Маришка не знала, уходить ей из этого дома или нет. Это был большой вопрос, так как от работы в этой семье зависела вся её жизнь. Она была «гувернанткой», хотя сама себя называла просто няней маленькой капризной девочки Эли.
В принципе, она любила свою профессию и всегда мечтала работать с детьми, поэтому год назад окончила педагогический колледж.
Но, получив диплом,, в родное село не вернулась. Мама Маришки за время ее учебы вышла замуж, а отчима она немного побаивалась, хотя знала этого Василия с детства: их тракторист, знаменитый на всю округу и своей внешностью красавца, и разными скандалами. «И чего мама в нём нашла?» — думала Маришка.
Так или иначе, она осталась в городе. С работой ей везло не очень: находились только желающие взять её нянечкой или посудомойкой в детский сад. Ни воспитатели, ни учителя начальных классов, казалось, были не нужны. И тут удача: объявление в газете: требуется «гувернантка» для девочки пяти лет.
Маришка рискнула, и, на её счастье, была сразу же принята. Как потом оказалось, отец девочки хотел взять время на раздумье, но мать сразу заявила, что нечего тут думать: молодая, с дипломом и за это жалованье, которое они предложили, работать согласна. На самом же деле этой Кристине было абсолютно всё равно, кто будет заниматься её дочерью, лишь бы не она сама.
Отец девочки, Павел Афанасьевич, был серьёзным мужчиной, владел небольшим бизнесом, связанным с компьютерными технологиями. На дочь у него тоже было не очень много времени — только по вечерам, когда Маришку наконец отпускали домой.
И всё бы ничего, но были свои трудности в этой работе. Во-первых, отношения в семье. Складывалось впечатление, что родители Эли были совершенно разными людьми, и между ними вечно пробегал холодок, который даже на Маришке отражался. Что уж говорить про избалованную и капризную их дочку!
Эля всегда и всем была недовольна: и едой, которую Маришке иногда приходилось готовить для неё, и книжками, которые она ей читала. Играть в игрушки девочка тоже не особо любила, а уложить её днём спать, как того требовали родители, было вообще проблемой.
Целый день Маришка только и делала, что уговаривала её, упрашивала, умоляла. Единственное, чем она более-менее увлекалась, да и то ненадолго, — это рисование и английский язык.
Но рисунки Эли были какими-то странными, в мрачных тонах: коричневые цветы, серые домики, чёрные деревья. Только небо синее, и солнце жёлтое. Всё остальное вызывало сомнение или желание показать ребёнка психологу.
Английский они учили по детской книжке с картинками. Просто читали слова, запоминали названия зверюшек, и Эля без труда выучила стишок про маленькую серенькую мышку, которая жила под полом, а выходила из своего домика только ночью.
Стишок она обожала, и он буквально отскакивал у неё от зубов. На радость маме, которая не замечала ничего особенного в поведении и пристрастиях своей дочурки.
А любила ли она её вообще? Никогда не приласкает, не приобнимет. Вечно строгий тон и холодная похвала. Скажет что-то типа: «Хорошо, молодец. А сейчас я занята, займись чем-нибудь» — и исчезнет в своей спальне.
Тут Эля начинала капризничать, не слушаться Маришку, и та мечтала, чтобы эта мадам снова ушла куда-нибудь и оставила их одних, чтобы не нервировать ребёнка своим эффектом присутствия, как пиджак на спинке кресла начальника, которого нет в офисе и неизвестно, когда он появится.
Ей всегда приходилось дожидаться с работы Павла Афанасьевича, чтобы передать ему дочь из рук в руки. Порой он изрядно задерживался, тогда Кристина неохотно отпускала её и гнала Элю спать, не поинтересовавшись, поел ребёнок или нет.
Так тянулись дни. Конечно, если бы у Маришки были варианты, она бы поменяла работу. Но искать что-то другое ей было особо некогда — даже по субботам иногда её просили прийти, хотя Кристина не работала, но у неё в этот день были салоны, парикмахерские, фитнес и встречи с подругами.
