– Ты можешь довериться мне, Лика, – тихо произнес он, заставив меня повернуться к нему. Я хотела лишь взглянуть в немом вопросе, выгнуть бровь, делая вид, что совсем ничего не понимаю, но его глаза, проникающие куда-то глубже, чем в красивую оболочку моей внешности, заставили забыть об игре в дурочку.
Я не знала, сколько он взирал на меня так пристально, но его слова заставили посмотреть на ситуацию по-другому. Нет, не на саму проблему, а на открытость Нику. Не скажу, что я не доверяю ему. Это не так. Но порой личное должно оставаться лишь в моей голове, не выходя за ее пределы. И если раньше я не желала делиться с кем-то своими проблемами и беспокойствами из-за чрезмерной самостоятельности, то сейчас просто не хотела загружать Ника. Наверняка, у него тоже есть заботы, о которых мне не следовало знать. Но он не просто так сказал эти слова. Слова о доверии. Все говорят это неспроста, если не полные идиоты, конечно. Но Ник таковым не являлся. Никогда.
– Что делать, если самый близкий на свете человек умирает, а ты ничего не можешь с этим поделать? – это не прямая констатация трудностей. Обычный вопрос, который не покажет всю бурю эмоций, вертевшуюся внутри, но откроет самое главное. Суть.
– Ты не права, – спокойным тоном, без какого-либо намека на возражения, произнес Ник, смотря вперед на пустующую аллею. – Если не можешь повернуть время вспять, тебе никто не помешает проявить заботу. Каждое сказанное слово может пройти мимо ушей, или, наоборот, дать мотивацию, – сейчас он почему-то напомнил мне какого-то философа. Точнее не так. Человека, знающего все и обо всем. Это видно в глубоком взгляде, в мимолетных жестах, в том, как он почесывал легкую щетину на подбородке. Возможно, сказывается возраст и прожитая жизнь, только в его тридцать четыре года я не встречала никого столь рассудительного. Или же я просто-напросто не обращала на это внимание. Не вдавалась в подробности личных взглядов своих ухажеров. Мне были важны подарки и вечера, наполненные роскошью. Мелочная. – Рано или поздно мы теряем кого-то родного. Так распоряжается судьба. Остается только смириться с неизбежным.
– Почему судьба так несправедлива? – вопрос риторический, ибо ответа на него никто не знал. Никто, кроме него.
– Думаю, стоит задать этот вопрос лично ей.
– А ты задавал? – я вновь взглянула на него не как на мужчину, который доставил мне удовольствие в уборной, а как на человека, знающего больше, чем я могла предположить.
– Нет, – решительный и жесткий ответ вылетел из его уст тут же, стоило мне сомкнуть губы после заданного вопроса.
– Почему?
– Потому что знаю ответ, – в его глазах просела глубина. Они стали чуть темнее, но не потеряли свою пронзительность, а темные брови, которые я любила приглаживать, лежа с ним в одной постели, слегка нахмурились, будто напоминали мне о его собственных жизненных сложностях. Но, видимо, рецепт выживания у нас схож.
Больше мы не разговаривали. Не проронили ни слова, вышагивая шаг за шагом по пустой аллее, несмотря на легкую боль в ногах. Однако наша тишина не казалась мне напряженной или чересчур натянутой. Мне нравилось молчать вместе с ним. Почему? Потому что действия сейчас говорили больше, чем какие-то слова. Мы становились все ближе. Нет, не в физическом плане. В духовном. Мы изучали друг друга взглядом, выходя за рамки светских правил, подмечали для себя что-то новое, не стесняясь этого. Я чувствовала, что с ним можно быть самой собой, стать тем, кем я не являлась по сей день.
Стать собой в глазах других…
Меня всегда было сложно раскусить, даже побывавшие в моей жизни мужчины не особо пытались узнать меня, мой характер и испытываемые в тот или иной момент чувства. Ник совершал более широкие, но осторожные шаги. То невесомо касался кожи на моей руке, легко поглаживая ее, то прижимал меня чуть крепче, чем раньше, заставляя мое тело трепетать. То легко прикасаться губами к моим. Не так страстно, как во время секса, скорее нежно. Почти невесомо. Интимно. С каждой минутой мне и правда казалось, что наша прогулка превратилась в свидание. Почему? Потому что впервые за долгое время я не задумывалась о будущем, не предугадывала действительность и не старалась продумать каждый свой шаг по укреплению отношений или, наоборот, отторжению. Нам это не нужно.
