Катя с тоской смотрела на часы. Мастер уж очень долго колдовал над ее волосами. Смешно. На голове три волосины, а возни с ними столько, как будто у Кати коса до пояса. Красота требует жертв. На свадьбе сына нужно быть «на высоте». Не хочется выглядеть, как деревенская хабалка.
В соседней комнате зависла постоянная клиентка, расфуфыренная дамочка. Парикмахер делал ей укладку, а она щебетала, щебетала, щебетала… Такую несла пургу, что Катя, человек, никаким боком к этой бабочке не относящийся, испытывала натуральный испанский стыд. Хотелось заткнуть этой идиотке рот, дабы не позорилась и не выносила мозг мастеру.
Шестнадцать часов на ногах, до последнего клиента — пытка. Еще ведь надо что-то изобразить, что-то придумать с прической, чтобы клиентка выглядела на все сто! Не проще ли закрыть свой рот? Не проще. Она, видите ли, заплатила. Ей, видите ли, за деньги обязаны ноги мыть и воду пить. Она, видите ли, так снимает стресс. Стерва.
Катя тоже платила деньги. Но она относилась к «лапочкам». Или проще — лохушкам. Продавцы на рынке задирали цены, зная — такие купят их товар без звука, даже не пытаясь поторговаться. Доктора платной клиники, кое-как осмотрев такую больную, сверх положенных лекарств, выписывали ненужные БАДы по немыслимой цене — возьмут, как миленькие! Катю везде обсчитывали, обвешивали, облапошивали самым наглым способом. А она, дурочка, еще и спасибо говорила. Удобный человек. Чуткий.
Сын пошел по маминым стопам. Такой же чуткий и безобидный. Перед хамами терялся и краснел. Женщин не обижал. Уважал старших. Вел себя так, как мама учила с детства: никому не досаждать, никого не оскорблять. Ему бы девушку тихую и милую — получилась бы интеллигентная пара, до смерти друг друга по имени отчеству величавшая. Но судьба распределила по своему: в Алешку влюбилась огонь-девица, деревенская Полинка. И где он умудрился ее найти?
Умудрился. Классика! Полинка продавала пирожки в ларечке «Мельница». Лешка увидал Полинку и пропал. Такая сочная, горластая, смешливая. Смех у Поли был, и правда, заразительный. Лешка глазел на нее, пока Полинка хлесталась с кем-то по мобильному и хохотала, и улыбался, пока Полька не крикнула:
— Че уставился? Рви отсюда!
Прямо, как Любка из Военно-полевого романа.
А Лешка не ушел. Лешка приходил теперь каждый день. Катя не могла понять, зачем им столько пирогов, а сын носил, и носил их. И они сохли, и сохли — куда столько семье, состоящей из двух человек.
А потом Лешка привел домой Полинку. И стало ясно — Полина — навсегда. На всю жизнь. Вот это чучело в узенькой юбочке, с двумя извилинами в голове — любовь всей Лешкиной жизни. . . ДОЧИТАТЬ НА БУСТИ>>