ЩЕПКА (Канун Дэйл)
продолжение
Я задумчиво спросил инспектора:
- Можно притупленный вопрос? Шторы на окне, когда вы пришли, были задёрнуты?
- А то сами не знаете.
- Откуда мне знать?
- Когда стреляли, не видели?
- Да перестаньте вы уже наконец, - муторно отмахнулся я, - мой друг Чеснок Холст всегда в таких случаях говорил "Ищите мотив"...
- Мелодию, ещё скажите! Что вы всё мне лезете со своим глупым Холстом? Нету его уже, нету. А лучше б и не было никогда. Вечно путался у меня под ногами, версии мои громил. А у меня так- если версия есть, то она непременно самая верная, и надо только подвести под неё все факты и подозреваемого. Это не я, это жизнь показала. Почитайте любую "Таймс" - я никогда не ошибался. Я даже своим опытом делился с парнями из России. Они обещали когда-нибудь взять этот опыт на вооружение.
- Вы позволите мне осмотреть тело?
- Знаете, доктор, сейчас не время сходить с ума. Вы подозреваемый. Почти уже обвиняемый. Почему никак не привыкните? Я говорил уже - эксперты явятся, они и пусть нюхают. И я не сомневаюсь - выйдут они тоже именно на вас. У вас уже петля вокруг шеи, а вы всё пробуете играть в сыщика. Ну в ваши ли годы?
- Я хотел как медик. По характеру ранения можно определить размер пули.
- У нас эксперты все тоже сплошь медики, один даже коновал, по характеру обвиняемого определят размер его наказания. Не волнуйтесь.
Со стуком ввалился пригнутый Параноелл.
- Шеф, в окрестностях дома, - доложил он отвратительным голосом, - ходули обнаружены частично. Вот.
И мы увидели в его руке щепку величиной со спичку.
Бесстрейд бережно взял её двумя пальцами и рассмотрел на свет.
- Что ж, - медленно, с глубоким пониманием произнёс он негромко, - вне всякого сомнения, это ходулинская часть. Думаю, наши эксперты по этой щепке восстановят всю жердь целиком.
Да... Вотштон, топором вы поусердствовали, интересно, остатки древесины что, по карманам распихали?... сержант!
- Близко!
- Больше там ничего не было?
- Было, шеф.
- Почему ж не приобщили?
- Это место - вот.
И он указал на низ входной двери, где мы разглядели примерно такую же мелкую труху.
Однако же кроме трухи, мы заметили нечто большее:
на поверхности входной двери виднелась явная выбоина - сбитая краска и рваная вмятина.
Сам того вряд ли желая, глупый сержант навёл нас на след от пули.
- Вот тебе и раз, - пробормотал озадачившийся Бесстрейд и задумчиво смолк.
Надо сказать - я тоже был обескуражен - пуля, сразив несчастного Сенни Кроткинса, никак не могла пройти навылет (его тело выглядело бы иначе), да ещё ударить с такой силой в дверь. Кроме того, нигде этой пули не было. А выбоина сияла как раз на той высоте, на какой находилась оконная дыра.
- Вот дурак дураком, - пробурчал инспектор, изгнав сержанта, а подкинул мне загадку, - он брезгливо кивнул в сторону ужедшего, - с месяц примерно у нас. Как пришёл к нам самым тупым, так самым дебилом и закрепился. Тупей среди сержантского состава уже никого нету.
Стало очень тихо. Так тихо, что слышалось откуда-то чьё-то лёгкое сопение.
Бесстрейд с недоверием посмотрел на меня:
- В сон вас что ли утягивает? Как баран на футбольные ворота смотрите.
Я не без некоторого ужаса медленно покосился на покойного. Мне в оцепенении вдруг показалось, что лицо его чуть заметно подёргивается.
Видимо, находясь в каком-то особом подвижном ступоре, я без дыхания, на цыпочках пошёл к убитому.
- Вотштон, на место! Не трогайте тело!
Но я уже не слушал. Взял голову погибшего, повернул лицом вверх. Погибший недовольно задвигал губами, потом почесал языком часть щеки.
- Вотштон, - закричал Бесстрейд, - что вы делаете? Отставить!
- Инспектор, - сдавленно прошептал я, - он подаёт признаки жизни.
Покойный чуть скривился и своей рукой сбил мою, которой я хотел померить пульс.
- Инспектор! Вы видите это?
- Что вы плетёте! Оставьте покойного в покое.
В это время труп попытался повернуться набок и для этой цели описал в воздухе локтём небольшую дугу. Чуть застонав, двинул ногой и тяжело вздохнул.
- Инспектор, посмотрите! Он точно подаёт признаки жизни. Говорю вам как врач.
- Вы спятили, Вотштон? Какие ещё признаки? Это не признаки, а ход процесса трупного коченения.
Мертвецу удалось осуществить задумку. Он шумно повернулся, сам себе подложил кулаки под щеку и, произнеся "Ух", лёг лицом вниз.
- Не трогайте околевшего, - опять крикнул Бесстрейд, - не валяйте дурака.
- Он сам валяется.
Мёртвый поднял лицо, сначала на меня посмотрел, потом вокруг.
- О господи, - проговорил он, - тяжко вздохнул и встал на четвереньки.
- Бесстрейд! Поверьте медику. Это признаки жизни.
- Вздор. Не вижу никаких признаков. Прекращайте ваше баловство.
Покойный между тем с трудом поднялся на ноги во весь рост, недовольно морщась и качаясь, направился к кровати.
- Назад, усопший, - крикнул инспектор, - вернитесь на позицию. Что за своеволие!
- Бесстрейд, вне всякого сомнения, это признаки жизни, - в который раз уже воскликнул я, - нас этому быстро учили.
Кроткинс лёг в постель, произнес "Отстаньте" и отвернулся к стене.
Бесстрейд не позволил ему спать, бухнувшись с ним рядом, потолкал плечо:
- Убитый, - строго обратился он к Кроткинсу, - имейте совесть. Возьмите себя в руки. Сейчас будут эксперты. А вы не готовы.
Убитый замученно посмотрел на Бесстрейда, сполз с постели и, шурша босыми ногами, поковылял на выход.
Инспектор вынул пистолет:
- Именем закона! Я застрелю вас, покойный! При попытке к бегству.
Кроткинс криво обернулся., Бесстрейд сбавил тон:
- Ну прошу вас, останьтесь. Вспомните о дисциплине. О Конституции.
- Кто вы такой, сэр? - устало спросил умерший.
- Я один из героев Скотланд-Яда. Вот удостоверение.
- А здесь чего?
- Вы проходите у меня по делу. Как убитый труп.
- Труп?
- Да. Всем трупам труп. Сами понимаете, я не могу вас отпустить.
Но Кроткинс махнул рукой и всё-таки ушёл.
Бесстрейд в досаде спрятал пистолет:
- Нет, ну вы видали, Вотштон. Творят, что хотят. Мной доложено начальству, что на Тыквен-лейн расположен труп. И где теперь прикажете его брать?
Я, между тем, прошёл к столу, в выдвинутом ящике обнаружил разорванные пустые пакеты от сильно действующего снотворного. Мне вдруг стала ясна вся причина явлений.
- Доктор, чего молчите? - хмуро обратился ко мне Бесстрейд, - у вас есть объяснения неописуемости?
Я, задумавшись, походил по помещению, потом, взяв на столе чужую сигару, погрузился в кресло, и, закурив, как это делал Холст, минут через пять ответил:
- А было вот что, инспектор. Ночью Кроткинс никак не мог заснуть - кровать вы видели. Тогда он встал, достал из стола снотворное и поглотил. Должен вам сказать, что поглощена пятнадцатиразовая доза. Неудивительно поэтому, что он свалился мгновенно, как подрезанный.
Большое для всех счастье, инспектор, что вы решили дождаться утра. Иначе не миновать бы нам всем кислых последствий преждевременного вскрытия. Просто гениальный ход с вашей стороны. И дальновидный.
Бесстрейд нехотя дёрнул губой:
- Ну... это-то мне свойственно: гениальность, дальновидность...
Вошёл дурак Параноелл:
- Шеф, - сообщил он невыносимым голосом, - разрешите доложить. Убитый завтракает на кухне. У него фасолевый суп.
Бесстрейд глянул равнодушно:
- Ну? Что с того? Чего панику поднимать?
- Прикажете проследить?
- Не надо. Не сбежит.
Внезапно в коридоре послышался топот большого числа ног.
- Припёрлись, - выругался Бесстрейд, мельком глянув на меня.
В комнату шумно вошли четверо.
Здравствуйте, - поприветствовал старший из них, не найдя более приличного слова.
- Ну-ну, - с полным безразличием ответил инспектор, лениво наблюдая за суетой пришедших.
- Мы начнём, если не возражаете. Где тут у вас труп?
- Зачем он вам? - с лёгким хрипом спросил Бесстрейд.
Эксперт двинул лицом:
- Не понимаю вас. Труп нуждается в тщательном исследовании.
- Вы... чего сюда явились? Вас кто звал?
Самую малость ошалев, эксперт напомнил:
- Лично вы, инспектор. Пригласили к восьми. Сейчас восемь. Укажите нам труп. Мы окружим его вниманием.
Эксперт с подозрительным прищуром покосился на меня:
- Сэр, это не вы убитый?
Бесстрейд недовольно повысил тон:
- Не лезьте людям в душу. Вон дырка в стекле, а вон скол на двери. Их и окружайте. Заодно пулю ищите. Она должна быть тут.
- А труп?
- Труп будет позже. Позавтракает и вернётся. Он сегодня ещё не ел.
Все эксперты сдержанно кашлянули в свои кулаки.
- Ну что ж, - сказали они, - дело обычное.
- Пойдёмте, Вотштон, - махнул кепкой Бесстрейд, - средь ослов нам места не будет.
На кухне мы нашли обоих супругов. Мистер Кроткинс сонно ел. Миссис Кроткинс подавала ему ложкой суп.
- У меня вопрос только один-единственный, - тактично обратился к ним инспектор, - спрошу, и мы сразу уйдём - убитый.... э-э, сэр, вы ночью случайно не обратили внимание, что по вам вели прицельную стрельбу?
- Нет, сэр. Не заметил. Мой папа когда-то установил мощные пуленепробиваемые стёкла.
- А кто ваш папа?
- Это мой отец.
- Хм.. любопытно. Тогда последний вопрос: в Лондоне есть не любящие вас горожане? Ну такие, которые могут стрелять по вам с удовольствием.
- Конечно. Один из них - это полковник Гибонн. Он давно пытается меня извести.
- За что ж такое недоверие?
- За то что я честный, чту Конституцию, а он бандит и убийца. У него очень много денег на счетах, а кроме охоты на бизонов, слонов и других подобных жильцов, ничем он в жизни не занимался. Деньги у него откуда? От преступных путей. От ограблений банков и налётов на маркет-плэйсы. Я много про него знаю. За это он меня и недолюбливает.
- Понятно. Вопросов больше не будет. Скажите, вот этот джентльмен, - он указал на меня, - вам знаком?
- Конечно. Это великий врач. Он обещал излечить меня от страсти к азартным играм. У него был великий друг Чеснок Холст, могущий один заменить все Скотланд-Яды мира.
- Хм... хорошо. Вопросов больше не имею. Вопрос такой: вы из "Весёлых козырей" вчера ехали вместе с доктором?
- Да. За нами могли гнаться недруги.
- Нет больше вопросов. Я только вот о чём спрошу: по дороге к вам никто в карету не заскакивал?
- Нет. Скорость наша не уступала паровозной.
- Больше ни о чём не спрашиваю. Вопрос следующий:
- Такой... гладкий обтекаемый джентльмен со звонками на шапке, разве не было его с вами?
- Был. Это доктор Вотштон.
Бесстрейд вытянуто глянул на меня:
- А... для чего ему нужна была вышеуказанная потеха?
- Ну не в акваланге же ему в клуб приходить. Там люди серьёзные.
- Самый последний вопрос:
- Где у вас туалет?
- Зачем вам? Это лишнее.
Мы ушли.
У выхода толпились эксперты.
- Ну что, краснопузые? - нахмурился Бесстрейд, - очертите итоги.
- Стреляли с неизвестного расстояния. Из оружия неизвестной конструкции. Пуля неизвестного происхождения пронзила стекло, прямым ходом ударила дверь и срикошетила в комнату. В поисках пули перевёрнуто: кровать, шкаф, стол, кресло, тумба, стулья, газета. Пуля не обнаружена. Покойного не дождались.
- И не дождётесь. Привыкли на всё готовое. Проваливайте, - он обернулся ко мне, - вас, Вотштон, мы доставим домой. Подозрения с вас пока не сняты, следствие не закончено. В случае отлучки сопровождать вас будет сержант Параноелл. Он поживёт какое-то время в вашем доме.
Это мне не понравилось совершенно.
- У нас негде спать. Ложе мистера Холста в священной неприкосновенности. К нему он сможет подойти, лишь убив меня и мою хозяйку.
- Он не будет спать, он будет бдить. В крайнем случае есть коврик у камина.
•••
Миссис Хватсон вышла мне навстречу, радостно улыбаясь и говоря:
- Я так за вас переживала, что испекла огромный пирог и наварила кофий. Немедленно за стол.
- Ну вот, Параноелл, - недовольно вздохнул Бесстрейд, - вручаю вам эту компашку - преступный клан, проще говоря. Доктор Вотштон, леди Хватсон, до свидания. Самые мои нежные и самые добрые пожелания.
Он ушёл, а его глупый подчинённый остался стоять у дверей.
- Миссис Хватсон, - попросил я, - разделите сегодня со мной мою участь. Позавтракаем вместе?
Она принесла и пирог, и кофе.
Я пасмурно обратился к моему конвоиру.
- Ну а вы, любезный? Видимо, мне придётся к столу и вас пригласить.
- Ни в коем случае, сэр. На службе мы обязаны чувствовать чужеродность пищи.
- Ну как хотите, - буркнул я, подошёл к столу и, отвернувшись, стал резать пирог.
- Помогите мне, - попросил хозяйку, - поддержите подставку.
Пирог был оглушительно вкусен на запах, я разрезал его весь. Миссис Хватсон с усердием помогала мне.
Аппетит бросил мне в сердце волну доброты, я всё ж решил конвоира усадить за стол.
- Пожалуйста, забудьте про устав, любезный, присоединяйтесь к нам, - я ласково обернулся к полисмену, - всё-таки...
В глазах моих стало темнеть, а сердце встало колом - на меня, по-доброму улыбаясь, смотрел Чеснок Холст.
- Здравствуйте, Вотштон. Здравствуйте, дорогой друг мой. Миссис Хватсон, как рад я вас видеть.
Дважды ударившись лбами, мы с миссис Хватсон попадали в обмороки - каждый в свою сторону.
(потом)