оглавление канала, часть 1-я
Я только тяжело вздохнула и, отряхнув прилипшие к одежде травинки и всякий растительный мусор, направилась вдоль каменной стены, отгораживающей монастырь от «мира». Сумерки на мягких пушистых лапках подкрадывались незаметно, окутывая все кругом сиреневой вуалью. Над рекой тонкой белой полоской появился туман и тут же стал расползаться во всю ширь реки, грозя выбраться на берег, на прибрежные заросли осоки и зарослей ивы, чтобы утопить их в белом молочном мареве. Сенька догнала меня, и зашагала в ногу. Я молчала, пытаясь сообразить, куда мы сейчас болезные денемся, неужто и впрямь, «в лесочек»? Но сестра, прервала мои размышления, так как долго молчать не умела. Стала приставать ко мне:
- Дуськ, а Дуськ… Ты вот на меня давеча выругалась, «примордией» какой-то назвала… Это что еще за «примордия» такая? В своих лесах словечко подцепила? А я тебе говорила, что в твоей тайге хорошим манерам не научишься…
Я отмахнулась от нее:
- Не бери в голову… Издержки профессии… - Покосилась на унылую физиономию сестры и решила пояснить: - Это такие «недолистики» у основания бутона. Вполне, кстати, научное название, а совсем не то, что ты подумала. Не обижайся… Так просто… Вырвалось… Напугала ты меня своим появлением до чертиков, вот и вырвалось…
Я, было, собралась спросить у нее, что же все-таки произошло на даче, но тут увидела впереди какую-то, не то будку, не то пристройку к стене. В сгущающихся сумерках рассмотреть как следует это непонятное строение было сложно. И я ускорила шаг. Подойдя ближе, поняла. Вероятно, в этом месте был еще один выход с территории монастыря, в последствии заделанный. И когда-то, это была одна из охранных башен, а может быть и сторожка, прилепленная к самой стене. Сейчас это строение находилось в довольно плачевном состоянии. Вероятно, у монастырских до нее руки не доходили. А может быть, просто не могли снести. Старые мастера умели класть стены так, чтобы их нельзя было пробить и тараном. Конструкция из красного кирпича, кое-где осыпалась, крыша местами зияла дырами, и сквозь прогнившее дерево можно было увидеть темную синь неба, на которой уже загорались первые звезды. Разбитая дверь из обычных, потемневших от времени досок, покосилась и висела на одной проржавевшей петле.
Мы подошли еще ближе и я, осторожно отведя остатки двери в сторону, заглянула внутрь. Все, что я смогла разглядеть в сумрачном вечернем свете, это прямоугольное помещение, примерно двадцати – двадцати пяти квадратных метров, заваленное битым кирпичом и кусками досок, по-видимому, выпавших из потолка. Обернулась к сестре:
- В твоем бауле случайно нет фонарика?
Сенька суетливо принялась шариться по карманам сумки и через пару минут протянула мне небольшой фонарик в виде карандаша. Я нажала кнопку, и тонкий луч пронзил темноту, будто разрезая ее напополам. Ничего особо интересного я не углядела. Эта домушка (или сторожка, или башенка, кому как нравится) была пристроена прямо к стене, окружающей монастырь. Судя по толщине и виду кладки, была она очень старой, возможно, ровесницей самого монастыря. Но одно я для себя уяснила. Мы здесь вполне можем переночевать довольно скрытно. Я выключила фонарик и хмыкнула:
- Ну вот… Апартаменты для ночлега мы уже нашли. И даже за дровами идти не придется. Здесь полно старых деревяшек, годных для костра.
Осторожно прошла внутрь, стараясь ступать аккуратно между куч мусора и всякого строительного хлама. Сенька подозрительно выглянула из проема и, почему-то шепотом спросила:
- Ты уверена, что здесь нет мышей?
Я усмехнулась.
- Не знала, что ты боишься мышей…
Она надулась:
- Глупости… Ничего и не боюсь. Просто, мне несколько непривычно ночевать в подобных местах. Это ты у нас привычная по лесам шастать. А мне хотелось бы знать, с кем еще мы будем делить эту келью.
Я, мысленно пристыдив себя за насмешку над сестрой, проговорила примирительно:
- Не волнуйся… Нет тут никаких мышей. Что им тут делать? Еды нет, материала для гнезда, тоже не наблюдается. А из кирпичей дома они еще строить не научились. Они, скорее, в траве будут жить, чем в каменном коробе.
