Свою карьеру в области культуры я начинал как классический экскурсовод и гид-переводчик. Однако, последние несколько лет позиционирую себя в качестве арт-медиатора. В этом тексте я поделюсь своими рефлексиями по поводу моей профессии. Сразу скажу: в мои намерения не входит предложить некую идеальную модель проведения экскурсий. В конечном счёте, то что объединяет всех арт-медиаторов – это готовность, а главное – желание – включить посетителя музея в процесс осмысления художественных произведений, то есть по сути – активизировать его мыслительную деятельность, которая в рамках классических экскурсий по умолчанию ограничена рамками пассивного восприятия сплошного потока информации, исходящего от экскурсовода.
Медиатор – это не просто проводник в мир искусства. Медиатор – значит посредник, и я бы использовал слово медиум, не будь оно столь тесно связано с так называемыми оккультными практиками, вроде вызывания духов и т.д. Однако, в аллегорическом смысле оно нам достаточно хорошо подходит. Ведь по факту, арт-медиатор стремится таким образом организовать процесс встречи группы туристов с артефактом искусства, чтобы в пространстве беседы, которое я также называю полем понимания, возникли духи причастных к предмету искусства тем. Духи психологии, религии, геополитики, мифа, истории и т.д.
В чём принципиальное отличие классической экскурсии от арт-медиации? Если кратко: экскурсовод лишь показывает и рассказывает, а медиатор, пользуясь показом и рассказом как базовыми, но отнюдь не единственными инструментами общения – организует полилог, насыщенную коммуникацию по поводу того или иного музейного артефакта. В коммуникации виртуальным образом участвуют акторы разных пространственно-временных сфер: автор произведения, известные комментаторы его творчества, сама вещь как относительно независимый от интенции автора феномен бытия, медиатор, клиент-посетитель. Хотелось бы привлекать к обсуждению и смотрителей музея, но у них - другая зона ответственности и приоритеты.
Важно, что принципиальная - и в значительной степени неизбывная - недоразгаданность произведения искусства обеспечивает легитимность всяческих попыток его независимой трактовки. Дело не упирается в преследование пресловутой “объективности” всех аспектов обсуждаемого произведения искусства. Объём достижимой объективности при общении с артефактом ограничен. Это не является поводом отказываться от этого необходимого минимума. Напротив, вокруг скопления достоверных фактов как некоего ядра мы можем выстраивать оболочку обоснованных, разумных – и всё же не аподиктически достоверных, не математически верных – гипотез и предположений.
Действительно, никому не известны скрытые мотивы автора. Часто они бывают скрыты от него самого – речь идёт о т.н. работе бессознательного, личного или коллективного. Причём, если коллективное бессознательное, по Юнгу – это общечеловеческая духовная область обитания архетипов, неких всеобщих символов, то коллективным неосознаваемым – позволим себе несколько неуклюжий неологизм – мы могли бы назвать те общие для художника и всех его современников обстоятельства эпохи, которые должны были так или иначе присутствовать в жизненном мире, в поле восприятия творца, и порой контрабандой, помимо осознанного намерения автора, проникать в его творческий опыт, и влиять на его финальный результат – то есть на произведение искусства.
Дух времени, “идеи, носящиеся, порхающие в воздухе” – не относятся к трансцендентной сфере. Это область интеллектуальных трендов, модных тем, изысканных теорий (как строго научных, так и метафизических), пропагандистских клише и навязчивой рекламы. Желательно отличать – хотя бы в теории, если на практике это различие слишком неуловимо – их подспудное влияние на автора от добровольного использования этих трендов попавшим под их обаяние творцом.
Бывает, что человек испытывает желание коснуться той или иной темы во время общения, однако он затрудняется дать ей ход, справедливо опасаясь её неуместности для текущего дискурса, для разворачиваемого в контексте той или ной картины разговора. Моя задача как арт-медиатора – вписать озарения посетителя в разумный контекст. Озарение может быть критическим, ассоциативным, абстрагированно философским. Сути дела это не меняет. Мы рассматриваем произведение искусства как символ. Оно – не застывший факт, а феномен, начинающий по-настоящему бытийствовать именно в те минуты, когда мы включаемся в работу по его осмыслению. Не только мы ждём встречи с картинами. Они тоже, фигурально выражаясь, ждут нас.
Я – медиатор. Посредник между миром идей – своих, клиентских, комментаторских - и миром вещей – тех самых предметов искусства. Посредник, в том числе, между разными идеями, которые находят своё место в контексте предмета искусства как некого опорного пункта, точки отсчёта. Достижение окончательного и бесповоротного “Объективного понимания” не должно стать навязчивой идеей. Грубо говоря, нет двух людей, которые понимали хоть что-нибудь в этом мире с абсолютной идентичностью. Поэтому нам не очень интересны искусствоведческие, исторические, философские, научные шаблоны.
Арт-медиатор – это стадия эволюции экскурсовода, на которой он перестаёт быть лишь механическим транслятором знания, и становится регулятором дискуссии, заботливым садовником органического общения. Если угодно – модератором дискурса. Медиатор – это импровизатор. Он – не кукловод, который заранее планирует “от и до”, какие вопросы он задаст своим гостям, чтобы оживить дискуссию (впрочем, такой полу-механический подход тоже практикуется в нашей сфере), и какие темы затронет. В качестве каркаса всё это полезно, но нужно решиться оставить шанс негаданному моменту рождения нового знания, новой мысли, новой эмоции, не только клиентской, но и своей собственной. Не нужно стесняться быть удивлённым, озадаченным. Медиатор не должен бояться понять что-то новое вместе со своими гостями. Это не подорвёт его авторитет в качестве специалиста. Напротив – это одна из его задач в качестве именно медиатора (а не лектора - экскурсовода) – дать шанс случиться уникальному опыту совместного творческого постижения.