Телефонный звонок заставил нас выйти из выдуманного свидания и вернуться в реальность. В мир, ожидающий нас с распростертыми объятьями. В мир, полный боли и страданий. Но рано или поздно мы должны встретиться с ним лицом к лицу и перебороть возникшую слабость.
Когда Ник взял трубку, произнося только два слова «Да» и «Еду», его лицо перестало напоминать мне мудрого старца. Оно казалось далеким от этого понятия, как и от слегка улыбающегося мужчины, угостившего меня мороженым. Ник показался мне слегка раздраженным непредвиденной ситуацией, а в его взгляде появилась знакомая тоска.
Та самая, когда речь шла о его жене…
– Прости, мне нужно уехать, – я не могла не заметить сожаление в его голосе, однако мне ничего не оставалось сделать, как с достоинством принять его выбор в пользу любимой женщины, наверняка ожидающего в шикарной квартире с видом на Москву-реку. – Я позвоню тебе, – напоследок он приблизился ко мне, вновь показывая порцию досады, а затем, слегка погладив большим пальцем левую скулу, резко впился в мои губы, требовательно проводя по ним языком. Он проник в рот ненадолго, буквально на пару секунд, встретившись с моим, и вернулся обратно. – Обязательно позвоню.
Его слова внушали надежу. Большую. Размером с доброе человеческое сердце. Но разница в том, что у меня его не было. Не было столь большого сердца, которое могло бы с огромной наивностью поверить в эти слова. Но я хотела ему верить, ибо поводов для недоверия за все время нашего общения не возникало. Он никогда ничего мне не обещал, не давал ложных надежд. Никогда. За исключением сегодняшнего дня. Он обещал позвонить, значит, позвонит.
Мужская фигура уверенной походкой отдалялась от меня в сторону выхода, а я все продолжала смотреть ей вслед, не отрываясь. Он ни разу не обернулся, не помахал на прощание. Не сделал ни одного жеста вплоть до выхода из парка, пока вместо обычного темного костюма я могла разглядеть лишь черную точку. Но это не важно.
Ник оставил за собой след, который еще долго не сотрется. Нет, не на губах. Внутри меня. Все это время я боялась, что с уходом Ника мне станет одиноко. Тоскливо. Как и ему, когда прозвучал звонок на его «Айфон». Я чувствовала одиночество, но не в полной мере, как могло бы оказаться, не будь его все это время рядом и не получи я моральную поддержку. Вряд ли он об этом догадался, но меня радовало, что сейчас не чувствовала себя морально одинокой и подавленной.
Со мной был Ник, хоть он об этом и не знал…
Ник
В жизни всегда приходится делать выбор в чью-то пользу. Кому-то от этого станет хорошо, но кто-то обязательно пострадает. Можно попытаться просчитать каждый шаг, высчитать вероятность абсолютного удовлетворения всех сторон, но сделать это крайне сложно. По крайней мере, лично мне. Ибо выбирая одну из женщин, другую я оставляю на произвол судьбы. После выхода из центра планирования семьи этим человеком оказалась Кристина, а теперь, после звонка водителя, на ее место встала Лика. Наверное, здесь не видно никакой разницы, при таком образе жизни рано или поздно мне придется оставить одну, чтобы удовлетворить потребности другой. Деление на две жизни. Совершенно разные. Различные. Противоположенные. К одной из них я тянулся, а другая тянула меня. Хорошо ли это? Нет. Здесь нет ничего положительного.
Ностальгия. Вновь меня настиг важный звонок, вновь попросили незамедлительно приехать домой, вновь я оставил Анжелику в полном одиночестве, зная, что на этот раз она не будет дальше гулять в парке, а поедет в другое место. В тот раз, когда увидел Лику на выставке, я не переживал о ней, даже не вспоминал, пока не разобрался с Кристиной, но сейчас, будучи на большом расстоянии, она принудила меня пожалеть о своем поступке. Она просила не бросать ее одну. Сегодня. В тот момент, когда мы оба достигли пика наслаждения. Или он уже прошел? Этого я не знал. Не мог предсказать. Однако Лика отпустила меня, оставив за собой лишь вкус пухлых губ, которые всегда манили меня. Если бы не срочность, я бы еще долго ласкал эти губки, наслаждаясь их мягкостью и вкусом. Вторгался бы в податливый рот то жестко, заставляя упасть в мои объятья, то нежно, создав контраст эмоций. Но этому не бывать. Реальность перечеркнула все мечты и задумки. Такова ее роль – врываться в самый неподходящий момент и напоминать о себе. Стоило мне перешагнуть порог родного дома и выслушать быструю скороговорку Сергея о запертой двери в спальню, как я быстрым шагом направился в вышеуказанную комнату, буквально барабаня по деревянной поверхности. На мои возмущения никто не отвечал, а шум, который описывала прислуга, не возникал. В голове крутились страшные вещи, однако я не дал им завладеть разумом, заставляя себя мыслить здраво. Холодно. Как на работе, проворачивая очередную сделку.
