Лина уже два года обитала на четвёртом этаже этого старого панельного дома — одна, с кучей цветов на балконе, которые, честно говоря, больше напоминали джунгли, чем декор. Квартира маленькая, но своя, и тишина там была бы идеальной, если б не эта соседка сверху, Валентина Сергеевна. Бабка, как её тут все звали, но шепотом, потому что она, говорят, могла и в суд подать за слово поперёк. Каждые выходные — топот, как будто она танцует чечётку, или телевизор орет так, что стены дрожат. Лина сначала терпела, думала: ну, старушка, ей скучно. А потом нервы сдали.
Однажды она не выдержала, взлетела на пятый этаж и давай стучать в дверь. «Валентина Сергеевна! Вы что, не понимаете, что у вас над головой живёт человек, а не глухой подвал? Каждый раз, как вы топаете, мне кажется, что у меня потолок рухнет!»
Дверь скрипнула, и вот она — сама хозяйка шума, с перманентно сжатыми губами и взглядом, будто ты ей должен. «А ты, милочка, сама не ангел! — огрызнулась она. — Вчера до полуночи музыку гремела, а я, между прочим, в шесть утра на ноги! Или ты думаешь, что весь мир должен под тебя подстраиваться?»
«Музыку? Да это был один трек на телефоне, и то я быстро выключила! А вы каждый вечер устраиваете тут, прости господи, карнавал!» — Лина уже кипела, голос дрожал.
«Карнавал? Ха! Это ты, небось, с каким-нибудь хахалем там оргии устраиваешь, а я просто по своей квартире хожу!» — Валентина Сергеевна захлопнула дверь так, что эхо по коридору пошло. Лина осталась стоять с открытым ртом, как дура.
Так и началась их война. Лина стала стучать метлой в потолок, когда соседка слишком уж расходилась, а та в ответ включала радио на всю катушку — типа, получай, подруга. Соседи только вздыхали, а бабка Нина из 32-й шептала: «Ох, девки, доиграетесь вы до беды, вот увидите».
Но всё перевернулось, когда Лина случайно узнала, кто такая эта Валентина Сергеевна. Как-то раз в лифте наткнулась на Сашу, старого знакомого, который раньше тут жил. «Лина, ты всё ещё тут? — удивился он. — А ты в курсе, что твоя соседка сверху — мать Артёма?»
Лина замерла. Артём. Её бывший, с которым три года мучилась, пока он не слинял два года назад. Он бросил её, когда она отказалась дать ему бабки на его «гениальный стартап», который, как потом выяснилось, был просто очередной аферой. «Артём, я на двух работах пашу, чтобы квартиру оплачивать, а ты хочешь, чтобы я тебя ещё и кормила?» — кричала она тогда. Он ушёл, хлопнув дверью, и с тех пор — тишина. А теперь, значит, его мама над ней топает.
«Ты шутишь?» — Лина почувствовала, как лицо горит.
«Да нет, серьёзно. Валентина Сергеевна — его мать. Она тут всех терроризирует, а Артём, говорят, свалил куда-то после того, как очередной проект провалился. А она осталась, как памятник своему сыночку».
Лина вернулась домой в ярости. Теперь каждый топот сверху звучал как личное оскорбление. Она вспомнила, как Артём однажды притащил её к матери, и та смотрела на неё, как на мошенницу. «Ты уверена, что она тебе подходит?» — шипела Валентина Сергеевна, а Лина делала вид, что не слышит. Теперь всё сходилось.
На следующий день Лина пошла на открытую битву. Поднялась на пятый, позвонила. Дверь открылась, и Валентина Сергеевна стояла с веником, будто готовилась к атаке.
«Чего тебе? Опять шуметь будешь?» — начала она, но Лина перебила:
«Вы, случайно, не мать Артёма? Того, кто бросил меня два года назад, потому что я не дала ему денег на его дурацкие схемы?»
Соседка замерла, глаза округлились, а потом гневом полыхнули.
«Так это ты та самая Лина? Та, которая сломала моему сыну жизнь?» — Валентина Сергеевна шагнула ближе, тыча веником, как мечом. — Ты его выгнала, унизила, а теперь ещё и мне нервы треплешь!»
«Я его выгнала? Это он меня бросил, когда я сказала, что не буду финансировать его очередную аферу! А вы, видимо, та мама, которая всю жизнь его баловала и думала, что мир должен крутиться вокруг него!»
Кричали они так, что соседи повысовывались, но обе их не замечали. Лина вспомнила, как Артём однажды сказал, что мать всегда его выручала, а Валентина Сергеевна обвинила Лину, что та «использовала» её сына.
«Он говорил, что ты холодная и жадная!» — орала соседка.
«А он говорил, что вы его «спасительница», но на деле вы его просто испортили!» — крикнула Лина.
Война стала личной. Лина писала записки: «Уважаемая, топайте потише, а то ваш сын услышит и решит вернуться». Валентина Сергеевна заливала Линин коврик водой и отвечала: «Если б ты была нормальной, мой сын не ушёл бы!»
Но однажды Лина, возвращаясь поздно, услышала плач за дверью сверху. Хотела пройти, но что-то остановило. Через щель видела, как Валентина Сергеевна сидит с альбомом, плачет: «Где я ошиблась, сынок?» На фото был Артём — молодой, с гитарой, улыбающийся.
Лина замерла. Её гнев растаял. Она вспомнила, как сама рыдала после его ухода, как винила себя. Поняла: обе они — жертвы.
На следующий день оставила под дверью конверт: «Приходите на чай». Валентина Сергеевна, удивившись, спустилась. Сидели за столом, настороженно.
«Зачем ты это?» — спросила соседка, держа чашку, как щит.
«Потому что мы обе дуры, — сказала Лина. — Он нас обеих обманул. Ты думала, он идеальный, а я — что его исправлю. А он просто всех использовал».
Соседка молчала, но в глазах была боль. «Он всегда был такой. Я думала, если защищать, станет лучше. А он хуже», — тихо сказала она.
«А я думала, любовь всё исправит. Но любовь не может исправить лень», — добавила Лина.
Разговаривали всю ночь. Валентина Сергеевна рассказала, как Артём бросил её, когда она отказалась продавать квартиру. Лина — как он обвинял её в жадности, хотя сама еле выживала. Смеялись над своей наивностью, плакали от осознания.
В итоге договорились: Лина не стучит метлой, Валентина — не топает. Стали помогать друг другу: Лина — с покупками, соседка — рецептами. Однажды вместе посмотрели фото Артёма и посмеялись: «Думал, миллионером станет».
Мораль? Иногда враги становятся союзниками, если поймёшь, что вас связывает. А Артём? Пусть где-то там и мечтает.
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!