Я очень редко пишу про XIX век. Однако здесь язык и стиль полицейского протокола показались мне достойными «старыми словесами».
Итак. 16 июня 1813 года четырехместная карета с матерью драматурга Александра Сергеевича Грибоедова, автора автора крылатых строк «Карету мне, карету», переехала во Владимире около Гостиного двора пожилую женщину. Пострадавшая оказалась «девицею из дворян Анной Трофимовой Колышкиной».
«По освидетельствовании пострадавшей оказалось, что «у нее левая рука повыше локтя переломлена и грудь раздавлена» и «сии повреждения приключились от каретного колеса, которым чрез нее проехали». Сама Колышкина написала, что «в теперешнем... моем болезненном положении совершенно вспомнить и истинное сказать... как попала под карету, и как ехала оная, и с которой стороны на меня наехала, не помню». Шедшая с ней подруга – А. И. Кошелева показала, что Колышкина переходила улицу, но в это время «во мгновение нашел сильный ветер с вихрем и дождем; люди, кои были на улице, побежали укрыться... а она, Колышкина, по слабости своего здоровья, по тягости корпуса и худобе ног, не успела перейти дороги, как... наехала на нее карета четвероместная в четыре лошади».
Управлявший каретой кучер Лазарь Орлов объявил: «...не знаю каким образом попала под карету неизвестная мне женщина <...> но мы не скакали, а ехали самою тихою шагою <...> а полагаю я, сие несчастье случилось от того, что сильным вихрем сшибло ее, Колышкину с ног, и под карету к нам подкатило».
А вот что писала об этом происшествии сама Настасья Федоровна Грибоедова: «Майорша Настасья Федорова дочь, жена Грибоедова показую. Что в 16 число настоящего месяца, после препровождения из здешнего города образа Боголюбивыя Божия Матери, по возвращению моем в квартиру, состоящую в доме бывшего соборного священника Матвея Ястребова, я известилась от людей моих, кучера Лазеря Климова и форейтора Василья Иванова, что они, поравнявшись с домом владимирского купца Семена Лазарева, состоящего на площади здешнего города и на самом повороте от оного в правую сторону во время зделавшейся ужасной бури, нечаяннейшим образом перевезли экипаж мой чрез несчастную женщину, которая оказалась из дворян, девица г-жа Колышкина. Сама же я всего оного не видела, ибо в сие бурное время сидела в экипаже моем закрывши стеклы. В чем и показую сущую правду, без всякой утайки».
1 июля 1813 г. полиция взяла с Грибоедовой подписку: «1813 года июля 1-го дня, я нижеподписавшаяся майорша Настасья Федорова дочь жена Грибоедова дала сию подписку Владимирской 1-й части в том, что крепостных своих дворовых людей кучера Лазаря Орлова и форейтора Василия Киреева по требованию начальства, когда надобны будут представить оных непременно должна, а в противном случае соответствовать буду по закону. В том сию подписку и даю Настасья Грибоедова».
Когда в конце сентября того же года Владимирский уездный суд решил рассмотреть «Дело о задавлении г-жи Колышкиной» и потребовалось присутствие дворовых людей Грибоедовых, оказалось, что «ни самой госпожи Грибоедовой, ни означенных людей здесь в городе не находится, и где проживают неизвестно».
Цитирую по: Б. П. Николаев, Г. Д. Овчинников, Е. В. Цымбал, «Из истории семьи Грибоедовых (по архивным материалам)».
