На днях писала про границы. О том, что нет необходимости их как-то особым образом строить, вместо этого стоит развивать чувствительность к себе и ответственность за свой комфорт. Есть ещё кое-что, что я давно хочу написать о границах, — про обозначение границ дозволенного в процессе воспитания ребёнка. Технически кое-что из этого актуально и в отношениях между взрослыми, но не всё.
Изначально большинство приходивших ко мне клиенток были мамами. Уставшими, запутавшимися, не понимающими, что делать со своей злостью, жаждущие ответа на вопросы о том, как правильно обходиться с детьми в самых разных ситуациях, боящиеся травмировать... Неудивительно, что тема обозначения границ звучала часто.
Как запретить ребёнку смотреть часами телевизор? Как отселить пятилетку из родительской постели спать в его отдельную комнату? Как донести до первоклашки, что смартфон выпрашивать бесполезно? Как ограничить потребление сладостей и чипсов? Как заставить соблюдать режим? Как убедить делать зарядку? Как..? Как..? Как..?
Расскажу о том, как я вижу главную сложность в обозначении границ и правил.
Для меня суть загвоздки в том, что взрослый сам внутри себя остаётся неуверен в том, что пытается донести до ребёнка, в том, что внутри у родителя нет принятого решения о том, как правильно. В том, что запрет, граница, правило устанавливается, исходя из того, что внутри у родителя сейчас звучит громче и зудит сильнее, затмевая собой другую часть, которая имеет противоположное восприятие и противоположное мнение. Не из найденной точки равновесия между этими спорящими внутри голосами, один из которых за установление правила, а другой — сомневается или против, а исходя из того, который прямо сейчас громче. Загвоздка заключается в том, что ощущения границы внутри самого родителя нет.
Попробую объяснить подробнее.
Например, мама хочет запретить ребёнку использовать смартфон для игр и просмотра видео дольше часа в день, в неделю, совсем (нужное подчеркнуть и видоизменить по своему вкусу). У мамы есть основания для запрета. Свои какие-то основания. Довольно убедительные. Статистические данные о связи времени, проведённого перед экраном и астигматизма, рекомендации экспертов, совет педиатра, мнение ближнего круга, собственные переживания и мысли (нужное подчеркнуть и видоизменить по своему вкусу). Но одновременно с этим в голове у мамы звучит некое «да, но».
Да, но как же социализация? У всех есть смартфоны, а у моего ребёнка не будет. Он будет белой вороной, Ему не о чем будет говорить с друзьями. В школе будут смеяться. Да, но сейчас же всё общение у них виртуальное. В чатах, в играх, в блогах всяких. А вдруг, вырастет одиночкой, будет изгоем? Да, но говорят, что сейчас важнее уметь пользоваться нейросетями, чем то, что было важно в нашем детстве. Да, но телефон-то он купил на свои накопленные деньги. В праве ли я ограничивать в том, что не моё? Да, но не становлюсь ли я такой, какими были мои родители, запрещая мне читать книги? Столько всего от них слышала про кривую спину, про глаза, про то, что лучше бы делом занялась. А мне всего лишь нравилось читать, хотелось погружаться в другие миры. Что если у него так же, а я просто не понимаю? Что, если он потом будет также с горечью вспоминать? Да, но, вдруг, это его единственная радость? Уж лучше зависимость от смартфона, чем от чего похуже (нужное подчеркнуть и видоизменить по своему вкусу, да).
И вот есть убеждение о том, что использование смартфона ребёнком необходимо ограничить. Но одновременно есть и немало сомнений. И нет возможности как-то с этими сомнениями внутри себя обойтись. И решение ограничить ребёнка принимается не из точки внутреннего согласия с собой, а из перевеса в пользу той части или тех частей, которые за установление границы. Остальные части, которые сомневаются или даже против ограничения, попросту игнорируются.
Итак, мама обозначает границу. Вводит правило. Что же происходит дальше?
