Шел тринадцатый день работы нашего экипажа на ледовой разведке. Именно так: «ДЕНЬ». Ночи не было, как не было и сумерек – двадцать четыре часа солнце безостановочно ярко освещало всё, что находилось на заполярной поверхности. Солнечный свет пробирался под зажмуренные веки и назойливо и громко шептал в ничем не защищенные уши: «Ты почему спишь? Днем нельзя спать, вставай и делай что-нибудь!» Выручали плотные шторы, тщательно укрывшие изнутри нашего балкА окна – иллюминаторы. Только представив, что снаружи стоит такая же непроглядная темень, как и в балкЕ, можно было забыться в коротком полярном сне. Определить время суток навскидку не получается. Выручают часы с необычным циферблатом, полученные мною во время командировки в Антарктиду.
Здесь – не Антарктида. Здесь – противоположный край планеты, не менее суровый и не более теплый, здесь – Арктика!
Наш аэродром расположен на берегу Северного Ледовитого океана.
Аэродром военный и обслуживается, соответственно, военными из ВВС и ПВО – самыми настоящими железными людьми, оторванными от многих благ Большой Земли. Не менее стойки их жены и дети. Добровольно, вслед за мужем уехать из теплых и благоустроенных городов в неизвестность и неопределенность не каждая сможет, а те, кто смог, повторили великий подвиг жен и невест декабристов. Когда-нибудь о них сложат легенды и им воздвигнут памятники. Благодаря и им, спутницам воинов, оберегающих покой огромной страны в этой, забытой Богом глуши, без сбоев работает сложнейший механизм военной базы.
Сегодня нам предстоял перелет на новое место базирования. На улице погода стоит хорошая, небольшой минус 24 градуса и ветер 3-5 метров в секунду. Мы с Валерой встали по раньше, надо заправить и подготовить наш самолет к перелету.
Хотя все основные работы были сделаны еще накануне днем, вечером мы все свои пожитки перенесли в самолет. После короткого завтрака, оделись по теплее, на ноги теплые кроличье носки с унтами, кожаный полукомбинезон и такую же куртку, а на нее уже куртку КАЭ (куртка арктическая экспедиционная), вот в таком облачении мы вышли на улицу. Ветер сразу обжег лицо. Солнце светит нещадно, отражаясь от снега. Глаза начинают болеть уже через несколько минут, как будто насмотрелся на сварку. Валера пошел в сторону АДП (авиационный диспетчерский пункт) взять ключи от самолета у охраны и оформить требование на заправку керосином и машину подогрева и бортового электропитания, а я пошел в аккумуляторную. Там меня встретил солдат, который там работал. Проверил уровень зарядки наших аккумуляторов, уровень плотности электролита и расписался в журнале. Вдвоем с ним погрузил их на тележку, и я повез тележку к стоянке нашего самолета. Проходя мимо АДП, увидел много военного народу, видимо у них тоже сегодня полеты. На стоянке уже кипит работа, техники расчехляют самолеты, аэродромная техника двигается от стоянки к стоянке. К стоянке возле АДП заруливает Ан12 который только что произвел посадку. Его встречает сам командир в/ч и нач.штаба. Как пить дать привезли что-то очень ценное и вкусное.
Валера уже получил ключи и ждал меня.
Вдвоем мы тащили тележку с аккумуляторами к стоянке, она самая крайняя и дальняя. К этому времени уже приехали наш топливозаправщик и АПА-50М (аэродромная передвижная электростанция), УПМ.
АПА-50М
УПМ (универсальный подогреватель моторный)
Валера открыл самолет, спустил трап. Я в это время растащил рукава подогрева под двигатели и два рукава в салон. Подключил фишки аэродромного электропитания к самолету. Открыл люк по правому борту и установил туда аккумуляторы, закрыл люк и опломбировал его, затем прошел в кабину пилотов и включил подачу электропитания на борт от аккумуляторов, приборы ожили, и я переключил электропитание с аккумуляторов на внешнее электропитание. Валера тем временем залез на плоскость по стремянке и начал заправку самолета керосином. Ох и непросто ему там на ветру стоять. Сегодня нам надо керосина под самую пробку!
