История Узбека Багаутдинова (1916-1999).
Бывший узник немецких концлагерей, после жертва сталинских репрессий.
Родился в г. Казани. Выпускник ПЛТИ им. М. Горького 1939 года. Бывший узник немецких концлагерей, потом жертва сталинских репрессий. Жил в г. Казани.
Я попал в плен контуженный где-то 8-10 октября 1941 года. После многих пересылок оказался в городе Могилеве, где удалось определиться в команду слесарей. Работал на авторемонтном заводе, там один раз чуть не убили как «жида», т.к. обряд обрезания есть и у мусульман, и у евреев. Спасло то, что я умею немного молиться.
За побеги били, травили собаками. Сейчас еще заметны следы укусов на ноге. В плену нам говорили, что Сталин от нас отказался и они, что хотят, то с нами и сделают.
Потом я попал в татарский легион, где познакомился с поэтом и писателем Мусой Джалилем. Он дал мне устное задание – вести антифашистскую работу, т.к. я был на курсах переводчиков.
Я вывесил антифашистскую листовку, давал читать брошюры с докладами Сталина на 7 ноября 1941, 1942 годов, которые дал мне антифашист, наш руководитель, доктор филологических наук из Франкфурта-на-Майне Отто Майер. Участвовал и в подготовке восстания на курсах, которое провалилось… Это было в Роор-Бахе в 1944 году.
Я помнил просьбу Мусы, если вернусь на Родину, сообщить о подпольной работе. В 1946 году после демобилизации я был в органах НКВД. Но Джалиля тогда считали изменником и ничего не хотели слышать о подполье.
(Ред. М. Джалиль – военнопленный с июня 1942 года. Едва оправившись после тяжелого ранения, по заданию подпольной группы антифашистов работал в комитете «Идель Урала», который занимался вербовкой пропагандистов среди татар, башкир и других народностей из восточных районов СССР.
Получив возможность посещать лагеря военнопленных, он наладил связь с подпольными группами нескольких лагерей. Готовилось восстание. Но по доносу ядро подполья из 11 человек было арестовано 12 августа 1943 года. Джалиль был казнен 25 августа 1944 года по приговору суда. В 1956 году за участие в подпольной работе в концлагерях ему посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. За цикл стихов «Моабитская тетрадь» присуждена Ленинская премия.)
Мне же за немецкий плен дали восемь лет лагеря и три года поражения в правах. Отбывал срок на БАМе, до 1949 года на Урале, затем в Озерлаге города Тайшет на авторемонтном заводе. В лагере на Урале нас предупредили, что мы подлежим постепенному уничтожению. В Тайшете повесили номера на заключенных, так что у меня был номер АГ-499 (как на автомашине) и разрешение на два письма в год.
В лагерях было много интересных встреч и знакомств. В нашем лагере находилась Лидия Андреевна Русланова. Знаменитая певица радовала заключенных своими концертами.
Зимой 1952 года с этапом к нам прибыл доктор-хирург Николай Дмитриевич Флоренский. Я долго лежал у него в лазарете – бараке-засыпушке. Он сделал мне операцию по поводу язвы – резекцию желудка и двенадцатиперстной кишки.
Однажды он рассказал, какие хорошие методы лечения панариция у него есть. Я предложил ему все это записать. Он писал, а я переписывал чертежным почерком. Мы сумели отправить пакет в Москву. Ответ был положительный, но напечатать работу не могли, ведь автор – политзаключенный. Николай Дмитриевич очень переживал. Вот тогда у него появилась новая идея – помочь лечению переломов. «Если получится, - говорил он, - для всех калек в мире пригодится! Я рассматриваю переломы костей как раны. Костные раны! Они должны заживать от вторичного, а то и первичного натяжения, причем сжатие фрагментов костей не вызовет в них никаких дегенеративных изменений!»
Флоренский собрал нас: конструктора Акимова, гальваника Кассандрова (он инженер-механик) и меня (я тоже инженер-механик). Я работал слесарем-инструментальщиком в инструментальном цехе. Николай Дмитриевич давал идею, конструктор чертил, я делал так, чтобы не видело начальство цеха, гальваник хромировал детали. После упорного труда появился первый ретрактор.
Испытать его на заводе не удалось, и Николаю Дмитриевичу разрешили это сделать в лазарете Озерлага. У пожилой женщины (ей было около 65 лет) неправильно срослась нога, и она уже год не могла ходить.
Доктор сломал ногу в месте старого перелома и после соответствующей обработки наложил ретрактор и лангет. Через три-четыре дня женщина уже начала ходить с костылем, а через десять дней – с палочкой. Так, летом 1952 года в Озерлагере родился ретрактор для лечения переломов.
Когда я делал ретрактор, Флоренский помог мне унести в зону настольный токарный станок собственной конструкции, который и храню до сих пор как память о творчестве в неволе.