Гномов было двое. Коренастые, в кожаных куртках и кожаных же штанах, в ритуальных фартуках, от обычных гномов их отличали разве что блестящие железные бляхи, мерно покачивающиеся на лентах в такт ходьбе. Да еще тончайший причудливый рисунок на бляхах, иногда переливающийся едва уловимыми глазом огоньками.
Подойдя к шару, гномы остановились. Их предвестник остался в воздухе между ними и егерями, Анчуткин же шар юркнул на поясной ремень и исчез в своей металлической трубочке.
Граф убрал шпагу в ножны и приложил руку к груди.
- Добра вашему дому.
Гномы постояли, внимательно рассматривая гостей, потом одновременно прижали ладони к груди.
- И вашему дому добра.
Тот, что был постарше, хотя у гномов угадать возраст было весьма непросто, подошел к Анчутке.
- Ты Дракон. И ты из тех, кто спас Королеву и ее народ.
Анчутка смущенно опустил взгляд.
- Мы все там были, у вулкана, и дракона мы разбудили тоже все вместе.
Гном еще раз прижал ладонь к груди и отвесил Анчутке едва заметный поклон.
- Тем не менее, предвестник только у тебя. Мы увидели, что вам нужна встреча.
Граф шагнул к гномам.
- Признаюсь, мы здесь в изрядном недоумении. Егеря смотрели окрестности, да и нарвались на заклятье для нечисти. Анчутку едва откачали. А в продолжении всей вакханалии какая-то крокодилья морда вызвалась нас сопровождать, при том развела тут подозрительную алхимию, жрет сигнальные снаряды, и по всем уморазмышлениям, находится на побегушках у зловредного деда Пихто. Посему, никоим образом не желая вас поставить в затруднение, хотелось бы услышать ваше мнение о местных порядках.
Гномы переглянулась.
Саламандра, осторожно переставляя лапы, попыталась тихонько улизнуть за сталагмит, однако шпага графа немедля просвистела возле ее носа.
Тот гном, что постарше, покачал головой.
- Так надо было этого ящера за хвост да башкой об пенек, он бы и угомонился.
Граф в обычной жизни не стеснялся помахивать шпагой или кочергой, однако махать за хвост крокодилом ему как-то было неловко, тем паче в трезвом виде. Да и не по чину было, как ни крути. Поэтому он пожал плечами.
- Я в этой пещере ни одного пня не нашел. И, опять же, у нас за хвост только дохлую скотину поднимают, а живую все больше за загривок.
Гномы снова переглянулись, перекинулись несколькими совершенно неведомыми графу словами, и огонек предвестника неторопливо полетел куда-то в глубину пещеры.
Старший гном подошел к шару и похлопал по его поверхности. Знакомая егерям череда теней в шаре запрыгала, приобретая очертания, и глазам присутствующих предстал сидящий в каменном кресле гном. В отличии от присутствующих, одет он был в красный кафтан, черные суконные штаны, а на ногах блестели высокие сапоги. Почему-то со шпорами.
- На ком это он в пещере катается? – Удивился граф. – Иль в кавалерию подался?
Старший гном что-то сказал незнакомцу, и тот, скривив нехорошую морду в досаде, соскочил с кресла.
- Он у нас и в кавалерии, и в артиллерии, и в инфантерии. – Повернулся к графу гном. – А по совместительству еще директор зоопарка.
И, повернувшись к саламандре, гном погрозил пальцем.
В глубине пещеры послышалось шарканье, звякнули шпоры, и к гномам подошел тот самый, в красном кафтане. Выражение лица у него было весьма кислое.
- Знакомьтесь, этот ваш Дед Пихто, - кивнул на подошедшего старший. – Он же Неуловимый Джо, он же тень отца Гамлета, он же тайный поклонник царицы Нефертити, а также ее сестры Незвиздити… В общем, лоботряс и позор племени.
- Я без умыслу! – Возразил Дед Пихто. – Это все поклеп! И вообще, насчет этих сестер… незвиздите…
Анчутка подскочил к Пихто и ткнул ему пальцем в живот.
- Ты еще скажи, что кукушкины яйца в чужие гнездышки не ты подкладывал!
Дед Пихто ошарашено помотал головой.
- Какие яйца? Зачем подкладывал?
Анчутка повернулся к гномам и развел лапками.
- Совершенно ни в чем не признается. Полное, как говорится, нежелание помогать следствию.
Дед Пихто, услышав про следствие, закатил глаза.
- Ни у кого ничего не брал! И не подкладывал!
- А ежели не брал, как случилось, что кукушка весь день в лесу орет? – Не отступал Анчутка.
- Так она сама свои яйца и положила в другое гнездо! – Насупился Дед Пихто.
Анчутка, заложив лапки за спину, прошелся туда-сюда перед гномами. Потом, картинно отставив в сторону копытце, поднял лапку вверх.
- Готов поверить… готов даже безоговорочно признать свою неправоту… НО!!! Только в том случае, ежели хоть кто-то из присутствующих подтвердит под присягою, что хоть раз в жизни оставлял свои яйца в чужом гнезде!
Граф Мангус хмыкнул.
- Признаюсь, мне на память приходит лишь Кощей Бессмертный. Да и то, надо сказать, оставил он их в чужом, если так можно выразиться, гнезде, не по своей воле.
- Так то Кощей, а это птица! – Завопил Дед Пихто.
- Ага! – Обрадовался Анчутка. – Стало быть, птичку обижать можно?
Сбитый с толку Дед Пихто замолчал. Анчутка подошел к нему с добрым взглядом ласково спросил:
- Значит, не брал яйца?
Дед Пихто отчаянно замотал головой.
- Не брал!
Анчутка отступил на шаг назад и набрал в грудь побольше воздуха.
- А ГДЕ ОНИ???
- Кто? – Отпрянул Дед Пихто.
В это время саламандра, внимательно прислушивающаяся к разговору, высунула башку из-за сталагмита и неуверенно сказала:
- Ящерицы тоже яйца несут… И моя мама рассказывала случай, что одна ящерица отложила яйцо в чужое гнездо… случайно…
Анчутка восторженно подпрыгнул и снова ткнул пальцем в живот Деду Пихто.
- Ну что, и дальше в молчанку играть будем? А зря! Подельник твой уже во всем признался!
Гномы одобрительно кивнули, пряча в бороды улыбки. Процесс выведения на чистую воду неумолимо набирал обороты.