, пожалела его. Позволила вернуться.
Ирина стиснула губы:
— И?
— И через несколько дней я прихожу домой с работы раньше, а у нас в квартире чьи-то женские туфли стоят. Слышу в спальне голоса. Он мне, конечно, попытался потом наврать, что она зашла лишь на пару минут поговорить. Но это смехотворно. Я сама услышала, как она хихикает, зовёт его. Он просил прощения, а потом снова привёл её.
Ирина покачала головой:
— Бог ты мой... Сколько можно. Он явно не считает твои чувства важными.
— Да, — тихо ответила Надежда. — И я только сейчас поняла, что всё это время сама себя обманывала. Считала, что, может, я что-то недодаю ему, недолюбливаю, и потому он бегает к другой. Но нет, дело в нём.
Ирина осторожно подалась вперёд, коснулась руки подруги:
— Разве ты не видишь, что он просто пользуется твоей добротой? Ему удобно. Чего бы не жить с одной женщиной, не бегать к другой, если первая всё простит?
Надежда смахнула слёзы:
— Слишком долго я жила в надежде, что любовь спасёт всё. А получается, он сам не хочет спасаться.
Ирина подала носовой платок:
— Хочешь, я помогу тебе собрать его вещи? Чтобы он не имел повода снова приходить?
Надежда на миг улыбнулась сквозь слёзы:
— Я уже собрала и выставила в коридор, когда увидела её туфли. Знала, что иначе я сама могу сорваться и простить. А так пусть видит, что тут ему не место.
— Правильно, — кивнула подруга. — Не поддавайся. Он будет ещё плакать, просить, сочинять... Но ведь ты понимаешь, что это бесконечный цикл?
Надежда вздохнула, чувствуя, как в груди чуть разжимается этот узел боли. Она знала, что подруга права. Весь этот цикл извинений и новых измен повторялся уже не в первый раз.
— Боюсь, — призналась она, — боюсь, что сама растаю и снова пущу. Но я не могу больше. Это уже отравляет мне жизнь. Ночами не сплю, на работе не могу сосредоточиться.
Ирина провела рукой по плечу Надежды:
— Если надумает ломиться, позови меня. Я приду, выгоним его. И никто не осудит тебя за то, что ты решила порвать с ним. Сама видишь: он не меняется.
Надежда молча кивнула. Она видела в глазах подруги тёплую поддержку. Поняла, что не одна, и это придавало сил.
Вечером, когда Ирина ушла, Надежда собрала свою волю, села на диван и начала чинно разбирать старые фотографии на телефоне. Везде Денис, счастливые снимки с их первой встречи, с праздников. Она долго смотрела и наконец решила всё удалить. Выделила одной командой — и стерла. Сердце вздрогнуло, но потом наступила лёгкая пустота. Может, потом будет больнее, но сейчас она хотела вычеркнуть его следы, не держаться за воспоминания.
Снова зазвонил телефон. Надежда вздрогнула, проверила: тот же номер. Внутри всё стянулось. Но у неё уже не было сил слушать. Она нажала «сброс». Потом ещё дважды звонок повторился, и она снова сбросила. Губы дрожали, но она приняла решение: не говорить с ним. На третий раз телефон замолк. И Надежда чуть выпрямилась, чувствуя слабую гордость за себя. Может, впервые она действительно даёт отпор.
Однако наутро, выйдя из дома к автобусной остановке, она увидела Дениса: он стоял, прислонившись к её подъезду, с букетом цветов и потухшим видом. Надежда замерла, чувствуя, как внутри оживает паника. Но потом сделала глубокий вдох и пошла к нему.
— Надя, выслушай меня, — начал он, протягивая цветы. — Я же не хотел... Это всё вышло случайно. Я дурак.
Она холодно взглянула:
— Я очень спешу. И, честно говоря, не собираюсь слушать.
Он попытался взять её за руку:
— Прости, пожалуйста. Я без тебя не могу. Я всё исправлю, клянусь!
— Ты это уже говорил, — отдёрнула она руку, глядя в сторону. — Не надо мне никаких клятв. Мне хватило увидеть, как ты приводишь её к нам домой. Да после всех извинений! Для меня всё ясно.
— Это была ошибка! — вскричал он. — Она сама пришла, я не мог её выгнать грубо, вот и...
Надежда крепче сжала ручку своей сумки:
— А сам потом, наверное, предложил ей чай, вина? Раз уж пришла?
Он покраснел:
— Да нет же... Или да, мы посидели... Но я не собирался ничего плохого!
— Хватит, — оборвала Надежда. — Я уже опоздаю.
Она протиснулась мимо него, не взяв цветов. Он успел крикнуть вслед:
— Пожалуйста, Надя, дай шанс!
