Ресторан был маленький, уютный, с приглушённым светом и негромкой музыкой. Виктор заказал вино — то самое, которое мы пили на нашем первом свидании. Я не знала, специально ли он это сделал или просто совпадение, но от этого жеста мне стало тепло на душе.
— Ты сегодня какая-то другая, — заметил он, когда официант отошёл от нашего столика. — Что-то случилось?
Я помедлила, вертя бокал в руках. Рассказать или нет? Стоит ли ворошить прошлое в такой вечер?
— Антон приходил, — наконец сказала я, решив, что честность — лучший путь к новым отношениям. — Сегодня днём.
Виктор напрягся, его пальцы крепче сжали ножку бокала.
— И что он хотел?
— Признаться. Объясниться. Сказать, что уезжает из города.
Я пересказала наш разговор, стараясь не упускать деталей. Виктор слушал молча, не перебивая, только желваки на его скулах ходили ходуном.
— И что ты чувствуешь? — спросил он, когда я закончила.
Хороший вопрос. Что я чувствовала? Злость? Безусловно. Облегчение? В какой-то степени. Но было что-то ещё, что-то, чему я не могла подобрать названия.
— Я была уверена, что когда узнаю всю правду, когда пойму, почему он это сделал, мне станет легче, — медленно произнесла я. — Облегчение не наступило. Просто... как будто закрылась какая-то глава. Можно перевернуть страницу и больше к ней не возвращаться.
— А ты хочешь перевернуть эту страницу? — тихо спросил Виктор.
Я посмотрела на кольцо, поблёскивающее на моём пальце.
— Хочу. Но мне страшно, Вить.
— Чего ты боишься?
— Всего, — я невесело усмехнулась. — Боюсь снова довериться и снова обжечься. Боюсь, что мы стали слишком разными людьми. Боюсь, что у нас не получится построить семью после всего, что случилось. Я очень боюсь, что не получиться создать семью.
— А я боюсь, что однажды посмотришь на меня и подумаешь, - зря ему дала второй шанс
Такого откровения я не ожидала. Старый Виктор никогда не говорил о своих страхах. Старый Виктор всегда был уверен в себе, всегда знал, что делать. Или хотя бы делал вид, что знает.
— Мы оба изменились, да? — спросила я, глядя ему в глаза.
— Изменились, — кивнул он. — Но, может, это и к лучшему? Шесть лет назад мы были моложе, глупее. Не ценили того, что имели.
— А сейчас?
— А сейчас я точно знаю, чего хочу, — твёрдо сказал он. — Быть с тобой и Серёжей. Быть семьёй. Настоящей семьёй.
Он протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. И я поняла: мы действительно изменились. Оба. Стали взрослей, научились ценить то, что по-настоящему дорого.
— Лер, — сказал Виктор, глядя мне в глаза. — Я не тороплю тебя. Ты сказала «подумаю» — и я готов ждать, сколько нужно. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ты ни решила, я всегда буду рядом. С тобой и с Серёжей. Всегда.
И я поверила ему. Впервые я почувствовала, что поверила и не побоялась этого.
— Спасибо, — сказала я, сжимая его руку. — Что не сдался, не отступил. За то, что нашёл нас. За то, что любишь Серёжку так, как никто другой не смог бы.
— Он потрясающий парень, — улыбнулся Виктор. — Такой умный, любознательный. Я так сожалею, что так много пропустил в его жизни. Обещаю, что больше не пропущу и дня.
Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Не от боли — от счастья. От осознания того, что мой сын теперь не просто знает своего отца, но и любим им больше всего на свете.
— Кстати, о Серёже, — спохватилась я, взглянув на часы. — Уже почти девять. Няня, наверное, с ума сходит.
— Не сходит, — усмехнулся Виктор. — Я предупредил её, что мы можем задержаться. Но ты права, пора ехать домой.
Домой. Это слово вдруг прозвучало так правильно, так тепло. Дом — это не стены, не крыша над головой. Дом — это место, где тебя любят, ждут, понимают. И, может быть, наш с Серёжей дом теперь будет там, где Виктор.
