Республика хаоса и пустая казна
Мексика, едва сбросившая оковы испанского владычества в 1821 году, представляла собой бурлящий котел. Мечта о свободе и независимости столкнулась с суровой реальностью: страна была разорена долгой войной, политическая сцена напоминала театр марионеток, где амбициозные генералы и местные каудильо постоянно дергали за ниточки власти. Бесконечная череда восстаний, мятежей и "пронунсиаменто" (военных переворотов, объявляемых каким-либо военачальником) стала обыденностью. Центральное правительство было слабым, его авторитет оспаривался на каждом шагу, а огромная территория жила по своим, зачастую неписаным, законам.
В этом вихре нестабильности экономика молодого государства трещала по швам. Казна звенела пустотой, поля были заброшены, шахты, некогда приносившие баснословные доходы испанской короне, пришли в упадок. В такой ситуации говорить о выполнении каких-либо международных финансовых обязательств было практически невозможно. У Мексики просто не было денег. Долги копились, как снежный ком, а кредиторы – как внешние, так и внутренние – начинали терять терпение. Страна, богатая ресурсами и потенциалом, оказалась на грани банкротства, уязвимая для любого внешнего давления. И это давление не заставило себя долго ждать со стороны державы, считавшей себя носителем цивилизации и порядка – Франции.
Цена эклера: французские претензии и морская блокада
На другом берегу Атлантики, во Франции, правил "король-буржуа" Луи-Филипп. Его правительство, озабоченное престижем нации и защитой интересов французских граждан за рубежом, обратило пристальное внимание на хаос, царивший в Мексике. Дело в том, что во время многочисленных мексиканских беспорядков и мятежей пострадали не только местные жители, но и иностранцы, в том числе французские подданные. Их лавки были разграблены, товары уничтожены, имуществу нанесен ущерб. Париж решил, что за страдания своих граждан должна заплатить мексиканская казна.
Франция выставила счет – внушительные 600 000 песо. Эта сумма должна была покрыть убытки всех пострадавших французов. Требование было ультимативным, и уступать Париж не собирался. Среди множества истцов особо выделялся (или, возможно, был просто удачно использован французской дипломатией как символ) один предприимчивый французский кондитер, чья пекарня в портовом городе Веракрус якобы сильно пострадала во время очередных волнений. Возможно, были разбиты витрины, испорчены печи, а толпа голодных бунтовщиков полакомилась его эклерами и бриошами, не заплатив ни сентаво. Так или иначе, именно его случай, растиражированный и раздутый, дал неофициальное, ироничное название грядущему конфликту.
Мексиканское правительство, столкнувшись с этим требованием, оказалось в тупике. Денег не было, а уступать давлению означало потерять лицо и создать опасный прецедент. Последовал отказ. Ответ Франции был быстрым и решительным: в марте 1838 года французская эскадра под командованием адмирала Шарля Бодена подошла к Веракрусу, главному порту Мексики на атлантическом побережье, и установила блокаду. Морская удавка начала затягиваться, отрезая Мексику от внешней торговли и демонстрируя серьезность намерений Луи-Филиппа. Дипломатические переговоры зашли в тупик. Воздух пах порохом.
Когда за пирожные говорят пушки: бомбардировка Веракруса
Месяцы шли, но блокада и переговоры не приносили результата. Французы требовали денег, мексиканцы отказывались платить, ссылаясь на пустую казну и несправедливость требований. Терпение французского адмирала Бодена иссякло. Было решено перейти от демонстрации силы к ее применению. Главной целью стал форт Сан-Хуан-де-Улуа – мощная каменная цитадель, построенная еще испанцами на острове у входа в гавань Веракруса и считавшаяся ключом к городу.
27 ноября 1838 года французские корабли заняли боевые позиции и открыли огонь. Заговорили тяжелые морские орудия. Огненный град ядер обрушился на старые стены форта. Канонада продолжалась несколько часов. Мексиканский гарнизон отчаянно сопротивлялся, но их артиллерия была слабее и менее современной. Каменные бастионы, веками выдерживавшие пиратские набеги и шторма, отвечали стоном под ударами французских снарядов. Разрушения были значительными. Поняв бессмысленность дальнейшего сопротивления и не желая лишних жертв, комендант форта приказал поднять белый флаг. Цитадель Сан-Хуан-де-Улуа капитулировала.
Эта бомбардировка и взятие форта стали, по сути, единственным крупным сражением так называемой "Кондитерской войны" (Guerra de los Pasteles, как ее окрестили в Мексике, или Guerre des Gâteaux по-французски). Цена этой победы, достигнутой ради возмещения убытков, символом которых стал разграбленный буфет кондитера, была вполне реальной: мексиканцы потеряли около 95 человек убитыми, французы – 12. Сотни людей с обеих сторон получили ранения. Конфликт, начавшийся из-за финансовых претензий, перерос в кровопролитие, пусть и локальное.
Нога за славу: драматическое возвращение Санта-Анны и конец войны
Среди раненых в Веракрусе оказался человек, чье имя было неразрывно связано с бурной историей Мексики – генерал Антонио Лопес де Санта-Анна. Фигура крайне противоречивая: бывший диктатор, герой войны за независимость, затем президент, потом снова диктатор. Человек, одержавший победу при Аламо, но затем потерпевший сокрушительное поражение и потерявший Техас. К моменту французского вторжения его звезда, казалось, закатилась. Он утратил былую популярность и влияние.
Однако Санта-Анна был не только солдатом, но и непревзойденным мастером политической интриги и самопиара. Французское вторжение он воспринял как уникальный шанс вернуть себе славу и любовь нации. Он немедленно предложил свои услуги правительству и принял командование мексиканскими войсками, оборонявшими Веракрус. Во время боев (вероятно, уже после падения форта, при отражении французской вылазки в сам город) коварный осколок или пушечное ядро настигло генерала. Ему раздробило ногу, которую пришлось ампутировать.
И тут Санта-Анна разыграл настоящий патриотический спектакль. Он не просто перенес ампутацию, он превратил потерю конечности в акт национального мученичества. Его ампутированная нога была... похоронена! Причем с невероятной помпой: в специально изготовленном саркофаге, с полными воинскими почестями, салютом, процессией и патетическими речами о жертвенности во имя родины. Этот гротескный, но гениальный пиар-ход сработал безупречно. Мексиканцы, униженные поражением и французской интервенцией, увидели в Санта-Анне символ несгибаемого духа нации, героя, буквально пролившего кровь (и потерявшего ногу) в борьбе с захватчиками. Из вчерашнего неудачника он мгновенно превратился в национального героя. Этот всплеск популярности позволил ему уже в 1840 году триумфально вернуться к власти.
Тем временем, пока Санта-Анна устраивал похороны своей ноге, война подошла к концу. Добившись своего силой оружия и сломив сопротивление мексиканцев взятием ключевого форта, Франция смогла навязать свои условия. 3 сентября 1839 года был подписан мирный договор. Мексика, под давлением обстоятельств, обязалась выплатить требуемые 600 000 песо компенсации. Франция сняла блокаду и вывела свои войска. "Кондитерская война" формально завершилась победой Франции. В честь этого славного деяния Парижская Монетная палата даже выпустила памятную медаль для ветеранов кампании. Как иронично отмечает источник, медаль была отчеканена из металла, а не из шоколада – видимо, в память о том самом кондитере, чьи убытки стали поводом для международного конфликта. Так закончилась одна из самых странных войн в истории, где цена эклера измерялась залпами корабельных орудий и человеческими жизнями.