Тем временем, я взял карту предполетной проверки оборудования, включая одну систему за другой. По окончании проверки очередной системы напротив нее ставил свою подпись в карте.
В кабине потеплело, снимаю крутку. В это время в кабину вваливается бортмеханик Серега.
Спрашивает:
- Майкл как температура масла?
- Еще мала, надо еще погреть, - отвечаю.
- Принял.
Сергей вышел из кабины на улицу, как раз Валера уже закрывал пробки баков и спускал заправочный пистолет. Серега взял штангу для слива топлива и мерную емкость, подошел по очереди к каждому клапану и взял пробу керосина на предмет нахождения в нем воды. Керосин был чистейший. Серега подошел к топливозаправщику подписал расходное требование и тот уехал.
Сергей вернулся в кабину посмотрел на термометры масла. Все, можно запускать двигатели на прогрев. С начала он запустил вспомогательный РУ-19 (вспомогательная силовая установка), после того как он вышел на режим, стал запускать основные. Запустил правый, Валера стоит на улице и контролирует, вышел на режим. Запускаем левый, через несколько минут и он в работе. Серега смотрит на приборы контроля двигателей, они показывают нормальную работу. Он помаленьку прибавляет обороты двигателей до режима руления, двигатели работают устойчиво.
В это время в кабину входит радист Николай, мне пришлось уступить ему его рабочее место и выйти из кабины, он сразу же настроил связь с АДП, и вовремя. В салоне собрался весь наш дружный экипаж 11 человек, сразу стало тесно и шумно, все одновременно говорят. Командир Николаевич, что-то жарко обсуждают со штурманом Игорем, второй пилот Костя как-то успел протиснутся между ними и сел на свое правое кресло.
Операторы системы «ТОРОС» Женя с Вовой уже расселись по своим рабочим местам и подключили операторские стенды к бортовой сети электропитания. Валера отключил от самолета внешнее электропитание АПА-50и сложил рукава от подогревателя УПМ. Машины отъехали от самолета. Валера поднялся на борт, поднял трап и закрыл входной люк. Погасло табло «открытые двери». Николаевич занял свое левое кресло, одел гарнитуру, вышел на связь с АДП и запросил разрешение на руление. Включил внутреннюю связь и объявил:
- Экипаж приступаю к рулению, всем приготовиться!
Самолет тронулся, двигатели набирают обороты и радуют слух. Мы с Валерой тоже заняли свои места, прямо за нами расположилась отгороженная от нас всех часть салона с представителями ВМФ СССР - это были матрос- радист и офицер в звании каптри, здесь у них стоит своя радиостанция. Лица у них очень напряженные, видимо боятся летать! Да вообще она какие-то зажатые, на всех нас смотрят с подозрением. Каптри постоянно ходит при табельном оружии. Ну работа у него такая, нервная и секретная! Хотя сам по себе человек компанейский и знает уйму всяких баек и рассказчик замечательный.
Тем временем Николаевич вырулил самолет на исполнительный старт. Слышу переговоры экипажа с вышкой, нам разрешили вылет. Двигатели вышли на взлетный режим. Командир:
- Экипаж взлетаем!
Сергей начал отсчет:
- Скорость 50-100-150-200-250 Время принятия решения.
- Взлетаем!
Высота 50-Убрать шасси-100-200 - Летим! Идем с набором высоты, делаем последний разворот над аэродромом и уходим на маршрут. Набрали высоту 3000 м, заняли эшелон идем в сторону Восточно-Сибирского моря. Нас какое-то время сопровождал наш МИГ, который взлетал перед нами, потом качнул крыльями и стремительно удалился. Мы одни и под нами сплошное белое поле снега и льда, куда не кинь взгляд везде снег и лед. И только наш штурман Игорь знает в какой квадрат работы мы летим. Мерная работа двигателей убаюкивает. Валера открыл свою толстую книжку. Он, наверное, читает эту страницу уже несколько дней, так как через несколько минут он будет дрыхнуть и храпеть. Я чтоб не слышать его храп надел наушники и слушаю экипаж, Костя рассказывает очередной анекдот. В салоне становится жарко, народ стал раздеваться. У меня тяжелеют веки, солнце предательски светит прямо в мой иллюминатор, закрываю шторку, и я проваливаюсь в сон. Может быть приснится дом, у нас там уже вовсю зеленеет трава и люди снимают теплые одежды…. А здесь мороз и Солнце….
