— Ты всё-таки решила приехать? — голос матери звучал одновременно обвиняюще и разочарованно. — А я уж думала, что теперь и вовсе не увижу тебя до следующего года.
Анна стянула куртку, повесила её на вешалку в прихожей и мысленно досчитала до пяти. Вечер только начинался, а она уже чувствовала знакомое напряжение, медленно растекающееся по телу.
— Здравствуй, мама. Я же обещала приехать на выходные, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.
Татьяна Васильевна окинула дочь критическим взглядом, словно проверяя, всё ли с ней в порядке, и не нашла ничего лучше, чем сказать:
— Что-то ты похудела. В городе-то своём не питаешься нормально? Или крутишься как белка в колесе? А может, и не говоришь мне чего?
Анна прошла на кухню и села за стол. Она приезжала в родительский дом каждый месяц, и каждый раз начиналось с одного и того же. Сначала упрёки, потом расспросы, затем неизбежное сравнение с Марией.
— Мам, всё хорошо. Просто много работы.
— Ну да, ну да, — мать засуетилась у плиты. — А что там у тебя с личной жизнью? Дмитрий твой так и не сделал предложение?
— Мы встречаемся всего семь месяцев, — Анна почувствовала, как внутри поднимается раздражение.
— И что? Машка вон тоже в восемнадцать лет уже с парнем своим жила.
Вот и началось. Мария снова в центре внимания. Лучшая подруга детства, которую Анна не видела уже почти семь лет. Которая после школы сразу "поступила в престижный столичный вуз", если верить её рассказам. Вот только Анна знала правду.
— Мария с парнем? — переспросила Анна, чувствуя, как по спине пробежал холодок.
— А ты что, не знаешь? — мать присела напротив, подперев щёку рукой. — Машенька-то теперь с каким-то бизнесменом живёт. Машину ей купил, квартиру. Родителям звонит каждую неделю. Елена Петровна говорит, у них там любовь.
Анна едва сдержала нервный смех. Любовь? С бизнесменом, который старше её лет на тридцать? Который содержит её с семнадцати лет, пока Маша врёт родителям, что учится?
Но не ей, Анне, разрушать эти иллюзии.
— Здорово, — только и сказала она.
— Видишь? А ты всё корпишь над своими бумажками.
Мать поставила перед ней тарелку с супом, и Анна машинально взяла ложку. Есть не хотелось. Хотелось сбежать.
— Что люди-то говорят... — начала Татьяна Васильевна, и Анна напряглась.
— А что говорят? — спросила она, уже зная, что ничего хорошего не услышит.
— Да ты что, не знаешь? — мать всплеснула руками. — Вот уж не думала, что в нашем посёлке про тебя такое говорить будут. Елена Петровна вчера у магазина встретила меня, так прямо в глаза сказала, что ты там в городе с женатыми путаешься.
Анна замерла с ложкой в руке. В висках застучало, а к горлу подкатила тошнота.
— Что?
— Да-да! — мать поджала губы. — Говорят, мол, что к тебе какой-то женатик ходит. По выходным. Откуда только узнали? А я стою, как дура, и не знаю, что сказать.
Анна медленно положила ложку на стол. Дмитрий не был женат. Никогда. Они познакомились на работе почти год назад, и с тех пор встречались. Просто встречались, как обычные люди.
— Мама, это неправда, — сказала она, пытаясь сохранить спокойствие.
— А чего ты тогда не рассказываешь ничего? Я тебя спрашиваю, а ты всё отмалчиваешься. Ты себе репутацию портишь. Что о тебе люди подумают?
— Какая разница, что подумают люди? — Анна почувствовала, как внутри всё закипает. — Я живу не для них.
— Как это какая? — мать всплеснула руками. — Ты о чём вообще говоришь? Нам тут ещё жить! А ты вон, позоришь меня! И откуда это взялось? Уж не от отца ли твоего?
Анна резко встала из-за стола.
— Пойду прогуляюсь, — коротко сказала она.
Не дожидаясь ответа, Анна накинула куртку и вышла из дома. Холодный октябрьский воздух ударил в лицо, и она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
Кто мог придумать эти сплетни? И почему именно сейчас, когда у неё наконец-то начала налаживаться жизнь? Анна шла по знакомым с детства улицам, погружённая в свои мысли, как вдруг услышала знакомый голос:
— Анна! Анечка! Подожди!
Она обернулась и увидела Елену Петровну, мать Марии. Женщина торопливо семенила к ней, поправляя на ходу шаль.
— Здравствуйте, Елена Петровна, — сухо поздоровалась Анна.
— Как хорошо, что я тебя встретила, — выдохнула женщина. — Ты... ты не видела Машу в последнее время?
Анна растерялась.
— Нет. Я не видела Марию уже несколько лет.
— А она ни разу не заходила к тебе в городе? — в глазах Елены Петровны читалась тревога.
— Нет. Мы не общаемся, — ответила Анна, пытаясь понять, к чему ведёт этот разговор.
Елена Петровна вздохнула и огляделась по сторонам, словно боясь, что их кто-то подслушает.
— Можно с тобой поговорить? — спросила она тихо. — Наедине. Это важно.
Анна кивнула, и они направились к небольшой скамейке возле старого парка. Сев рядом, Елена Петровна нервно теребила край шали.
— Анна, ты ведь в банке работаешь, да? — спросила она.
— Да. А что?
— И у тебя хорошая зарплата?
— Елена Петровна, — нетерпеливо произнесла Анна, — о чём вы хотели поговорить?
