8, 9 и 10 апреля Мариинский представил премьеру – одноактную постановку Вячеслава Самодурова «Танцсцены» на «Симфонию in C» И. Стравинского. Роман Стравинского с Мариинским театром при этом продолжается, Самодурова - только начинается. Первую работу хореографа для этой труппы объединили еще с двумя балетами на музыку композитора. Соседство «Концертных танцев» Александра Сергеева выглядело при этом уместным, а вот фокинский «Петрушка» концептуально вписался не слишком хорошо, ну да ладно…
Какое решение предложил Вячеслав для непростой, непрограммной, небалетной симфонии Стравинского? Балетмейстер постарался (по его собственным словам из интервью, в моей интерпретации) уйти от прямых художественных ассоциаций и стереотипов, слушать конкретный музыкальный материал и работать с рождающими его образами, не забывая при этом обращать внимание на артистов, которые зачастую (невольно) подсказывают балетмейстерам идеи и хореографию на постановочных репетициях. Уже использованная ранее для балета (Р. Поклитару), но не затасканная музыка позволила, на мой взгляд, хореографу самовыразиться полноценно и свободно.
Несколько слов об объективной стороне происходившего на сцене. Несмотря на отсутствие четких музыкальных тем (как обычно, замененных у Стравинского мотивами, обрывками мелодий, темпоритмическими структурами и игрой тембров), Самодуров эти самые темы в абстрактный танцевальный сюжет ввел. В экспозиции (первой части симфонии, Moderato alla breve) мы увидели трех разных по характеру движения и внешнему виду балерин (10 апреля это были Надежда Батоева, Мэй Нагахиса и Александра Хитеева) в сопровождении каждая своего кордебалета и партнеров. У цикломеновой, одетой в классическую пачку Мэй Нагахисы спутниками были юноши в сиреневых футболках и черных трико под предводительством Филиппа Степина; у одетой в неоклассический легкий газовый тюник Надежды Батоевой – такие же девушки (и двойка солистов); у Александры Хитеевой в черных трусах, сексуальном корсете и с блондинистым хвостом полметра длиной (как у какой-нибудь стриптизерши) – партнер Роман Малышев, тоже в корсете (!) и трико, и сексуально-полуодетый, тоже трясущий конскими хвостами женский кордебалет.
Далее, вполне типично для бессюжетного балета, поставленного на многочастное произведение, Самодуров раздал каждой балерине по отдельной части симфонии для самовыражения. С точки зрения музыкальных образов, их внутренней динамики и звучности, равно как и в балетной части, дело шло по нарастающей. Сначала перед нами в лирическом Larghetto concertante попорхала Н. Батоева, навеявшая мысли о чудесном прошлом балетного театра и идеальных романтических ансамблях. Ее сменила в бодром ритмичном Alegretto М. Нагахиса, игривая, сыплющая трюками, похожими на парафразы Баланчина, увиденного глазами хореографа XXI века. Артистка хорошо услышала музыку, вторила острыми движениями на пальцах ее не менее острым скачущим ритмам, смело бросалась на руки партнеру (Филиппу Степину), заигрывала с мужским кордебалетом. И наконец, апофеозом стало явление в финальном Largo (tempo giusto, alla breve) Александры Хитеевой с Романом Малышевым, слившихся не в танце – в живом пластическом диалоге. Четвертый отрывок, каким его представили артисты (и, конечно, сочинил В. Самодуров) вышел самым притягательным и неожиданно органичным. Проделанная А. Хитеевой и Р. Малышевым череда резких, но музыкальных поддержек и вращений, а также броских изломанных поз и каких-то ускользающих некрасивостей впечатлила больше, чем предыдущие три части (хотя и они были хороши). И почему бы и нет, раз мы живем в мире, где каждый стремится чем-то поразить, зацепить и шокировать в своем телеграм или инстраграм – словами, фото, поступками? Почему в интернете можно, а в балете нельзя? Почему на сцене должно быть что-то другое? Мы все дальше уходим от летящих сильфидных тюников и даже классических пачек, и движение это не остановить. В. Самодуров, на мой взгляд, смог вполне художественно, умно и в меру абстрактно воплотить в своей постановке эстетику и суть нашей сегодняшней творческой и повседневной жизни, а художник по костюмам (Ирэна Белоусова), кстати, ему в этом помогла. Сделав это при полной негласной поддержке Стравинского, который был не просто современен и актуален, а держался на шаг впереди своей эпохи. Вот и А. Хитеева с Р. Малышевым оказались в «Танцсценах» артистами академической труппы, но не абстрактной, а живущей в 2025 году, в эпоху драйва, хайпа, перемен и распада старых ценностей. В изощренном, полном всех возможных pas неоклассики и немного контемпорари танце, они жались друг к другу, наслаждались близостью друг друга, отталкивались друг от друга – и при этом исполняли связную, интересную, развернутую хореографию. Кордебалет кружился вокруг них и выстраивался в замысловатые шеренги, то лежа, то стоя, в таких же вызывающих, беспокойных движениях и позах. А. Хитеева в этой своей роли впервые меня восхитила. Она настолько органично перевоплотилась в современную диву, любующуюся собой, выдумывающую свой визуальный образ, откровенную, эпатажную и яркую, что лучшего и желать нельзя. Р. Малышев стал ей достойным во всех смыслах партнером.
Что я могу сказать в целом? Вячеслав Самодуров меня порадовал и, как говорится, зацепил. В первую очередь, смелостью и непредсказуемостью, во вторую – поисками в сфере танцевального языка, в третью – контактом с музыкой и артистами. Перед ним мы смотрели «Концертные танцы» А. Сергеева – аккуратные, «правильные», не выбивающиеся из традиционных представлений о неоклассике, фантазирующие вокруг не раз виденного и знакомого. В. Самодуров поставил балет не скромный, не обычный и не предсказуемый. За что я ему очень благодарна. Сколько можно переливать из пустого в порожнее, переносить из спектакля в спектакль одни и те же движения, клонировать танцы и образы? Баланчин, думается мне, в свое время тоже удивлял и, возможно, даже возмущал, хотя сегодня мы и превратили его стиль в костенеещую альтернативу классике М. Петипа. А уж как всех возмутил признанный сегодня классиком В. Нижинский... Не буду, конечно, в полном смысле слова ставить В. Самодурова с этими столпами балетного искусства прошлого века. Но он тоже не побоялся (а, может, и не мог мыслить иначе) свою первую работу на Мариинской сцене сделать за пределами, казалось бы, незыблемых традиций и правил. Варнава в свое время тоже пытался идти своим путем, но не в области хореографии, а в сфере постановочных и пластических решений, а вот В. Самодуров покусился на святое – обновление эстетики хореографического содержания. И сделал это не без таланта.
Удалось В. Самодурову не подпасть под давление и авторитет труппы и руководства театра, сохранить независимость, идти от своих ощущений, и при этом показать возможности, технику, художественную восприимчивость и гуттаперчивость одной из лучших балетных трупп мира - через призму наших дней, текущих эмоций, впечатлений и потрясений. Так, кстати, писал «Symphony in C» – и все другие свои произведения - Стравинский.
Что касается меня, то я на «Танцсцены» обязательно схожу еще. Особенно с Александрой Хитеевой. Хочу снова увидеть, как она расхаживает по сцене на пальцах, кидает бесстыдные батманы, падает на руки партнеру, трясет в пируете длиннющим хвостом, надменно демонстрируя свои профессиональные данные и стати. Это было здорово. Замечу, что тут я увидела не только фантазии В. Самодурова, а и влияния извне. Забыть балет Шарон Эяль, который посмотрели, наверное, все профессионалы, с вышагиващими в стиле вог артистками, трудновато. В экспозиции героинь я увидела его мотивы – когда они наступали друг на друга, как диковинные длинноногие птицы, выбрасывая вперед ноги в больших рондах, будто меряясь, кто круче. А в остальном, кроме явно намеренных цитат (вроде бега по кругу трусцой, как у Баланчина в «Рубинах»), в «Танцсценах» оказалось больше оригинального балетного искусства, чем в нескольких подобных постановках за последние два-три года. Не факт, что такой своеобразный спектакль задержится в репертуаре, у нас с этим не все просто. Но на сегодня он стал для меня радостным и достойным впечатлением. С примесью приятного удивления и бодрящей ошарашенности.
В заключение, справедливости (или общественного мнения) ради, скажу, что я увидела не шедевр. Первая часть показалась несколько сумбурной, потому что в нее автор постарался включить разные хореографические отрывки и стили, придуманные для всех последующих разделов симфонии. Наименьшее впечатление не меня произвела вторая часть в исполнении Н. Батоевой, хотя сама она была хороша в летящей, динамичной, широко раскинувшей на пространстве сцены виртуозной хореографии. Несколько вторичной показалась партия Ф. Степина – возможно, продиктованная индивидуальностью танцовщика, повлиявшей на хореографа. И, наконец, не в восторге я была от сценографии. Она выглядела то как спускающиеся с колосников на разной глубине сцены занавеси из металлических (или похожих на металлические) нитей, дробившие и оттенявшие сценический свет, то как линия огромных контровых фонарей, направленных прямо на зал, хотя и не ярких, но отвлекавших от танцующих. К счастью, изыски и поиски художника-постановщика (Алексея Кондратьева) по большому счету не помешали смотреть спектакль, достойный сосредоточенного внимания.