Лиля щёлкнула «Отправить» на последнем в своей жизни квартальном бухгалтерском отчёте. Она потрогала мышку, как будто прощалась с живым существом. На столе начальника лежало заявление Л.П. Громовой на увольнение по собственному желанию. За окном майский дождь стучал по карнизу, а на столе лежал набор акварели, купленный три года назад и всё ещё завёрнутый в целлофан.
— Ты в своём уме? — Стёпа застыл на пороге кухни с пачкой пельменей в руке. — Кто в 45 лет бросает работу? Да ещё и главбухом отдела!
Лиля ткнула кисточкой в чашку с водой. Краска растеклась рваным пятном.
— Я не начальник. Я — спичечный коробок. Тридцать лет трясёшь — внутри одна сера.
Он раздражённо ухмыльнулся, швырнул пельмени в кастрюлю:
— Позвони Марине, возьмут обратно. Скажешь, гормоны.
Дверь хлопнула. Лиля дописала на листке: «Сера. 2024. Картон, акварель».
***
Арина узнала на следующее утро. Уронила телефон в тарелку с кашей:
— Мам, ты чего, обалдела? Мне в июне в лагерь ехать, а ты… рисовать?!
— Деньги на лагерь есть, — Лиля поправила холст на мольберте. Купила его ночью, пока Стёпа храпел.
— Да не в деньгах дело! — дочь ткнула пальцем в её фартук с пятнами краски. — Ты же не умеешь!
Лиля посмотрела на свои руки. Те самые руки, которые 20 лет заполняли таблицы, теперь дрожали, выводя кривую линию.
— Научусь.
Арина закатила глаза и ушла, хлопнув дверью. В коридоре зазвучал голос Стёпы:
— Видишь? Ты даже ребёнка пугаешь.
***
Первая выставка случилась внезапно. Лиля вывесила картины в интернет под ником «45_абстракций». Через неделю ей написала владелица арт-кафе:
— У вас дерзкие произведения. Давайте устроим показ?
Стёпа, увидев афишу с её именем, взбесился:
— «Лиля Громова. Трансформация пустоты». Это про наш бюджет, да?
— Про душу, — Лиля примеряла чёрное платье, купленное на Вайлдберриз.
На вернисаж она пришла одна. Картины висели криво — работники перепутали порядок. Но люди подходили, щупали холсты, спрашивали:
— Это автопортрет?
Она смотрела на кляксу с рваными краями и кивала.
***
Всё рухнуло через месяц. Арина прибежала из школы, рыдая:
— Ты выложила фото моей комнаты?!
Лиля вспомнила: да, сняла угол с её плакатами для серии «Поколение Z».
— Это искусство, Ариша…
— Это позор! Меня в школе дразнят!
Стёпа, не отрываясь от футбола, бросил:
— Довыёживалась?
Лиля вышла на балкон. Дождь снова стучал по карнизу. Она развернула новую картину — огромный красный крест поверх детских фото Арины. Подписала: «Материнство. 2024. Боль, акрил».
***
Утром Стёпа застал её за пачкой документов.
— Опять что?
— Приглашение на выставку. Нужно подписать договор, — Лиля протянула бумаги. — Галерея берет 30% с продаж.
Он пробежал глазами по тексту, сморщив лоб.
— Тут пункт про страхование картин. Ты читала?
— Нет…
— Надо исправить. Если что-то испортят — пусть платят полную стоимость, — он обвел абзац ручкой. — И где подписывать?
Лиля указала на строку. Она взяла ручку и вывела своё имя, стараясь, чтобы подпись не дрогнула. Стёпа наблюдал, скрестив руки.
— Ну, поздравляю, — буркнул он. — Теперь ты официально сумасшедшая.
— Спасибо, — она не ожидала, что он даже посмотрит договор.
Он ткнул в картину с красным крестом, висевшую на стене:
— Это… похоже на нас.
Лиля улыбнулась. Впервые за месяц его слова прозвучали не как укор, а как попытка понять.
— Это и есть мы.
Арина, проходя мимо, бросила:
— Ладно, бери мою комнату. Только убери этот уродский крест.
Лиля обняла холст. Дождь за окном сменился солнцем.