Конечно, в качестве априорного смыслового каркаса выступает маршрут прогулки и конкретная последовательность созерцаемых произведений. Скажу больше: медиатор, то есть ведущий, мастер интеллектуальной церемонии, всегда должен иметь в голове список потенциальных подтем. Но это лишь скелет, балансирующая анатомия музейной прогулки. Мясо арт-медиации предстоит нарастить совместными усилиями. Ценность медиации – не только интеллектуальная, но и социальная. Медиатор должен быть мастером общения, и развивать в себе навыки сочувствия, эмпатии и внимания.
Мы отдаём себе отчёт в том, что зона ответственности арт-медиатора объективно превышает зону ответственности клиента. Те полномочия, которые получает мастер медиаций в силу самого желания клиента - за деньги - получить опыт вдумчивой встречи с искусством, автоматически обязывают медиатора к неусыпной активности. Просто эта активность не должна быть подавляющей. Ошибочно, кроме того, считать медиатора лишь донором энергии и знания, несмотря на всю его профессиональную “заряженность”.
Принципиальная задача арт-медиатора – сподвигнуть – или спровоцировать - гостя на собственную активность. Значит, медиатор – это мотиватор – или провокатор позитивного толка. Ум человека таит в себе множество скрытых сокровищ. Прочитанные когда-то книги, увиденные картины и просмотренные сериалы, усвоенный концепты и понятия, личный профессиональный и житейский опыт. Задача медиатора – создать оранжерейные условия для проявления этих знаний, и их последующей интеграции в поле полилога. Медиатор должен помнить, что ему сказали, условно час назад, в самом начале экскурсии, по поводу одной картины, чтобы вспомнить это, при необходимости в контексте другого произведения – и тем самым поддержать мыслительный процесс посетителя, связать моменты встречи в перекликающееся, осмысленное целое.
Эти отдельные мысли, эти ветви Мышления должны быть привиты к общему древу дискурса. Свободно, элегантно и умело. Позитивная провокация клиентов заключается в том, чтобы создать настолько живую и эмоционально комфортную атмосферу прогулки и разговора, чтобы гость осмелился вынести на обсуждение собственное, уникальное отношение или понимание, не постеснялся сделать свой вклад в процесс.
Медиатор, на самом деле, в этот момент сталкивается с главным творческим вызовом в своей работе. Он должен позаботиться о высказанном клиентом. Не просто вежливо выслушать, кивнуть головой, и начинать другую тему, а именно встроить клиентские интуиции, догадки, ремарки в открытую, поливалентную структуру дискуссии. Встроить – не значит некритично принять. Медиатор – не соглашатель и не конформист. Девиз “За деньги – да!” – не про него. Однако “любой каприз за ваши деньги” – уже ближе к делу. Медиатор имеет право быть несогласным с "капризом мысли" своего клиента, это - его неотъемлемая опция. Однако, тогда он должен вдумчиво обосновать своё несогласие. Медиатор – это человек-фильтр, или, как уже было сказано выше – регулировщик на сложном перекрёстке пересекающихся интеллектуальных потоков.
Он обладает достаточной компетентностью , чтобы пропустить ту или иную идею, а другую – оставить в ожидании более благоприятного случая для своей реализации. Если такой случай наступит в течение прогулки – прекрасно. Не наступит – не судьба, и не беда.
В своей деятельности мы исходим из предпосылки, что человек тем лучше усваивает некий визуальный/интеллектуальный опыт, чем более активно он включился в процесс мозгового штурма в качестве боевой единицы разума. Медиатор в таком случае – это командир диверсионной группы. Мы закладываем динамит под вагон с банальностью, взрываем заезженные рельсы восприятия.
Медиация – не лекция (хотя может ею стать в результате чрезмерной пассивности и скованности клиентов), а скорее семинар, или лабораторное исследование. Мысли гостей, а также спонтанно возникшие идеи самого медиатора – это вклады. Чем больше мы вложим, тем больше получим. Конечно, как хорошо известно профессиональным финансистам, не каждое вложение ведёт к общему успеху предприятия. Нужен инвестиционный план. Медиатор, обладая им, в режиме live направляет инвестиционные потоки в нужные русла. Медиатор – это экономист смыслов.
В заключение я хочу ещё раз подчеркнуть, что изложенные выше идеи, несмотря на свой теоретический уклон, несут на себе печать моего личного подхода в качестве арт-медиатора и организатора экскурсий. Ваш подход, в случае если вы тоже "экскурсовод", может быть более эмоционально ориентированным, работающим скорее с возникающими чувствами, чем с идеями. Это потребует с вашей стороны существенных психологических компетенций, но всё в данном случае в ваших руках. Арт-медиация в руках мастера, пожалуй, способна стать настоящей арт-терапией.
Всё высказанное мной в данном тексте – не претендует на всеохватность. Всё это является скорее ориентиром, чем программой-минимум, в том числе и для меня самого. Наш подход – это горизонт интегрального взгляда. Работа с предметом искусства как с живым собеседником, который тоже может быть не прав. Мы приходим не в мёртвый мавзолей искусства лобызать святые камни. Мы идём в музей на встречу с живыми феноменами, организуем передвижную, импровизированную фабрику идей, преследуя в качестве потенциальной цели не только образование, просвещение, но и эмоциональное развитие, и прокачку навыков совместного поиска истины.
__________________________________________________________
P.S. Если вам пришёлся по нраву этот, или другие мои тексты на Дзене, приглашаю вас подписаться также на мой телеграм-канал.
Также жду вас на своих арт-медиациях. До новых встреч!