Один резкий удар ногой разделял меня и Кристину, но, силой открыв дверь в спальню, я застал не самую благоприятную картину. В нашей спальне все стояло верх дном. От хрустальных графинов и старинных ваз осталось одно название и множество осколков, карниз скосился на одну сторону, а в плазменном телевизоре появилась большая дырка размером с кулак. Но это все ерунда. Вещи можно заменить, а осколки выкинуть в мусорное ведро, однако человека, который сидел на коленках и громко плакал, не заменишь на нового. Кристина буквально валялась на полу, руками закрыв свое лицо от посторонних, когда я подлетел к ней, обхватив родное и хрупкое тело в объятья.
– Почему, Никит? – громко хмыкнула Крис. – За что?
– Тише, милая, все хорошо, – истерика. Опять. Только произошла она без моего участия. Я гладил ее по светлой голове, вдыхая знакомый аромат роз, старался всеми силами успокоить, понимая ее состояние. Я эти моменты меня всегда одолевало чувство вины за то, что не находился рядом, но сейчас оно усилилось в разы от мысли, что я не просто отсутствовал по работе, а проводил все это время с другой.
– Нет, – тихий всхлип. – Не будет. Я не смогу иметь детей.
– Мы справимся, Крис. Я с тобой, – оставил мимолетный поцелуй на макушке. Точно так же этими губами я прикасался уже к другой девушке, и эта мысль убивала меня, терзала изнутри, словно раненое животное, сидящее где-то в желудке, готовое вырваться на свободу. Почему я сейчас думаю о ней? Почему не о страданиях Кристины? Не о нашем будущем? Не о ребенке?
Почему?
– Я не хочу, чтобы ты уходил, Никит, – второй раз за день я слышу эту фразу, только из других уст, другим тоном.
Вновь в голове всплыл образ молодой блондинки, которая не осмелилась взглянуть на меня, произнося эти же слова. С Кристиной произошло то же самое. Она старалась смотреть куда угодно, хоть на осколки декораций нашей жизни, только не на меня. Да, нам сложно и морально, и физически, но мы должны быть вместе. Должны поддерживать друг друга, а не бежать при первых признаках краха, как это сделал я. Только поздно жалеть о содеянном, но исправить ситуацию можно всегда, стоит лишь приложить усилия.
– Не уйду, – шепнул на ухо, крепче притягивая к себе родную и любимую женщину. Ту, которая темными глазами затмила мое сердце больше десяти лет назад, ту, которая улыбалась мне в ЗАГСе, произнося заветное «да». Ту, которая поддерживала меня все время, дав слабину лишь последние два года. Как и я. Я тоже дал слабину, которую звали Анжелика Королева, но об этом никто никогда не узнает. И я больше не узнаю. Забуду. Вычеркну из жизни. Лишь бы больше это имя не напоминало мне о боли Кристины.
В какой-то момент Крис подняла на меня темный взгляд, полный соленой жидкости. Покрасневший. Одинокий. Однако в нем я увидел то, что не замечал уже долгие месяцы. Желание. Нет, это не связано с какой-то новой вещью или отдыхом на Мальте. Это желание быть со мной. Физически. Здесь и сейчас. Несмотря на боль и предрассудки. Несмотря ни на что. И я отвечу взаимностью, если Кристина захочет заняться любовью.
Не встретив какого-то сопротивления, она накрыла своими губами мои. Робко. Будто впервые пробовала их на вкус. Как когда-то давно. В те времена, когда мы не знали преград и забот. Я сидел все на том же месте, обнимая жену, но более ничего не предпринимал. Крис сама взяла на себя инициативу, углубляя поцелуй. Из чуть робкого он постепенно превращался в более глубокий и страстный, ее пальцы пробегались то по моим скулам, то по торсу, осторожно прикасаясь ко мне.
