- Олечка, открывай, это я! – голос тёти Светы за дверью был звонким, как колокольчик на школьном звонке.
Оля, вытирая руки о фартук, вздохнула и пошла открывать. На пороге стояла тётя Света с неизменной улыбкой и полиэтиленовым пакетом, из которого торчала какая-то тряпка.
- Здравствуй, тёть Свет! – Оля выдавила улыбку. – Заходи, я как раз пирог достала.
- Ой, пирог! – тётя Света всплеснула руками, снимая старенькие ботинки. – Ну ты хозяйка, Олечка! А я тут тебе гостинчик принесла, по семейному, так сказать!
Она сунула пакет Оле в руки. Та заглянула внутрь: мятая кофта с пятном на рукаве и коробка конфет "Красная шапочка" с потёртой датой – срок годности истёк три месяца назад.
- Спасибо, тёть Свет, - Оля постаралась не скривиться. – Очень мило.
- Да что там, - тётя махнула рукой, усаживаясь за стол. – Живу скромно, сама знаешь, пенсия – копейки, тринадцать тысяч всего. На подарки шикарные не хватает, но для племяшки любимой стараюсь!
Оля поставила чайник и достала из духовки пирог с мясом – пятьсот рублей на фарш и час у плиты. Тётя Света тут же потянулась за куском.
- Ой, какой аромат! – она зажмурилась. – У тебя, Олечка, всегда так вкусно! А у меня дома шаром покати, даже хлеба вчера не купила.
- Да ты что? – Оля нахмурилась. – Может, тебе денег дать? На хлеб там, на молоко?
- Ой, неудобно как-то, - тётя Света отвела взгляд, но руку протянула. – Ну, если только пятьсот рублей, на недельку бы протянуть…
Оля полезла в кошелёк, отдала купюру и села напротив. Тётя Света, уплетая пирог, продолжала:
- Ты уж прости, что с пустыми руками почти. Жизнь – как старый чемодан: тащишь, а внутри пусто!
- Ничего, - Оля улыбнулась через силу. – Главное, что ты в гости заходишь.
Так было каждый раз. Тётя Света приходила раз в неделю, приносила "подарки" – то застиранное полотенце, то баночку солёных огурцов с мутным рассолом, то пакетик чая с истёкшим сроком. В ответ она угощалась Олиными котлетами (шестьсот рублей за килограмм мяса), брала "на хлебушек" от трёхсот до тысячи рублей и уходила, оставляя после себя крошки и лёгкое чувство вины у Оли.
- Кость, ты заметил, что тётя Света всегда голодная? – спросила Оля мужа за ужином, нарезая сыр за двести рублей.
Константин, листая телефон, хмыкнул.
- Ага, голодная, - сказал он. – Только пирог твой вчера за пять минут смолотила. Может, у неё аппетит такой?
- Да нет, - Оля покачала головой. – Она говорит, что дома не ест почти. Пенсия маленькая, тринадцать тысяч. Жалко её.
- Жалко, - Костя пожал плечами. – Только странно: она вечно "на хлеб" просит, а я её позавчера видел с пакетом из "Пятёрочки". И там не хлеб был, а колбаса копчёная, рублей за четыреста.
- Может, кто-то угостил? – Оля задумалась. – Она же одна живёт.
- Может, - Костя отложил телефон. – Но ты аккуратнее с ней. А то скоро мы сами на хлебе сидеть будем.
Снежный ком тётиных визитов катился всё быстрее. Однажды она заявилась с "особенным подарком".
- Олечка, смотри, что я нашла! – она гордо достала из сумки старый сервиз: три чашки с отколотыми ручками и блюдце с трещиной. – Это ещё от бабушки твоей, семейная реликвия!
- Ух ты, - Оля взяла чашку, пряча удивление. – Спасибо, тёть Свет. Поставлю на полку.
- Да ты что, пользуйся! – тётя уселась за стол. – А у тебя, смотрю, котлетки жарятся? Ой, как пахнет! Я уж и забыла, когда мясо ела. Всё на кашах да картошке сижу.
Оля достала сковородку, положила тёте две котлеты и кусок хлеба с маслом.
- Ешь, тёть Свет, - сказала она. – А то худющая ты какая-то.
- Ой, худющая! – тётя засмеялась. – Это старость, Олечка. А ещё денег нет, вчера за свет заплатила – две тысячи, и всё, пусто в кармане!
Оля вздохнула, полезла в сумку и достала тысячу.
- Вот, возьми, - сказала она. – На еду хоть купишь.
- Спасибочки, племяшка! – тётя сгребла деньги. – Ты моя радость! А то сижу, как мышь в норе, ни еды, ни света!
