Столь красочное и подробное описание первых тактов новой музыкальной главы появилось в нашем повествовании совсем не случайно. Дело в том, что с какого- то момента все эти образы подземелья, ночи, рассвета и солнечного утра посещали Варни и переживались им каждый раз, когда он играл или слышал начало второй части концерта Рахманинова.
Впервые это произошло с ним ещё в довольно раннем возрасте, когда при первом же прослушивании этого концерта, он вдруг с удивлением обнаружил, что звуки вступления и главной темы рассказывают ему историю. И эта история о нем самом. Точнее, о происшествии, которое приключилось с ним незадолго до этого, в лабиринтах Шехтонских пещер, куда он отправился на поиски резиденции Горного Короля, находясь тогда под впечатлением от всем известного произведения Грига. Будучи абсолютно уверенным в успехе своей затеи и предварительно даже составив карту своего маршрута, Варни долго плутал по бесконечным подземным залам, куда- то плыл на небольшом каноэ по таинственной подземной реке, но по всей видимости знакомство с ним в планы Горного Короля в этот день не входило и встреча, увы, не состоялась. Вместо этого юный фантазёр промочил ноги, потом чуть не попал под обвал, и в конце концов, выбившись из сил, был вынужден провести ночь, которые, к слову сказать, на Белой Планете были весьма короткими, на дне "Сапфирового Глаза"- гигантских размеров каменного колодца с темно-синими, почти отвесными стенами, как будто, стремительно уходящими вверх в бесконечность...
Несмотря на то, что темнота абсолютно не являлась для Варни помехой, (обитатели Белой Планеты могли прекрасно видеть в темноте) в "Сапфировом глазу" было жутковато. Безмолвные стены источали холод, внушали осознание заточения и одиночества. Какое-то время, он то беспрерывно ходил взад-вперед, то неподвижно стоял и завороженно смотрел наверх, чувствуя себя частью этого огромного глаза, пристально смотрящего в черное ночное небо. Потом, опустил голову, огляделся по сторонам и обнаружив у дальней стены колодца, слева от себя, нагромождение больших камней, напоминавшее с виду королевский трон, подумал, что пусть поиски Горного Короля и не увенчались успехом, зато сейчас у него есть возможность самому немного побыть в роли горного владыки.
Тихонько напевая себе под нос “В пещере горного короля”, он взобрался на трон, с важным видом откинулся назад и болтая ногами, придирчиво осмотрел свои владения. Его порадовало и сияющее великолепие сапфировых стен, которые в незаметно появившейся серой предрассветной дымке не казались ему уже такими мрачными и холодными как поначалу, и преданные взгляды его придворных, ставшие на время таковыми из многочисленных сталагмитов, ну а завершил образ правителя посох. Для этого Варни уверенно взял в правую руку длинную палку, с которой весь день бродил по пещерам и покровительственно посмотрел на свою свиту. Как ему показалось, выглядело это всё абсолютно по-королевски! Но правление оказалось недолгим. Варни даже толком не успел придумать каким будет его первое распоряжение на столь высоком посту, как усталость сковала всё его тело и мысли, веки стали стремительно тяжелеть и он, будучи уже не в силах сопротивляться этому, приняв довольно неудобную позу, полубоком прислонился к каменной спинке трона и уснул...
Проснувшись, первое, что он увидел, был невероятно широкий солнечный луч, который почти отвесно падал на дно колодца, освещая его словно мощный прожектор и наполняя пространство вокруг себя едва заметным глазу золотисто-белым туманом. Внутри луча весело играли и хаотично бегали наперегонки пылинки. Варни поместил руку в этот поток солнечного света и улыбнулся - пылинки ударялись о ладонь и чувствуя препятствие, казалось, были крайне недовольны тем, что кто-то вдруг помешал их игре.
При дневном свете он уже более детально смог разглядеть место своего ночлега и увидел, что по всей окружности каменного мешка на стенах были выступы, напоминавшие карнизы. Они как гигантские кольца опоясывали его изнутри и по спирали поднимались до самого верха.
Фантазия не думала прекращать свои ночные игры и в какой- то момент площадка колодца стала круглой сценой подземного концертного зала, нависшие карнизы - многочисленными ярусами балконов, которые вот-вот заполнятся до отказа публикой, а поток солнечного света - прекрасной незнакомой музыкой, льющейся откуда-то сверху. Ему даже показалось, что он уже как будто слышит её. Смутно, приглушенно, словно издалека, всего лишь как намёк, как предчувствие, как осколок настроения, но стоит только ему как следует прислушаться и звуки обретут ясные очертания, примут конкретный образ и тогда уже ничто не сможет им помешать в будущем занять своё достойное место среди других сочинений юного композитора.
С мыслями обо всём этом и повинуясь какому-то зовущему, идущему изнутри желанию стать частью этого света, воссоединиться с ним, Варни осторожно сделал шаг, и оказавшись в центре солнечного круга, посмотрел вверх. Ещё до того как он зажмурился, не выдержав яркого света, воображение успело совершить последнее в то утро превращение, и прямые нити солнечных лучей уступили своё место стремящемуся куда-то под свод пещеры вертикальному нотному стану, на золотистых линейках которого сталкивались и находили свои места тысячи нот, бывшие до этого обычными пылинками. Голова закружилась... Ему показалось, что он становится невесомым и растворяется в этом музыкально-солнечном потоке... Вот сейчас, он откроет глаза, окажется одной из тех нот-пылинок, что без устали кружатся в быстром танце, и оторвавшись от своей большой компании, станет подниматься наверх... Туда... Высоко-высоко... Откуда берёт своё начало этот свет, откуда приходит музыка... Заключительный аккорд его утренней фантазии, вне всяких сомнений, был просто великолепен.