Поэтому, если муж был занят в офисе, Маришка являлась к Эле до прихода одного из родителей. Платили ей не так много, во всяком случае меньше, чем запросила бы опытная няня. Но она не жаловалась. Этих денег ей хватало на скромное существование и оплату крохотной однокомнатной квартирки, примерно такой, в которой жила мышка-норушка из любимого стишка Эли.
Сдал ей её старичок, переехавший жить к сыну, и запущена квартира была до основания: старые обои местами свисали со стены, пожелтевший потолок, облупленный пол и оконные рамы. Поднакопив немного денег и попросив часть у мамы, Маришка сделала небольшой ремонт своими силами.
Побелила потолок и даже обои переклеила. Они были без особого паттерна, который нужно было бы подгонять — светлые, в мелкий синенький цветочек. Купила лёгкие занавески на окна, предварительно приведя рамы в порядок и отмыв до блеска стёкла. С полом было посложнее, но спас ковёр из комиссионного магазина.
На стене висело стеклянное бра с висюльками — муж соседки помог его повесить. Ну а мебель уж какая была, старомодная, конечно, но полироль сделала своё дело, чуть-чуть подновила её. Маришка тщательно перемыла и перечистила всю имеющуюся в доме посуду и купила самый дешёвый электрический чайник.
Так благоустроила свой быт и зажила себе в этой «мышиной норке», куда возвращалась после изнурительного общения с Элей с большим удовольствием. Но каждый раз задумывалась, уходить ей из этой семьи или ещё немного потерпеть. Но если честно, было бы куда — она ушла бы. Но там всё же и поесть можно вместе с девочкой, родители не возражали. И платили они больше, чем нянечкам в яслях.
***
Так прошла осень, зима. Наступила весна. Крстина всё реже и реже показывалась дома, Павел Афанасьевич расширял свой бизнес, так что тоже задерживался частенько. Эля всё так же капризничала, и как-то раз стала плакать и умолять Маришку не уходить. В этот вечер хозяина не было дома, хотя время приближалось к девяти, а Кристина строгим голосом отправляла дочь спать.
Да, было пора уложить ребёнка, но не так же! Умой, приголубь, почитай ей сказку — она и уснёт спокойно. А менторский тон пугал девочку, и всё её маленькое существо противилось ему, а точнее, нерадивой мамаше.
— Можно я её уложу? — робко спросила Маришка.
— Да ради Бога! — надменно ответила Кристина. — Может, и посидишь с ней заодно, пока Павел не придёт. Мне отлучиться нужно.
— Уходи! — закричала Эля, и Маришка согласилась и уложить, и посидеть, особенно после того, как мать рявкнула на ребёнка что-то вроде: «Рот закрой, тебя никто не спрашивает!»
Крстина наконец ушла, оставив после себя шлейф изумительного парфюма. Маришка искупала Элю в тёплой ванне с чистотелом и уложила в постель, дав предварительно тёплого чаю с молоком. Ребёнок уютно устроился в своём мягком пушистом гнёздышке и приготовился слушать сказку. Но на второй странице Эля уже уснула.
Маришка выключила ночник и ушла в гостиную, оставив дверь в спальню девочки чуть приоткрытой. Сидела на диване, смотрела журналы мод. Это, пожалуй, всё, что Кристина брала в руки из литературы. Книг в доме не было видно вообще. Примерно через час явился Павел Афанасьевич.
Он очень удивился, увидев Маришку, пришлось объяснить, что к чему. Тот только плечами пожал и предложил вместе поужинать. Но чем? Готовить ужин в обязанности Маришки не входило, тогда он решил заказать еду на дом, но ждать она не стала.
— Поздно уже, Павел Афанасьевич. Я поеду домой.
Мужчина вызвал ей такси, ждать пришлось минут двадцать. И за это время он успел поделиться сокровенным с бокалом виски в руке.