Сон. Адлер. Наш пансионат ПОЛЕТ (для сотрудников Аэрофлота)
Фото из открытого источника.
Теплое сочинское Черное море. Я сижу на балкончике нашего с Николаем (авиатехник из Сургута) номера, пью пиво. Кто-то трогает меня за плечо. Нет, меня трясут за плечо! Открываю глаза, понимаю, что нахожусь внутри самолета, а мозг мне вещает – ну не может так быстро кончиться отпуск!!!
Надо мной стоит оператор «Торос» Евгений.
- Ну что проснулся, - спрашивает, - нужно пленки снять и проявить.
А такой был классный сон, черт бы тебя побрал Женя! Поднял шторку иллюминатора, солнце уже по другому борту, сколько же я проспал! По переговорам в кабине понял, что самолет уже взял курс на новую точку базирования, значит спал часа три, а так быстро мне показалось. Под нами все та же ледяная пустыня.
Поднимаюсь со своего места, снял пленки и поставил на проявку. Через 5 минут все готово. Отдаю их Евгению, он вместе с пленками удаляется в помещение к военморам. Сел на место оператора, отключил питание стенда «ТОРОС» и стал следить за курсом полета, да вид отсюда лучше. Приборы показывают высота -1200 м, скорость - 490 км/ч. Тут я уловил, что звук правого двигателя как-то изменился, я рядом с ним сижу по правому борту. Подключился к внутренней связи, слышу разговор бортмеханика с командиром:
- Николаевич, загорелось табло стружка в правом двигателе!
- Серега проверь давление масла.
- Давление норма, но обороты слегка упали.
- Флюгируем двигатель! Игорь сколько нам до базы?
- 490 км.
- Будем тянуть.
Сразу же двигатель остановился и самолет начало разворачивать по курсу, но Николаевич уже корректирует его рулем направления, правый крен триммерами. Левый ревет на полных оборотах, потихоньку летим вперед. Все в салоне напряглись. Николай пытается наладить связь с базой прибытия, но что-то не получается и ему не отвечают, потом он перешел на частоту базы откуда мы вылетели и тоже молчок. Нас не слышат. Коля перешел на международную частоту, тоже тишина в эфире. В наушниках только «белый шум» и треск. Он включает переносную аварийную радиостанцию в режим маяка.
Тут раздается сигнализация «ПОЖАР ЛЕВОГО ДВИГАТЕЛЯ», в кабине пилотов тишина, все притихли, Серега включил систему пожаротушения. За левым двигателем потянулся белый след, сработала система. Двигатель встал, винт зафлюгировался. Мы начали снижаться и довольно быстро. В салоне все заняли свои места и пристегнулись ремнями, а я так и остался сидеть за операторским пультом. Николаевич и Костя тянут самолет и пытаются его посадить.
Николаевич:
- Экипаж садимся аварийно! Приготовиться к удару. Посадка будет жесткой. Садимся на лед.
У меня подкатило под горло, смотрю на высотомер, стрелки делает оборот за оборотом. Стало не по себе. Уперся руками и ногами в операторский пульт. В иллюминаторе белое поле, кажется, что ровное как стол, а на самом деле сплошные торосы.
Николаевич с Костей задирают нос самолета и в это время мы ударяемся о лед, самолет скользит, его подбрасывает и второй удар, настолько сильный что меня бросает на операторский пульт. Я врезаюсь головой в него и тут же у меня происходит взрыв в голове от резкой боли в правом глазу, меня отбрасывает на спинку кресла. Я хватаюсь за лицо руками, боль такая сильная, что теряю ориентацию, на глазах кровавая пелена, на руках кровь. Слышу только крик Николаевича:
- Все живы? Все я отключаюсь….