Я уже лежал на полу, когда Крис осмелела и буквально оседлала меня, расстегивая рубашку. Пуговку за пуговкой, оголяя торс. Я тоже не остался в стороне и осторожно стянул платье, припоминая нелюбовь к порче вещей, особенно брендовых. Хотя сейчас многое для меня являлось некой ностальгией по прошлому. По тому времени, когда мы были счастливы. Уже и не помню, когда мы последний раз страстно занимались сексом на полу. Это было давно. В то время, когда я еще жил в общежитии, а кровать оказалась непригодна для подобного занятия. Все происходило точно так же: Крис оседлала меня, стягивая потрепанную от старости футболку, проводила коготками по моей коже, вызывая бурную реакцию на эти действия, а затем насаживалась на меня, быстро двигая упругой попкой вверх-вниз. Тогда мне просто сносило крышу от развязности и поглотившей нас страсти, мне было так хорошо с ней, но сейчас…
…я не ощущал ничего и близкого к этому.
Ни страсти, которую мы так любили, ни ее острых коготков. Она просто насадилась на меня, отодвинув трусики в сторону. И двигалась с грацией. С нежностью. С трепетом. Я старался гладить родную, гладкую кожу, касаться коротких светлых волос, ласкать ее тело жесткими прикосновениями. Как всегда. Как это происходило раньше. Однако вместо прикрытых от удовольствия глаз жены, вместо коротких волос и чуть полноватых бедер, на которые опустилась моя ладонь, передо мной возник совершенно другой образ. Другие глаза, другие волосы. Другие губы. Другое тело. Чуть худее, с чуть полной, упругой грудью и гладкой кожей. Образ девушки, которая кричала от любого моего проникновения. От медленных и быстрых толчков, от стимуляции клитора. От любых касаний к телу.
Что-то шло не так. Я это почувствовал, когда услышал первый стон жены. Протяжный, не менее сладкий, но тихий. Она будто сдерживалась, не позволяя себе выйти за определенные рамки. Но я хотел за них выйти. Мы всегда выходили. Вместе. На протяжении всего процесса. Всей нашей совместной жизни.
Но почему-то не сейчас…
Громко рыкнув, я резко поднялся с пола и, схватив любимую за попку, опустил желанное тело на кровать, сметая ненужные вещицы, вытащенные из новеньких пакетов известных мировых брендов. Кое-как я обошел разбросанные осколки, чувствуя, что некоторые куски впились мне в пятку, однако я не обратил на это внимание. Не до этого.
Все началось по новой. Оказавшись сверху, я дал себе преимущество ласкать тело жены, как и когда мне захочется. Я неистово целовал любимые губы, которые не так давно приобрели припухлость, чувствуя ответную реакцию, опустился вниз языком, стараясь вызвать дрожь в ее теле, ладонями бегал по ее телу, задевая чувствительные соски. Она дышала так же быстро, как и я, наши тела сплелись в едином целом, когда я вновь вошел в нее. Задвигался в ней быстро, резко, смотря в темные омуты глаз. Слегка удивленные после сказанных слов.
– Кричи! – громко прорычал я, глядя на нее. Мне необходимо слышать стоны удовольствия, нужно знать, как ей хорошо со мной. Хочу слышать подтверждение своих действий. Но вместо этого услышал лишь…
– О, да, – это не было похожим на крик. Лишь жалкое подобие протяжного стона, который я слышал из уст другой девушки. Вроде бы ничего страшного не произошло, ведь раньше от меня не исходили подобные просьбы, но я чувствовал пустоту. Отсутствие чего-то важного. Да, сейчас я любил свою жену, как и прежде. Любил и доставлял нам обоим удовольствие. Но мне все равно чего-то не хватало. Это как игра в одни ворота, только здесь играл не эгоизм, а забота. Она не должна понять, что со мной что-то не так. Не должна.
Я мог бы заставить Кристину кричать от оргазма, но не заставлю, смог бы попросить ее сжимать меня за плечи, но не попрошу. Она не сделает это так же умело, как Лика, не сольется со мной в омут страсти, как Лика.
Она не Лика…
В одно мгновение Кристина стала извиваться подо мной в оргазме, сжимала мышцами влагалища мой половой орган, но не столь сильно, чтобы я тут же присоединился к ней. Мне тоже нужно кончить, но если я вновь буду сравнивать нежную кожу Лики с Кристининой – дело закончится нескоро. Только представив перед собой златовласую девушку с пухлыми красными губами, из которых вырывались громкие стоны наслаждения, слышные здесь и сейчас, я смог дойти до финала. Я не открывал глаза, стараясь не упустить этот образ, впитавшийся в мое тело. В мой разум. Хотел сохранить его дольше, прежде чем столкнусь с недоуменным взглядом жены, которая задаст мне множество вопросов. Однако на мое счастье этого не произошло.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Дэй Каролина