Она не ответила. В груди стучала боль, руки дрожали. Но ей было нужно дойти до остановки, сесть в автобус, ехать на работу. Всё это держало её в реальности. Если бы она сейчас уступила, он бы пошёл за ней, придумывая очередные истории о том, почему всё произошло. Но незачем. Она уже прожила сто таких историй.
Весь день на работе прошёл в туманной рассеянности. Надежда машинально выполняла задачи, принимала звонки, улыбалась клиентам, но мысли возвращались к утренней сцене. Он появился и просил прощения. А затем снова соврал про свою любовницу. Или не соврал? Какая разница. Она устала анализировать. Говорить правду ему или нет — уже неважно.
В обеденный перерыв ей написала Ирина: «Он звонил мне, клянчит твой адрес. Я не дала. Держишься?» Надежда ответила: «Держусь. Всё хорошо.» Хотя внутри всё горело. Но знала: ей нужно продолжать держать дистанцию.
После работы к подъезду она шла с опаской, оглядываясь. Не хотелось снова встречи. Но Дениса там не оказалось, у крыльца сидели лишь подростки, курившие что-то. Надежда прошла мимо, подъехала на лифте к своей двери. Пусто и тихо. С одной стороны, облегчение, что не придётся отбиваться, с другой — щемящее чувство. Всё-таки часть души надеялась, что он поймёт, раскается по-настоящему, перестанет врать. Но это лишь наивная мечта.
На третий день Надежда почувствовала, что начинает потихоньку оживать без его звонков и присутствия. Даже дышала как-то легче. Но вечером в дверь позвонили. Снова он? Она насторожилась, прижалась к глазку. Увидела другую фигуру — его мать. Точнее, потенциальная свекровь, хотя они не были женаты официально. Чуть поколебавшись, открыла.
— Здравствуйте, — женщина вошла с серьёзным лицом, держа в руках пакет. — Надя, я не собираюсь мешать, просто хотела поговорить, без скандалов.
Она пропустила её внутрь, жестом предложив присесть на кухне. Бывшая (или потенциальная) свекровь всё равно старалась быть приветливой, видно, что занята тяжёлыми мыслями. Села на стул, посмотрела в глаза Надежде:
— Денис мне всё рассказал. Не всё, конечно, но общую суть, что ты его выгнала. Он, конечно, расплакался — говорит, что виноват, а ты не хочешь слушать. Надюша, неужели вы не можете помириться? Он же любит тебя, пусть и натворил глупостей.
Надежда пригладила волосы, чувствуя, как внутри всё снова сжимается:
— Сколько раз он уже «любил», а затем бегал к ней? Я устала.
Женщина пожала плечами:
— Понимаю, только ведь жизнь коротка, стоит ли рубить с плеча? Человек просит прощения.
— Он просил прощения уже много раз, — тихо повторила Надежда. — Но потом снова приводит любовницу. Это не ошибка на один раз, это образ жизни.
— Да, наверное, он слаб, — свекровь слегка ссутулилась. — Но всё-таки жить без тебя не может, говорит, что ты — луч света. Может, прости его?
Надежда горько посмотрела в пол:
— Знаете, я бы хотела, чтобы он меня ценил. А получается, что я лишь запасной вариант для него. Извините, но больше не могу.
Женщина вздохнула, пытаясь понять. Потом встала, достала пакет, протянула Надежде:
— Тут вещи, которые он забыл у вас раньше. Я нашла у себя его рубашки, которые ты ему подарила. Думала, вдруг тебе пригодится. Ладно, не буду давить. Просто вспомни, что Денис — не чужой человек.
Надежда взяла пакет, чувствуя, как сердце колко стучит:
— Мне жаль, но я не готова к продолжению отношений. Спасибо, что зашли.
Свекровь кивнула и ушла, оставив после себя горький шлейф воспоминаний. Надежда посмотрела на пакет: рубашки, которые дарила когда-то с любовью, теперь казались символом его вранья и её боли. Убрав пакет в шкаф, Надежда подумала, что, возможно, продаст их куда-нибудь или выбросит, не в силах смотреть на них.
Так тянулись дни. Иногда он звонил, но она не отвечала. В мессенджере писала коротко: «Нет», «Не хочу». Он присылал длинные извинения, утверждал, что больше никаких «гостей» у него не было. Но Надежда уже знала, как легко он обманет всё снова. Сначала просит прощения, а потом снова приведёт любовницу. Точка. Зачем наступать на те же грабли?
Всё чаще Надежда ощущала, что сердце начинает отпускать боль. Она стала ездить к родителям по выходным, занялась рисованием — мечтала о творчестве ещё с юности, но всегда «не было времени». Теперь время нашлось. Работала честно, но без надрыва. Подруги отмечали, что в глазах у неё появилась новая уверенность, хоть и грусть иногда проскальзывает.
Однажды вечером подруга Ирина позвала её в кафе:
— Пошли, встряхнёмся, встретимся с однокурсниками, вспомним весёлые времена. А то засидишься в одиночестве.