Напрасно я сказала про траву. Сенька пулей влетела внутрь, опасливо оглядываясь, словно за ней кто-то гнался. Сделав вид, что я не заметила ее поспешного, если не сказать, испуганного перемещения, попросила, вручая ей обратно фонарик:
- Посвети… Сейчас я нам «плацкарт» устрою быстренько.
Сестрица взяла фонарик в руки и для начала огляделась, а уж потом стала мне светить. Я быстро разгребла площадку недалеко от двери, а потом накидала туда кусков деревяшек, валявшихся здесь повсюду. Сложила костерок, и, достав из рюкзака коробок спичек, разожгла огонь. Язычки пламени занялись, принимаясь с удовольствием поедать сухие щепки, перекидываясь постепенно на более крупные куски высохшего дерева. В каморке стало светло, и я посоветовала сестре фонарик выключить. Несколько кусков битого кирпича, пара досок – и место для сидения было готово. Но я на этом не успокоилась. В дальнем краю, обнаружила несколько плах подлиннее, и соорудила из них что-то наподобие лежанки. Потом, выйдя наружу, надрала большую охапку травы, и разложив ее на импровизированной кровати, довольно проговорила:
- Ну вот… Постель для ночевки готова, мадам. Теперь, мы можем сесть и спокойно обо всем поговорить.
Сенька, пока я занималась местом нашего ночлега, времени зря не теряла. Из своего баула она достала несколько свертков со съестным, и даже достала бутылку вина. Я удивленно вскинула брови.
- А это счастье откуда взялось? Только не говори, что ты специально моталась в магазин за вином.
Сестрица сердито буркнула:
- Угу… Мне только за вином и осталось по магазинам бегать. Юрик твой притаранил вместе со всем съестным, дай Бог ему здоровья. А я похватала, все, что было в холодильнике почти не глядя. И вот… Видишь… - Она сделала указующий жест рукой, и довольным голосом закончила: - Пригодилось. После всего-то и выпить не грех. А то, нервы у меня совсем ни к черту стали с такими-то делами… - Потом принялась растерянно озираться по сторонам и упавшим голосом добавила: - Вот только ни штопора, ни кружек у меня нет…
Я усмехнулась.
- Эх ты, птичка Божья… Сразу чувствуется – дитя асфальта. Бутылку я и без штопора открою, а пить можно и из горлышка, по очереди. И пока я займусь бутылкой, очень бы хотелось услышать сагу о твоих приключениях, и как ты тут очутилась вообще. И кстати… Я гляжу, одежда-то на тебе не дачная. Неужто, домой умудрилась заскочить?
Сестрица растерянно оглядела свой спортивный костюм какой-то фирмы с немыслимым названием, которое я не то что запомнить, а даже и выговорить не бралась, и буркнула:
- Заскочила… А что делать-то? Не ходить же в том рванье по городу. А если кто знакомый встретится? Сама понимаешь, город у нас маленький. Разговоров потом будет – не оберешься. А оно мне надо? Кстати… Возле дома меня никто не ждал. Правда, соседи сообщили, что «спрашивали». Я сделала вид, что мне это не интересно, и, между делом сообщила, что уезжаю в командировку.
Я одобрительно хмыкнула:
- Правильно… А я на работе была и тоже всем сообщила, что мы с тобой уезжаем на несколько дней. Так что, паниковать и искать нас никто не будет.