Нет у них нормальной семьи и никогда не было. Поженились, когда узнали, что будет ребёнок. Отец Кристины — человек состоятельный. И он поставил два условия: купит ему бизнес у своего больного приятеля, но расширять его Павел будет сам. И второе: его дочь работать не будет.
Мужчина согласился, а куда было деваться? Работал он программистом в компании, а тут всё же своё дело, хорошо ему знакомое. Почему бы и не завладеть фирмой, которую тебе буквально дарят.
Так сложилась их семья. А любовь... он её не знал никогда. Был влюблён в Кристину, но после свадьбы понял, что одной влюблённости недостаточно для семейных отношений.
Для них нужно взаимопонимание, забота друг о друге и в первую очередь о ребёнке. Он старался, но все его старания разбивались о равнодушие и самолюбование жены. А семья ей нужна лишь для статуса.
— Вот так и живём, — закончил он свою речь, и тут подоспело такси. Маришка уехала, так и не сказав ему ничего в ответ на его откровенный монолог.
Примерно через неделю девушке подвернулась удача. Соседка, муж которой помог вешать бра, прибежала к ней и сказала, что в школе через дорогу нужен воспитатель в группу продлённого дня.
— Я случайно узнала, моя сноха в этой школе уборщицей работает, но её не взяли без педагогического образования, понятное дело. Беги завтра, скажи, что от неё, от Любы Матвеевой.
С утра Маришка позвонила Павлу Афанасьевичу и сказала, что задержится. Тщательно собралась, взяла диплом и отправилась в школу. Выслушали её настороженно — без опыта работы все же. Но Маришка сказала, что рекомендательное письмо у неё будет, была уверена, что Павел Афанасьевич не откажет. Согласились подождать.
И в тот же вечер она набралась смелости и попросила его об этой услуге, благо он пришёл домой пораньше. На его лице отразилось глубокое разочарование, Крстина фыркнула и сказала, что в два щелчка найдёт ей замену.
И всё же он написал это письмо на официальном бланке и вечером следующего дня принёс Маришке. В письме говорилось, что она очень ответственная, пунктуальная и прекрасно умеет найти подход к их сложному ребёнку. Отпускать её не хотят, но считают, что она имеет право сделать свой выбор, тем более нашла более интересную работу, которая, безусловно, прибавит ей педагогического опыта.
Маришка искренне поблагодарила своего работодателя, и ей почему-то стало неудобно перед ним. Но что делать, жизнь меняется и вносит свои коррективы порой.
— Расскажете мне потом, как у вас дела, и когда вы намерены нас покинуть.
Эля, услышав этот разговор, заявила:
— Подумаешь! Вот вырасту ещё немного и пойду к ней в школу учиться. Да, папа?
Он кивнул в ответ, а у Маришки на глаза выступили слёзы.
В школу её приняли, и сразу после весенних каникул она приступила к работе воспитателя в группе продлённого дня. Скучала ли она по своей маленькой подопечной? Немного. Они уже успели привыкнуть друг к дружке, несмотря ни на что, неплохо ладили. Эле явно не хватало родительского тепла и внимания, и Маришка старалась его восполнить.
Хотя родителей ребёнку никто не заменит. Это понятно. И Маришка отвлеклась от этих мыслей об Эле, тем более о Кристине. Только несчастный Павел Афанасьевич не давал покоя, снился иногда и будоражил её воображение. «Как он там, бедняга, справляется со своим семейством? Капризной дочкой и своенравной женой?»
Но вскоре и эти мысли перестали беспокоить, пока однажды вечером к ней домой не заявился Павел Афанасьевич собственной персоной. Стояло жаркое лето. Маришка как раз собиралась поехать на работу воспитателем в детский оздоровительный лагерь на вторую смену.
Она укладывала вещи, когда прозвенел звонок в дверь. На пороге стоял Павел и попросил разрешения войти. Оглядел её комнату — в ней царила чистота и полный порядок, не считая чемодана и кучки вещей на диване.
— Уезжаете? — спросил он. — Надолго?