По дороге к машине мы молчали, но это было хорошее молчание. Комфортное, уютное. Виктор держал меня за руку, и от этого простого жеста внутри разливалось тепло.
— Вить, — вдруг сказала я, останавливаясь посреди улицы. — Я хочу попробовать. По-настоящему попробовать. Не просто разрешить тебе видеться с Серёжей, не просто поужинать вместе время от времени. А быть семьёй. Как ты и сказал.
Он застыл в изумлении, будто я только что предложила ему полететь на Луну.
— Ты уверена? — спросил он. — Не хочу, чтобы ты чувствовала себя...
— Уверена, — я кивнула. — Я не говорю «да» твоему предложению. Ещё нет. Но я хочу, чтобы мы попробовали жить вместе. Чтобы Серёжа видел тебя каждый день, а не только по выходным. Нам надо узнать друг друга заново.
— Лера... — он крепко меня , что у меня перехватило дыхание. — Я люблю тебя. Я никогда не переставал любить тебя, все эти годы.
Я уткнулась лицом в его плечо, вдыхая знакомый запах. Вот тебе и «перевернуть страницу». Скорее уж, начать новую книгу. И я была готова к этому. Впервые за долгое время я была по-настоящему готова двигаться вперёд.
Сережа, так обрадовался, когда мы с Виктором ему сказала, что теперь будем жить вместе.
— Как настоящая семья? — спросил он, его глаза сияли от восторга. — А папа всегда -всегда будет жить с нами ?
— Всегда-всегда, — подтвердил Виктор, подхватывая сына на руки. — Если ты не против, конечно.
— Не против! — закричал Серёжа, обнимая Виктора за шею. — Я очень даже за! Мам, ты слышала? Я очень даже за!
Я рассмеялась, глядя на их счастливые лица. Да, это было правильное решение. Для всех нас.
Первые недели совместной жизни были... странными. Не плохими, просто непривычными. Мы с Виктором учились жить вместе, привыкали к присутствию друг друга в повседневности. Он смотрел новости по утрам слишком громко. Я раскидывала вещи по всей квартире. Он любил вставать рано. Я предпочитала подольше поваляться в постели. Мои привычки, его привычки, небольшое раздражение, всё то, через что проходит каждая пара, начинающая жить вместе.
Но были и моменты абсолютного, безоговорочного счастья. Когда мы вместе готовили ужин, Серёжа крутился под ногами, пытаясь помогать. Когда мы играли в настольные игры и Виктор всегда поддавался сыну, делая вид, что не замечает его хитростей. Когда Сережка вечером перед сном переползал к Виктору, устраиваясь поудобней.
Мое сердце переполнялось любовью и благодарностью к Виктору — за то, что он так легко и естественно вошёл в нашу жизнь, словно всегда был её частью. К Серёже — за то, что принял отца без страха и сомнений, с той безусловной детской любовью, на которую способны только дети. К судьбе — за то, что дала нам второй шанс.
Но иногда, глядя на них, я ловила себя на иррациональном страхе: что, если всё это ненадолго? Что, если однажды Виктор решит, что семейная жизнь — не для него? Тогда Сережа будет страдать ещё больше.
Я никогда не говорила об этом, но Виктор наверное увидел мою тревогу в глазах. И однажды вечером , когда мы сидели вдвоём на кухни и пили чай, он сказал:
— Лера, я никуда не денусь. Не исчезну. Не брошу вас. Можешь не бояться.
Я вздрогнула от неожиданности.
— Откуда ты?..
— На твоём лице написано, — он улыбнулся, но глаза остались серьёзными. — Когда смотришь на нас с Серёжей, иногда у тебя такое выражение лица... Как будто ты видишь что-то драгоценное, но хрупкое. Что-то, что может разбиться в любой момент.
Я опустила глаза, водя пальцем по краю чашки.
— Прости. Я стараюсь не думать так, но... Слишком долго я была одна с Серёжей.Я так привыкла быть одна и полагаться только на себя. Мне кажется, что так хорошо не может быть правдой. Боюсь, что проснусь и окажется, что это был сон.
Виктор протянул руку и коснулся моей щеки, заставляя поднять глаза.