Уходя, она прихватила с собой ещё котлету "на ужин". Оля проводила её до двери и рухнула на диван.
- Кость, я устала, - сказала она, когда муж пришёл с работы. – Она опять тысячу взяла. И сервиз этот… он же на помойке валяться должен, а не на полке стоять!
- Ну так скажи ей, - Костя пожал плечами. – Ты ж не обязана её кормить.
- Не могу, - Оля отвела взгляд. – Она же тётя. Мамина сестра. Как я откажу?
Прошёл месяц. Тётя Света стала приходить чаще – два, а то и три раза в неделю. Подарки не улучшались: то дырявый шарф, то банка варенья с плесенью, то пачка печенья, которую Оля выбросила, едва тётя ушла. Зато угощения она брала щедро: пироги, курицу (килограмм за семьсот рублей), сырники с изюмом. Деньги тоже текли рекой – пятьсот туда, тысяча сюда. Оля считала: за два месяца тётя унесла почти двадцать тысяч.
- Кость, это ненормально, - сказала она однажды, глядя на пустой кошелёк. – У нас ипотека – сорок тысяч в месяц, а я тётю подкармливаю!
- А я тебе говорил, - Костя кивнул. – Она как пиявка: присосётся – не отцепишь. Поговори с ней.
- Поговорю, - Оля решилась. – В следующий раз спрошу, почему она к нам, а не к брату своему. У него же зарплата сто тысяч!
Но следующий визит прошёл по старому сценарию. Тётя Света принесла старую сумку с оторванной ручкой.
- Олечка, вот, тебе на дачу! – сказала она. – Мне не надо, а тебе пригодится!
- Спасибо, - Оля сжала губы. – Тёть Свет, а почему ты к Вове не ходишь? Он же рядом живёт.
- К Вове? – тётя замялась. – Да он занятой, бизнесмен, ему не до меня. А ты – родная душа, всегда выручишь!
Оля подала ей тарелку с курицей и промолчала. Но внутри что-то щёлкнуло.
Кульминация случилась в субботу. Оля с Костей поехали на рынок за овощами – картошка по сорок рублей за кило, морковь по пятьдесят. Прогуливаясь между рядами, Оля вдруг замерла.
- Кость, смотри! – она ткнула мужа в бок. – Это же тётя Света!
За прилавком с барахлом стояла тётя Света в ярком платке и новой куртке. Перед ней лежали стопки одежды, посуда и… тот самый сервиз с отколотыми ручками. Рядом – сумка с дачным "подарком" и шарф с дыркой. Тётя бойко торговала, громко зазывая покупателей:
- Сервиз, сто рублей! Сумка – пятьдесят! Берите, не пожалеете!
Оля подошла ближе, чувствуя, как кровь стучит в висках.
- Тёть Свет, - сказала она громко. – Это что такое?
Тётя обернулась, побледнела, но быстро заулыбалась.
- Олечка! – пропела она. – А я тут подрабатываю, сама видишь, пенсия маленькая!
- Подрабатываешь? – Оля шагнула к прилавку. – А это не тот сервиз, что ты мне подарила? И сумка? Ты их продаёшь?
- Ну, продаю, - тётя отвела взгляд. – Мне ж не надо, а людям пригодится!
- Ага, - Костя хмыкнул, скрестив руки. – А котлеты наши, небось, тоже тут толкаешь?
- Да что вы такое говорите! – тётя всплеснула руками. – Я для вас стараюсь, а вы меня в грязи топчете!
- Стараешься? – Оля повысила голос. – Ты мне мусор приносишь, а я тебя курицей кормлю и деньги даю! Двадцать тысяч за два месяца! Это что, семейная любовь?
Покупатели начали оглядываться. Тётя Света покраснела.
- Олечка, не кричи, - зашипела она. – Я ж бедствую, ты знаешь!
- Бедствуешь? – Оля кивнула на куртку. – Это что, "бедность" за десять тысяч? Хватит врать! Продавай свой хлам кому угодно, но к нам больше не приходи!
- Да как ты смеешь! – тётя выпрямилась. – Я тебе тётя, родная кровь! Ты обязана мне помогать!
- Обязана? – Оля усмехнулась. – Вот и живи на свою пенсию. А я свои котлеты детям оставлю!
Она развернулась и пошла прочь. Костя догнал её, ухмыляясь.
- Ну что, - сказал он. – Минус одна пиявка?
- Минус, - Оля выдохнула. – Только горько как-то. Всё-таки тётя…
- Горько, но честно, - Костя обнял её. – Пойдём, картошку купим. И пирог испечём. Для себя.
Читайте еще: