Галина сидела у окна.
Никуда не спешила. Не хотелось.
Прислушивалась к этой... почти физической тишине.
Где-то сквозняк скреб ногтем по подоконнику.
Поскрипывал паркет. Монотонно.
Как будто дом дышал в полголоса.
Мать умерла.
Месяц назад.
Сороковой день отгремел - глухо, в узком кругу.
Осталась только тишина.
Тягучая, липкая.
Как мёд, только без сладости. С привкусом пыли.
Сегодня должна была прийти Лариса.
Сестра. Младшая. Та самая.
Которая - письма дважды в год. Звонки раз в шесть месяцев.
"Я тоже имею право на квартиру", - сказала она. После смерти матери. Без прелюдий.
Галина вздрогнула от воспоминания.
Семь лет.
Семь лет она жила здесь с матерью. Ухаживала.
Слушала одни и те же истории.
Стирала постель после ночных бредов.
Работала - пока хватало сил. Потом пенсия. Потом - выживание.
И вот теперь... маникюр, громкий голос и вечная обида на лице - Лариса решила, что "имеет право".
Звонок.
Тихий, но будто по нервам.
Галина поднялась.
Открыла.
- Привет, - тихо, как в нерешительности, Лариса.
- Заходи, - буркнула. Не оборачиваясь.
- Я... не знала, как раньше прийти. Боялась.
- Боялась чего? Что я тебя веником встречу? - почти усмехнулась Галина.
Язвительно. Но устало.
- Что ты меня не простишь...
На кухне было уже всё готово.
Две чашки. Сахар. Печенье.
Будто сцена в театре. Репетиция примирения.
- Мама говорила, - начала Лариса, - она не хотела, чтобы мы ссорились.
- Завещания нет. По закону - пополам. Но ты знаешь, кто здесь жил.
- Ты думаешь, я ничего не делала?
- Где ты была, когда она падала в ванной? Когда звала ночью, путая меня с тобой?
- Я знала, что ты справишься... - Лариса дрогнула. - Я просто... не знала, как вернуться.
Снег. Апрель.
Плавится на стёклах. Шепчет о чём-то своём.
Тишина - почти мир между выстрелами.
Только чайник свистит - как крик из другого мира.
Пять лет назад.
Мать - в пледе, на диване.
Газета, ромашковый чай.
Галина читает вслух, как заклинание.
- А Лариса тебе звонила?
- Нет. Некогда, видимо.
- Не держи зла...
- Ты у меня добрая, Галя. А сердце твое закрыто. Я всё вижу.
- Прости её. Ради меня...
Галина молчала.
Хотела: "А кто меня простит?"
Не сказала.
1973-й.
Смех. Качели.
Лимонад в бутылках. Жаркий двор.
Саша.
Сначала - её взгляды. Потом - исчезновение. Возвращение. Лариса.
- Ты не сердишься?
- Нет, - улыбка.
И лёд внутри. Первый осколок.
Сестра может забрать всё.
Прошла неделя.
Договорились: жить по очереди.
Неделя Лариса. Неделя Галина.
Квартира стала - гуща. Давящая.
Вещи матери. Письма. Фотоальбомы.
Каждая вещь - заноза.
Однажды Алина, дочь Ларисы, застала Галину плачущей.
- Тётя Галя... можно спросить?
- Бабушка хотела, чтобы вы с мамой были рядом, да?
- Хотела...
- А почему не получилось?
Галина выдохнула. Медленно.
- Мы застряли в прошлом.
- Мария Петровна говорила... Вы когда-то из-за мужчины...
- Да, - отрывисто. - Было.
- Он выбрал Ларису.
- А я не простила.
- Но вы же были сёстрами, - Алина коснулась её руки.
- Завидовала. Она - яркая, красивая. Я - просто рядом.
- А я... я вами горжусь.
- Мне всегда не хватало семьи.
- Почему бы не вернуть хоть немного?
- Время уходит, Алиночка...
- Можно успеть. Если идти навстречу.
Позже. Старые книги. Запах пыли и времени.
Письмо. Маминым почерком:
"Девочки мои.
Если вы читаете - меня уже нет.
Я не успела оформить завещание. Простите.
Но, пожалуйста, не теряйте друг друга.
Квартира - просто стены.
Любовь не делите. Она одна. На двоих."
Пальцы дрожали.
На следующее утро: кофе.
Звонок.
- Приходи. Надо поговорить.
Кухня.
Они снова - напротив. Как на допросе, но без протокола.
- Я нашла письмо от мамы.
- Она... не хотела войны между нами.
- Я думала, она тебя любила больше.
- Нет. Она нас любила. Каждую - по-своему.
- Я устала, Лариса.
- Давай продадим. Купим студии. Рядом.
- Чтобы снова быть семьёй. Пока не поздно.
Слёзы у обеих. Но это - другие слёзы. Не жалости. Надежды.
Агент вышел.
Подписи - на бумаге, как судьба.
- Подписывай.
- Ты уверена? Это же... мама. Детство. Всё.
- Я знаю. Но если не шагнуть - снова потеряем друг друга.
- Мам, - голос Алины. - Это шанс.
- Для всех нас.
Подписи. Одна. Вторая.
Объятие. Тёплое. Долгое.
Первое за многие годы. Как молитва без слов.
Прошло полгода.
Две квартиры. Один двор.
У Галины - кошка.
У Ларисы - фиалки на подоконнике.
По выходным - чай.
Смех. Иногда споры. Воспоминания.
Алина - между ними, как мост. С запахом выпечки.
- А помнишь, как мама конфеты прятала?
- А ты всегда их находила!
Снова - дом.
Не стены. Связь.
То, что однажды потеряли. Но нашли.
В себе. В друг друге.