Через какое время я пришел в себя, не помню, но уже был перевязан. Лежу. Попытался сесть, боль прорезала сознание молнией. Ко мне подошел Костя:
- Миша лежи! У тебя травма правого глаза. Я тебя перевязал и обезбол вколол.
- Костя, все целы? - спросил я.
- В основном, да целы, не считая синяков и ссадин, вот только Серега сильно переломался, всех нас спас! Успел отключить аккумуляторы от бортовой сети! Он рядом с тобой лежит.
- Нас уже ищут? Николай успел передать координаты?
- Нет не успел, нет связи, аккумуляторы разбиты. Включили аварийный маяк на аварийной радиостанции. У военморов тоже нет связи.
- Плохо!
- Все будет хорошо, через несколько часов начнут нас искать наши и ВМФ.
Остальной экипаж занимался обустройством «ночлега», вытащили из самолета ПСН-10 (плот надувной спасательный на 10 человек) (так до сих пор не знаю почему ПСН-10 если в экипаже 11 человек), вскрыли ящик аварийного запаса.
Так заканчивался тринадцатый день командировки и начался первый на льдине.
Все последующие дни экипаж боролся за выживание и предпринимал все возможные усилия для связи с Большой Землей. Несколько раз мы слышали звуки пролетающих самолетов, мы жгли сигнальные ракеты и фальшфейеры, от них образовалось огромное оранжевое пятно на снегу, но нас не замечали.
На 10-й день пребывания на льдине, к нам пожаловал белый медведь. Как насмешка, у него на боку был нарисован огромный номер 13, черной краской.
Фотография из открытого источника.
Это так помечали популяцию медведей и одновременно защита от браконьеров. Медведь был явно голодный. Достали карабин из аварийного ящика, выстрелами его отогнали, но видимо он ушел недалеко, потому что находили его следы вокруг нашего лагеря. Установили дежурство. Медведь явно не хотел упускать такую добычу как мы. Он настойчиво пытался к нам приблизиться. Один раз подкрался очень близко, что уже хотели стрелять на поражение, но почему-то он передумал после выстрела Каптри из табельного ПМ. А если б убили, то еще и штраф бы нам влепили за него. Продуктов питания почти не осталось. Итак, растянули аварийный запас (рассчитан на три дня) и выгребли все личные запасы у кого что было.
13-й день. Уже все продукты давно съели. Второй день на голодном пайке. Вокруг ледяное безмолвие. Медведь рядом. Вдруг слышим гул моторов самолета вдалеке. Все вскочили на ноги и задрали головы в небо. Звук явно приближался в нашу сторону, он становился все громче и громче. Вот и сам самолет показался на горизонте. Летит прямо на нас. Костя хватает ракетницу и выпускает прямо по курсу самолета две красные ракеты. Он нас увидел. Пошел на снижение. Качнул крылом, сделал круг над нами. В аварийной радиостанции раздался голос:
- Ребята держитесь! Помощь скоро придет!
Часов через 8 над нами появился Ми-8. За ним прилетели еще два. Началась наша эвакуация.
Так закончилась моя последняя командировка на ледовой разведке, но началось мое путешествия по больницам и клиникам. С экипажем больше не удалось увидеться.
13 ноября 1984 г. После череды операций на правом глазу меня на Врачебной комиссии признали не годным к работе в Аэрофлоте. Теперь надо думать, как будем жить дальше. Супруга не подает виду, держится молодцом. Правда ночью, иногда тихо плачет в подушку.
Ничего, Родная, ты только потерпи немного! Мы прорвемся! Обещаю, все будет хорошо!
Все имена изменены и их совпадение могут быть случайностью.
Михаил Курбатов. Редактировал Novosea Company.
Все рассказы автора читайте в авторской подборке.
======================================================Желающие приобрести дилогию "Судьба нелегала Т." с авторской надписью обращаться ok@balteco.spb.ru
===================================================
Дамы и Господа! Если публикация понравилась, не забудьте поставить автору лайк и написать комментарий. Он старался для Вас, порадуйте его тоже. Если есть друг или знакомый, не забудьте ему отправить ссылку. Спасибо за внимание.
Подписывайтесь на канал. С нами весело и интересно.
===================================================