А дальше ребёнок примеряет правило на себя. Бывает, конечно, так, что правило ему подходит. Бывает и так, что ребёнок неспособен замечать свои границы, свои потребности, поэтому просто проглатывает правило, даже если оно для него неподходяще. Но бывает и так, что ребёнок категорически не желает соблюдать внешнее ограничение. Тогда он начинает протестовать. Пытаться подвинуть мамин интерес, дав место интересам собственным.
Что при этом происходит внутри у мамы? Внутри у мамы все её сомневающиеся в целесообразности ограничения части присоединяются в своих протестах к протестующему против вводимого запрета ребёнку. Чем активнее будет сопротивление ребёнка, тем вероятнее внутри у мамы одержат верх те её части, которые изначально не поддерживали введение ограничения. Потому что теперь на их стороне перевес. Они же заодно с ребёнком теперь, а не сами по себе.
Технически мама, конечно, может усилием воли (иногда колоссальным усилием воли) противостоять и самой себе, и сопротивлению своего ребёнка. Вот только не у каждой мамы есть столько сил, особенно когда то посуда не мыта, то дедлайны горят на работе, то младший капризничает, то в мире кавардак, то одно, то другое, то ещё... Да и вообще, подавлять себя — дело гиблое. То соматизацией оборачивается, то аффективными вспышками, то другими неприятными историями. Впрочем, даже если мама справляется и с собой, и с ребёнком, она говорит о том, что это ни разу не просто — держать границы с детьми. И она права. Права в том, что ей, действительно, непросто. Непросто потому, что реальной границы нет.
Потому что границы — это по сути то, как мы ощущаем своё «не могу», своё «невыносимо», своё «не вкусно», «не нравится», «не подходит», «со мной так нельзя», «я так не готов», «это для меня недопустимо». Именно то, как ощущаем. Когда что-то нарушает эти границы, в ответ изнутри естественным образом рождается импульс на обозначение границы, на защиту, на отстранение от того, что неприемлемо. Сам собой рождается. На чувственном уровне. Не как рациональная концепция о правильном, должном, плохом, хорошем, недопустимом.
Вместо телефона в примере выше может быть что угодно. Чипсы и кола, отбой в три часа ночи, сон в родительской постели, ночёвки у друзей, необходимость делать уроки или наводить порядок в детской... Суть от этого не меняется. Если внутри себя у родителя не нашлось согласия с собой, не обнаружилось естественного движения, «держать границы» с детьми будет очень сложно. Очень-очень сложно.
А теперь попробуйте вспомнить ситуации, когда запрет даётся вам легко. Просто попробуйте.
Если не выходит найти собственные примеры, попробуйте мои. Например, ребёнок жаждет залезть в розетку двумя гвоздиками. Сын просит купить ему запрещённые психоактивные вещества, потому что все уже попробовали, а он, как белая ворона. Трёхлетка просит энергетик или что-нибудь с градусом. Почти подросток просит показать вживую, что мама с папой делают в постели при закрытых дверях. Дочь просит папу научить её нормально целоваться, чтобы перед мальчиком не опозориться. Сын с сильнейшей аллергией на шоколад просит разрешения слопать плиток десять, запив поллитровым стаканом какао. Хоть где-то удалось заметить своё категорическое «нет»? Если не удалось, расскажите, что ли, что такое вы хотите запретить ребёнку, мне интересно. Если удалось, значит, вы точно знаете, как ощущается изнутри тот самый импульс и обнаруживается та самая граница.
Но что же делать, если границу обнаружить не удаётся, естественного импульса нет, а та часть, которая за введение правила, громко (и возможно, в ужасе, тревоге либо гневе) орёт о том, как надо? Признать, что сейчас обозначить правило невозможно. И наблюдать за собой, за ребёнком, за тем, что происходит между вами. Возможно, в какой-то момент вы придёте к тому, что правило не так необходимо. Возможно, что-то такое произойдёт, что перечеркнёт все ваши «да, но». Возможно, вы найдёте внутри себя другую форму правила, которая будет из точки равновесия. Потому что правила, которые можно нарушить или обойти, хорошенько поныв, устроив истерику, активно бойкотируя запрет, как-то ещё, они гораздо хуже отсутствия правил. Потому что правило, которое то работает, то нет — это двойное послание, которое сводит с ума.
