Операционная встретила меня привычным гулом аппаратуры и запахом антисептиков. Я мыл руки, механически повторяя отработанные тысячи раз движения, а в голове крутились мысли о Елене.
— Александр Михайлович, анестезиолог готов, — доложила операционная сестра Нина Петровна, женщина с тридцатилетним стажем и руками скульптора. — Пациентка уже под наркозом.
Я кивнул и вошел в операционную. Елена лежала неподвижно, ее живот был задрапирован зеленой тканью, оставляя открытым только операционное поле. Мониторы показывали учащенное сердцебиение — и ее, и ребенка.
— Начинаем, — скомандовал я.
Скальпель лег в руку как продолжение моей собственной плоти. Первый разрез, четкий и точный. Операционная сестра промокнула выступившую кровь. Еще несколько движений — и мы добрались до матки.
В такие моменты время всегда замедляется. Каждое движение, каждое решение может стать решающим. Я работал молча, сосредоточенно, как делал уже сотни раз. Но этот случай был особенным — из-за того, что я знал из результатов анализов.
— Осторожнее, отслойка большая, — пробормотал я, больше для себя, чем для ассистентов.
Когда я извлек ребенка — маленькую девочку — она не закричала сразу, и моё сердце забилось чаще. Неонатолог тут же забрал ее, унося к реанимационному столику.
— Состояние? — спросил я, продолжая работать над Еленой.
— Дыхание слабое, пульс нестабильный, — ответил неонатолог. — Но будем бороться.
Мои руки двигались автоматически, останавливая кровотечение, ушивая разрезы. Но часть моего сознания была с той крошечной девочкой, которая боролась за свою первую возможность вдохнуть полной грудью.
И наконец, я услышал его — слабый, но настойчивый крик новорожденной.
— Есть контакт! — воскликнул неонатолог. — Девочка дышит самостоятельно.
Облегчение, которое я почувствовал, было почти физическим. Но впереди было еще много работы — как с ребенком, так и с матерью.
Закончив операцию, я вышел к Павлу, который сидел в коридоре, сгорбившись и закрыв лицо руками. Услышав мои шаги, он вскочил:
— Доктор! Как они?
— Ваша дочь родилась, — сказал я. — Она маленькая, весит всего два килограмма, и ей потребуется время в отделении интенсивной терапии, но первичные показатели обнадеживают.
Его глаза наполнились слезами:
— А Лена?
Я положил руку ему на плечо:
— Операция прошла успешно. Сейчас она в реанимации, ее состояние стабильное.
Он кивнул, не в силах говорить, и я понял его чувства — облегчение от того, что самое страшное позади, смешанное с тревогой за будущее.
— Павел, нам нужно поговорить, — сказал я серьезно. — О результатах анализов, которые мы сделали перед операцией.
Он напрягся:
— Что-то не так?
— Давайте присядем. Я должен сказать вам что-то страшное. Читать далее...