Мое сообщение Сеньку, кажется, огорчило. Она завздыхала тяжело, словно мы навсегда собирались покинуть родные края и пуститься в бега. Стараясь не обращать внимания на ее тоску-печаль, я принялась снимать пластиковую оплетку с горлышка бутылки. Деловито проговорила:
- Ну что, рассказывай…
Сенька, еще раз тяжело вздохнув, начала свою горестную повесть:
- Ну, в общем… Когда я проснулась и твою записку нашла… У меня много добрых слов в твой адрес родилось. Понятное дело, ничего другого я от тебя и не ожидала. Как всегда, одна на танки. Сначала думала за тобой рвануть. А куда? Понятное дело, в конце концов, рано или поздно, ты должна оказаться в монастыре. Решила тебе позвонить, но зарядка, как назло, кончилась… Шнура с собой не было, и я пошла по соседям. Но никого рядом не оказалось. Тогда я решила сходить в магазинчик, что на въезде в поселок у нас стоит со всякой разной мелочевкой. Девчонки там работают молодые, наверняка у них зарядка имелась. Не успела я дойти до центральной улицы, как заметила на ней медленно едущий джип. Стекла тонированные, да и вообще, впечатление он производил. Машина ехала медленно, словно люди что-то искали. Он мне ужасно не понравился. Сама знаешь, хозяева таких машин, домушек в садоводстве не держат и картошку по весне не сажают. У нас тут все больше пенсионеры с «москвичами», да «жигулями». И что-то мне так нехорошо сделалось, словно, предчувствие какое нахлынуло. Почему-то подумалось, что эта машина, точнее, те, кто в ней сидели, приехали по наши души. Я развернулась назад и рванула, что было силы, домой. Схватила сумку, покидала в нее, что под руки попалось, и бегом за баню. Если помнишь, там у нас калитка к соседу в огород. Соседа, на мое счастье, дома не было, как-никак, рабочая неделя в разгаре. Но убегать я не торопилась. Вдруг зря паникую, и этот джип вовсе не к нам? Короче, решила затаиться в кустах и поглядеть. Я уже минут тридцать там просидела, и даже успела почувствовать себя последней дурой. И чего всполошилась? Уже возвращаться собралась, как слышу, подъехал кто-то…
Сенька на мгновение замолчала, глядя в огонь. Привычным движением заправила прядку волос за ухо. Вид при этом имела какой-то затравленно-испуганный, словно она все заново переживала. И мне стало жалко сестру до слез. Во что я ее втравила?! Жил себе человек, жил… А тут, нате вам… Придвинувшись ближе к ней, я обняла ее за плечи, и тихо прошептала:
- Сенька… Прости меня, дуру… Не знаю, как так получилось. Но ты же знаешь, я не специально…
И так я это проговорила, что даже слезы на глаза выступили от жалости к самой себе, к сестре и ко всей нашей прошлой спокойной жизни. Сестрица глянула на меня с ласковой усмешкой.
- Да брось ты… Я ж тебя знаю. Ты как та свинья, которая везде грязь найдет. И кстати, я-то от тебя мало чем отличаюсь. Так что… В общем, слушай дальше. Слышу, калитка брякнула. Входят двое. Ну, такие, брутальные ребятишки. И сразу на крылечко. Поковырялись чем-то в замке и в домушку шасть… Я притаилась в кустах смородины и смотрю, что дальше будет. Они там быстренько, минуты за три управились. Вышли, и к калитке. Ну, думаю, сейчас уедут. Угу… Фиг я угадала. Нет, они, конечно, уехали, но одного своего на даче оставили. Надо полагать, типа, в засаде, нас поджидать. Ну, тут мне понятно стало, что в кустах я ничего не высижу. Нужно было как-то тебя предупредить. А как? Телефон разряжен. Да и все равно, нам здесь уже ловить было бы нечего. Одним словом, явка засвечена. К тому же, мы ведь с тобой ни о каком специальном сигнале не договорились…
Я вытаращилась на нее.
- О каком таком сигнале?
Сенька раздраженно проговорила:
- Как, о каком? Знак проваленной явки! Ну, типа там, цветок на подоконнике, или форточка открытая. А у нас ни форточек, ни подоконников, кстати, на даче и нет… - Запечалилась она.
А я прыснула от смеха.
- Конспиратор ты мой! Это ты шпионских фильмов пересмотрела…
Сестрица моей веселости не разделяла и потому нахмурилась.
- Тебе смешно, да? А я, пока сюда в монастырь добиралась, чтобы тебя предупредить, от переживаний на полголовы поседела, блин! А ей все шуточки…! – Она схватила ближайший сверток, в котором оказалась копченая колбаса, и не озадачиваясь этикетом, откусила от целой «палки» кусок, и демонстративно принялась его жевать.
Я, закончив веселиться, покаянно произнесла:
- Сенька, ну ладно… Чего ты? Я ж просто, чтоб немного обстановку разрядить. А ты молодец! Добралась и меня нашла. И мы не попались. Только, вот теперь что делать, я пока не знаю. Нужно как-то в монастырь к отцу Андрею попасть. А он мне сегодня знак подал, что к нему соваться не стоит. Может, потому что у него там Волков был? Я видела, он с братом Иовом беседы беседовал после вечерней службы. Ладно… Сейчас о своих приключениях поведаю, а потом нужно немного отдохнуть, а то я сегодня так набегалась, что уже ноги не держат. – И я ей коротенько рассказала о своих метаниях по городу.
Сестра посидела немного в раздумье и глубокомысленно произнесла:
- Главное, мы вместе… А там… Как Бог даст.
Я удивленно вскинула брови.
- Не замечала как-то за тобой особой набожности…
На что сестра невозмутимо ответила:
- Так место-то какое… Навевает…
Я только головой покачала. Честно говоря, ни говорить, ни даже думать уже сил не было, и я предложила немного поспать.