Часть 3 можно прочесть здесь:
Туннель, по которому я бежал, казался бесконечным. Стены, покрытые царапинами и надписями "Ты следующий", сжимались вокруг меня, а воздух был таким густым, что каждый вдох отдавался болью в легких. Шаги фигур гремели за спиной, их шепот превратился в хор, от которого кровь стыла в венах: "Ты наш. Ты останешься". Но слова того человека — слабый, дрожащий голос, который сказал "Беги… Еще не поздно…" — не выходили из головы. Он был жив. Он был там, вросший в ту жуткую статую из черного камня, окруженный нитями, которые медленно пожирали его. Я не мог оставить его. Не после того, как он дал мне надежду.
Я остановился, тяжело дыша, и прислонился к стене. Телефон, который я использовал как фонарь, мигал — батарея была на исходе. Тусклый свет выхватывал из темноты сырые стены туннеля, покрытые плесенью и чем-то, похожим на засохшую кровь. Шаги фигур приближались, их длинные руки волочились по полу, оставляя черные следы. Я знал, что если побегу дальше, то, возможно, найду выход. Но я также знал, что не смогу жить с мыслью, что бросил того человека на верную смерть.
— Ты идиот, Артем, — пробормотал я себе под нос, сжимая ржавый крест, который все еще держал в руке. — Ты вернешься туда, и тебя сожрут. Ты это понимаешь?
Но в глубине души я чувствовал, что это правильно. Тот человек был единственным, кто показал мне хоть каплю человечности в этом кошмаре. Я должен был хотя бы попытаться. Я развернулся и пошел назад, туда, откуда только что бежал, — к статуе, к яме, к фигурам, которые ждали меня.
Туннель вел обратно к огромной пещере, где стояла статуя из черного камня. Я шел медленно, стараясь не шуметь, но каждый шаг отдавался эхом в тишине. Шепот фигур стал тише, но я знал, что они где-то рядом. Они всегда были рядом. Когда я добрался до пещеры, телефон окончательно разрядился, и я остался в полной темноте. Но я помнил, где была статуя — ее красное свечение, исходящее из ямы, было видно даже сквозь мрак.
Я подкрался ближе, прячась за каменными глыбами, и увидел его. Человек, вросший в статую, был все еще там. Его тело было почти полностью покрыто нитями, которые медленно вгрызались в его кожу, но глаза — живые, полные боли и страха — смотрели прямо на меня. Он заметил меня, и его губы шевельнулись.
— Уходи… — прошептал он, его голос был едва слышен. — Ты не можешь… спасти меня…
— Я не уйду без тебя, — ответил я, стараясь говорить тихо, но твердо. — Ты дал мне шанс. Теперь моя очередь.
Он покачал головой, и я увидел, как слеза скатилась по его щеке, оставляя след на покрытой нитями коже.
— Меня зовут… Виктор, — сказал он, его голос дрожал. — Я пришел сюда… три года назад… Они… они не отпустят…
— Я вытащу тебя, Виктор, — сказал я, подползая ближе. — Держись.
Я осмотрел статую. Нити, которые опутывали Виктора, были толстыми, с шипами на концах, и шевелились, как живые. Они тянулись из ямы, где красное свечение становилось ярче, а биение, похожее на сердце, — громче. Я понял, что это не просто яма — это было сердце города, его источник, его жизнь. И оно знало, что я здесь.
— Ты не должен… — начал Виктор, но его голос оборвался, когда одна из нитей затянула его рот. Он задрожал, его глаза расширились от ужаса, и я понял, что времени почти не осталось.
— Прости, если будет больно, — сказал я, поднимая крест. Я ударил по нитям, и они отпрянули, издав звук, похожий на шипение. Я бил снова и снова, пока не добрался до Виктора. Нити рвались, оставляя на моих руках ожоги, но я не останавливался. Наконец, я смог оторвать его от статуи. Он упал на пол, слабый, едва живой, но свободный.
— Ты… сделал это… — прошептал он, его голос был хриплым. — Но… они идут…
Я обернулся и увидел их. Фигуры. Они заполнили пещеру, их длинные руки тянулись к нам, а шепот превратился в рев: "Ты не уйдешь. Ты наш". Их было больше, чем я мог сосчитать, и они двигались быстрее, чем раньше, их движения были рваными, но неотвратимыми.
— Вставай! — крикнул я, поднимая Виктора на ноги. Он был слаб, его тело дрожало, но он кивнул и попытался идти. Я поддерживал его, пока мы бежали к туннелю, из которого я пришел. Фигуры были уже в нескольких метрах, их длинные руки тянулись к нам, а черная жижа, капающая из-под их капюшонов, шипела, касаясь пола.
— Быстрее! — крикнул я, но Виктор споткнулся и упал. Я обернулся, чтобы помочь ему, и увидел, как одна из фигур наклонилась над ним. Ее капюшон сполз, и я увидел лицо — или то, что от него осталось. Кожа была содрана, обнажая кости, а вместо глаз были пустые дыры. Рот был растянут в жуткой улыбке, и из него торчали нити, которые тут же вцепились в Виктора.
— Нет! — закричал я, бросаясь к нему. Я ударил фигуру крестом, и она отшатнулась, но было поздно. Нити уже опутали Виктора, вгрызаясь в его кожу, и он закричал — звук, полный боли и отчаяния.
— Беги… — выдавил он, его глаза встретились с моими. — Спасай… себя…
— Я не оставлю тебя! — крикнул я, но он покачал головой.
— Ты… должен… рассказать… — прошептал он, и его голос оборвался, когда нити затянули его лицо. Он исчез, втянутый в яму, где красное свечение стало ярче, а биение — громче.
Я закричал, но фигуры уже окружили меня. Их длинные руки тянулись ко мне, а шепот заполнил пещеру: "Ты следующий". Я бросился к туннелю, слыша, как они идут за мной. Туннель вел вверх, и я бежал, пока не увидел свет — слабый, но реальный. Это был выход.
Я вывалился на улицу, задыхаясь, и упал на колени. Город был все еще вокруг меня, но фигуры не последовали за мной. Они стояли в туннеле, их пустые глазницы смотрели на меня, но они не выходили. Я понял, что они не могут покинуть город. Но я также знал, что они будут ждать. Всегда.
Я встал, сжимая крест в руке, и посмотрел на город. Я не спас Виктора, но я услышал его последние слова. "Расскажи". Я должен был выбраться отсюда и рассказать миру о том, что здесь происходит. О проклятом городе, который пожирает всех, кто осмелится войти.
Но когда я повернулся, чтобы уйти, я услышал шепот — слабый, но отчетливый, идущий из туннеля.
— Ты вернешься, — сказал голос, и я знал, что это правда.
Продолжение следует...