Пришлось объяснить, что едет в лагерь «Ручеёк». Он присел на край дивана и сказал, как всегда, назвав её полным именем:
— Марина, у меня неприятности, и большие.
— Что-то с Элей?! — испуганно спросила она.
— Нет, с Элей всё то же, и всё так же. Правда, капризничает сейчас больше, не слушается, к вам просится. Но дело даже не в этом. Кристина ушла и бросила нас.
— Как ушла?! Совсем?
— Да, совсем. Развод, новое замужество, отъезд за границу. Но без дочки. Эля остаётся со мной...
Это был шок. Как можно так поступить с собственным ребёнком, Маришка не понимала. И что этот мужчина хочет от неё — тоже. Но она молчала, просто слов не находила и ждала, что он скажет дальше.
— Вы не согласитесь снова взять опеку над моей дочкой? Обещаю хороший оклад, пропитание, если хотите, и проживание. Сами знаете, квартира у меня большая. Кристина на неё не претендует, а её отец, обозлившись на дочь, сделал широкий жест — не лишил меня бизнеса после развода. Ради внучки, конечно же.
— Извините меня, Павел Афанасьевич, но у вас же есть другая няня теперь. И бабушка Эли разве не может помочь с ребёнком? Почему я?
— Няня у нас, честно говоря, никудышная, с Элей они не ладят от слова «совсем». Бывшая теща постоянно страдает от давления. Мои родители далеко. Поэтому у меня на вас вся надежда. Я понял, что вы уезжаете, не смею вас отговаривать. Но буду ждать вашего звонка после приезда. Согласны вы на моё предложение или нет — дайте знать. Пожалуйста.
И он ушёл. А Маришка схватилась за голову: что ей теперь делать? Не поехать в лагерь она не могла, слишком поздно отказываться. И там у неё как раз будет время подумать, какое решение принять.
Решение давалось ей нелегко. Жить в доме мужчины, который ей нравился, которого она очень уважала и немного стеснялась, было и заманчиво, и не совсем удобно. Эля тоже волновала — ребёнок рос, справится ли она с её характером, капризами, комплексами на почве материнской нелюбви?
А время шло, смена подходила к концу. И уже в самую последнюю неделю её ждал сюрприз.
— Марина Юрьевна, там к вам приехали. Машина ждёт у ворот, — сказала ей заведующая, найдя на спортивной площадке. — Идите, я пригляжу за ребятами.
Маришка пошла к воротам, уже зная, что это он. Неужели за ответом приехал? Но она ещё ничего не решила. Но тут уже издали вдруг увидела Элю! Девочка бежала ей навстречу такая радостная, такая счастливая!
Маришка не удержалась и схватила её на руки, закружив прижавшегося к ней ребенка. К ним подошёл Павел и поздоровался с радостной улыбкой на счастливом лице:
— Вот, Эля уговорила съездить к вам. Говорит, что очень соскучилась. Я в отпуске, почему бы и нет?
— Маришечка, миленькая, возвращайся к нам. Я буду хорошо себя вести, вот увидишь. И кашу есть, и кисель пить, и спать днём ложиться. Даю честное слово!
И решение было принято! Ну а как тут откажешь этому маленькому солнышку с грустными глазами.
После лагерной смены Марина подала заявление об уходе. Директор школы и завуч остались крайне недовольны. А вот хозяева квартиры — наоборот. Они как раз нашли жильца, которому теперь эту чистенькую квартиру сдадут подороже.
Маришка переехала к Павлу с Элей, и вскоре он сделал ей предложение.
— У меня самые искренние чувства к тебе, Марина. Если веришь — соглашайся. И лучшей мамы для дочки мне не найти.
Скоро свадьба. Ребёнка не узнать! Глазки повеселели, рисунки окрасились в яркие цвета, а мамой Эля стала называть Марину без всякого принуждения. И это было самым искренним признанием в любви этой маленькой девочки. Причём любви взаимной.
А уж про Павла и говорить нечего! Его жизнь тоже наконец наполнилась настоящим семейным счастьем, о котором полгода назад он и мечтать не смел.