Надежда долго собиралась, но в итоге пошла. Ей понравилось ощущение, что никто не требует отчёта, не ждёт дома с претензиями. В кафе встретила старых знакомых, улыбалась, смеялась шуткам. Да, где-то в глубине всё ещё болело, но она чувствовала, что живёт.
По дороге назад ей написал Денис: «Знаю, что в кафе — можно я подъеду, отвезу домой?» Надежда посмотрела на экран, закрыла глаза. Нет, не нужно. Она ответила: «Не надо, я сама доберусь». И не стала ждать его реакцию. Сердце у неё не екнуло, лишь тихо, ровно: она уже не жаждала его внимания.
Через месяц после расставания однажды утром в дверь её квартиры позвонили. Надежда открыла и увидела его, бледного, с усталым взглядом.
— Прости, что без предупреждения, — сказал он негромко. — Можно зайти?
Она оцепенела. Но потом раздвинулась, пропустила его на порог. В голове крутилось: а вдруг что-то случилось?
— Садись, — предложила она, указывая на табурет на кухне. — Что у тебя?
Он опустил глаза:
— Я... просто хотел ещё раз сказать, как жалею, что всё разрушил. У меня ничего не клеится, я понимаю, что сам всё испортил.
Надежда стояла у стены, скрестив руки на груди, молча слушая.
— Я уже и не знаю, для чего пришёл. Может, просто посмотреть на тебя, — он горько усмехнулся. — Тебе, наверно, всё равно.
— Да, мне уже всё равно, — безжалостно подтвердила она. — Слишком поздно.
Он вздохнул, смял в руках какую-то бумажку.
— Понимаю. Прости за всё... Но, может, мы хотя бы останемся друзьями?
Надежда вздохнула:
— Не думаю, что это нужно. Мы не дети. У меня своя жизнь, у тебя своя. Давай обойдёмся без «дружбы» после всего.
На миг их взгляды встретились. Надежда ощутила, как в ней ничего больше не дрогнуло. Не любовь, не жалость — пустота.
— Я... ладно, — Денис выдавил из себя неловкую улыбку. — Ухожу. Будь счастлива. Хочу, чтобы у тебя всё сложилось.
— Спасибо, — ответила она, невозмутимо провожая его до двери.
Когда он ушёл, Надежда не стала плакать, не стала корить себя. Просто ощутила, что внутри её уже нет прежнего сомнения. Она поступила правильно, защитив своё сердце. Его слова больше не имеют власти, даже если он вдруг снова бы попросил прощения, всё равно привёл бы любовницу. Она не глупая — догадалась, что это система, а не случайный проступок.
На следующий день подруга Ирина написала ей: «Молодец, что не поддалась. Горжусь тобой.» Надежда улыбнулась, набирая ответ: «Да, время всё расставляет. Я свободна.» И действительно, впервые за долгие месяцы чувствовала лёгкость, словно камень упал с груди.
Прошло ещё несколько недель, всё шло своей чередой. Надежда уже не вспоминала о Денисе, кроме редких моментов, когда видела парочку на улице и в груди что-то кольнуло: «Как хорошо, что я вышла из этого круга.» Спала лучше, реже просыпалась в слезах. Понемногу научилась радоваться простым вещам: рассвету за окном, тёплому чаю вечерами, новым планам на будущее.
Однажды, листая свои фото в галерее, она увидела случайный кадр: её рука в руке Дениса, когда они ездили за город. Когда-то она смотрела на это фото с тоской, но сейчас посмотрела спокойно, будто видела чужих людей. Потом удалила снимок, не испытывая боль.
Вечером позвонила Ирина, чтобы рассказать новости: «Слышала, Денис с кем-то встречается, может, даже женится — вроде та самая любовница. Не знаю, правда или нет.» Надежда молча улыбнулась и пожала плечами, хотя подруга не видела. Ей стало спокойно — это уже не касалось её. Сказала:
— Пусть будет счастлив, если это возможно. Мне всё равно.
Ирина рассмеялась:
— Вот и хорошо, что у тебя всё наладилось.
Надежда почувствовала благодарность к судьбе, к себе самой, что вырвалась из этого удушающего круга. Теперь она может идти вперёд, не боясь новых чувств или одиночества. Главное — не допускать, чтобы ей снова помыкали или использовали. И она знала, что больше никогда не позволит человеку, который «просит прощения, а потом снова приводит любовницу», остаться в её жизни.
В выходной утреннее солнце заглядывало в окно, и Надежда потянулась, вставая с постели. Заварила себе кофе, вышла на балкон, чувствуя, что что-то прекрасное начинается: свобода от постоянных обид и бесплодных надежд. Она понимала, что всё ещё может быть тяжело, но знала одно: она уже никогда не согласится на отношения, где прощения просят лишь для того, чтобы снова предать. И в этом твёрдом решении она находила и спокойствие, и радость.