— Это не сон, Лер. Это реальность. Наша реальность. И знаешь, что? Я тоже иногда боюсь. Боюсь, что однажды ты решишь, что я недостаточно хорош для вас. Что тебе лучше было одной.
— Неправда! — воскликнула я. — Ты лучшее, что случилось с нами! Серёжа просто расцвёл с тех пор, как ты появился в его жизни. Он ходит в сад с гордо поднятой головой, потому что теперь у него есть папа, как у всех. А я... я наконец-то могу дышать полной грудью, зная, что больше не одна.
— Вот видишь? — он улыбнулся. — Мы оба боимся потерять друг друга. Но вместо того, чтобы бояться, может, просто будем верить? В нас. В нашу семью.
Я кивнула, чувствуя, как от его слов в душе разливается тепло.
— Буду. Обещаю.
— И ещё кое-что, — сказал он, доставая из кармана маленькую бархатную коробочку. — Я знаю, что ты просила время. Знаю, что ты не готова сказать «да». Но я всё равно хочу, чтобы это было у тебя.
Он открыл коробочку, и я увидела кольцо. Не то, старое, которое он подарил мне шесть лет назад и которое сейчас было на моём пальце. Другое. Новое. С маленьким, но безупречным бриллиантом в центре и россыпью крошечных камешков по ободку.
— Вить... — только и смогла выдохнуть я.
— Это не предложение. То есть, это предложение, но не требующее немедленного ответа, — быстро сказал он. — Просто знак того, что я настроен серьёзно. Что это не временно. Что я здесь навсегда, с вами.
Я смотрела на кольцо, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.
— Оно прекрасно, — прошептала я.
— Как и ты, — он взял кольцо из коробочки. — Можно?
Я молча протянула руку, и он надел кольцо на мой палец. Оно село идеально, словно было создано для меня.
— Не торопись с ответом. Я могу ждать.
— Я очень хочу сказать " да" - вдруг сказала я, сама себе удивляясь.
Виктор смотрел, на меня широко раскрытыми глазами.
— Лера... ты уверена?
Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Уверена. Я люблю тебя, Вить. Всегда любила. И хочу быть с тобой. По-настоящему быть. Не просто жить вместе, а быть твоей женой.
Он рассмеялся — громко, счастливо — и поднял меня со стула, закружив по кухне.
— Тише! — шикнула я, смеясь вместе с ним. — Серёжу разбудишь!
— Ну и что! — воскликнул он. — Пусть весь мир проснётся и узнает, что ты согласилась стать моей женой!
Сережа стоял в дверях кухни, протирая глаза кулачками.
— Почему смеётесь? — спросил он сонным голосом.
— У нас хорошая новость, — сказала я, опускаясь перед сыном на колени. —Теперь мы будем настоящей семьёй, мы с папой решили пожениться.
Серёжа моргнул, пытаясь осмыслить новость своим сонным детским мозгом.
— А что мы разве не семья? — спросил он с таким искренним недоумением, что мы с Виктором снова рассмеялись.
— Семья, конечно, — сказал Виктор, поднимая сына на руки. — У нас теперь будет одна фамилия.
— А я тоже буду Соколовым? — спросил Серёжа, и я замерла.
Фамилия. Об этом я как-то не подумала. Сейчас у Серёжи была моя фамилия — Ковалёва. Я никогда не думала, что Сережа захочет носить фамилию отца.
— Если хочешь, — осторожно сказала я. — Но это необязательно. Ты можешь остаться Ковалёвым.
— Нет! — решительно сказал Серёжа. — Я хочу быть как папа! Хочу быть Серёжей Соколовым!
— Ну вот и решили, — улыбнулся Виктор, глядя на меня поверх головы сына. — Будем Соколовыми. Все трое.
— Все трое, — эхом отозвалась я, чувствуя, как сердце переполняется счастьем.
В этот момент я окончательно поняла: прошлое отпустило меня. Все обиды, страхи, сомнения — всё осталось позади. Впереди была только жизнь. Наша жизнь. Жизнь семьи Соколовых.
И знаете что? Я была абсолютно, безоговорочно готова к этой новой главе.