Женщина замялась, а потом выпалила:
— Маша сказала, что видела тебя в ресторане с женатым мужчиной. Что он к тебе ходит по выходным. Что у вас... отношения.
Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Так вот кто распускает слухи! Мария, которая последние семь лет обманывала родителей о своей жизни.
— Когда она вам это сказала? — спросила Анна, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Два месяца назад, когда приезжала навестить нас. Сказала, что случайно увидела вас в ресторане. И что... — Елена Петровна понизила голос, — что ты живёшь не на свою зарплату. Что квартиру тебе снимает этот человек.
Анна не выдержала и рассмеялась. Нервно, горько, с оттенком злости.
— Елена Петровна, Мария врёт вам. Я живу на свою зарплату. Квартиру снимаю сама. И встречаюсь с холостым мужчиной. Его зовут Дмитрий, и он инженер.
Елена Петровна недоверчиво посмотрела на неё:
— Но зачем Маше врать?
Анна глубоко вздохнула. Пришло время сказать правду.
— Потому что она сама живёт не так, как вы думаете. Она не учится в институте. И никогда не училась.
— Что ты говоришь? — Елена Петровна побледнела. — Маша уже на четвёртом курсе!
— Елена Петровна, — Анна посмотрела ей прямо в глаза. — Мария живёт с мужчиной, который старше её почти на тридцать лет. Он содержит её. Купил ей машину, одежду. Она не работает и не учится. Всё это время она обманывала вас.
Женщина замерла, широко раскрыв глаза.
— Ты лжёшь, — прошептала она, но в голосе уже не было уверенности.
— Зачем мне лгать? — устало спросила Анна. — Спросите у неё сами. Позвоните в её "университет", узнайте, числится ли там такая студентка. А потом спросите, почему она распускает обо мне слухи.
Елена Петровна смотрела вдаль, на пожелтевшие листья деревьев. Её руки дрожали.
— Она всегда завидовала тебе, — сказала она тихо. — Ещё в школе. Говорила, что ты выскочка. Что только и делаешь, что учишься.
Анна печально улыбнулась:
— Я знаю.
— И весь этот год... когда она говорила о тебе такое... — Елена Петровна закрыла лицо руками. — Боже мой, что я наделала? Я рассказала всем... всему посёлку...
— Не вы одна, — Анна пожала плечами. — Сплетни разносятся быстро.
Они сидели молча. Где-то вдалеке лаяла собака, а ветер шуршал опавшими листьями.
— Я всё исправлю, — вдруг решительно сказала Елена Петровна. — Я скажу всем правду.
Анна покачала головой:
— Не стоит. Я всё равно живу в городе. Мне это не так важно.
— А твоей маме? — спросила Елена Петровна.
Анна задумалась:
— Если хотите, скажите правду моей маме. Но, пожалуйста, не говорите ей про Марию. Это будет для неё ударом.
— Почему? — удивилась Елена Петровна.
— Потому что она всю жизнь ставила мне Марию в пример. «Вот Маша какая умница, отличница, а ты...» Теперь выяснится, что её идеал — обычная содержанка, которая врёт родителям.
Елена Петровна сжала руку Анны:
— Прости, девочка. Прости нас всех.
Вернувшись домой, Анна застала мать за просмотром телевизора. Татьяна Васильевна даже не повернула головы:
— Нагулялась? А чего так поздно? Уже темнеет. Суп остыл совсем.
Анна села напротив неё:
— Мама, мы должны поговорить.
— О чём? — мать нехотя оторвалась от экрана.
— О том, что ты веришь в сплетни обо мне. О том, что для тебя мнение посторонних людей важнее, чем мои слова.
Татьяна Васильевна скрестила руки на груди:
— Ну и что я должна думать? Ты мне ничего не рассказываешь. Живёшь там одна в своём городе. Ни фотографий, ни рассказов. А тут Елена Петровна...
— Елена Петровна врёт, — оборвала её Анна. — Её дочь распускает обо мне слухи, потому что ей нечем больше заняться.
— Не смей так говорить о Маше! — вскипела мать. — Какая бы она была твоя подруга, если бы выдумывала такое?
— Мы не подруги уже много лет. И она никогда не была мне настоящей подругой.
Татьяна Васильевна поджала губы:
— Да что ты понимаешь? Вот Маша — настоящая дочь для своих родителей. Каждую неделю звонит. Учится. А ты?
Анна почувствовала, как внутри всё обрывается. Сколько раз за свою жизнь она слышала эти сравнения? Десятки? Сотни? И каждый раз они ранили всё глубже.
— Мама, это в последний раз. Я прошу тебя: перестань сравнивать меня с Марией. Я — это я. Со своими достоинствами и недостатками. Я не обязана быть копией кого-то другого.
— Ты просто завидуешь, — отрезала мать. — Всегда завидовала.
— Чему? — Анна повысила голос. — Тому, что она живёт на содержании у старика? Тому, что врёт родителям? Тому, что не работает и не учится, а просто продала себя за красивую жизнь?
Мать ошарашенно уставилась на неё:
— Ты с ума сошла? Что ты такое говоришь?
— Правду! — Анна вскочила с места. — Правду, которую все эти годы скрывала от тебя, чтобы не разрушать твой идеальный образ Марии!
Они смотрели друг на друга, как чужие люди. Мать — потрясённая и недоверчивая, Анна — решительная и уставшая от лжи.
— И ты веришь в это? — наконец произнесла Татьяна Васильевна.
— Я знаю это, — ответила Анна. — Но даже если ты мне не веришь, есть более важный вопрос: почему ты никогда не верила в меня? Почему я всегда была хуже других?
Мать отвернулась:
— Я просто хотела, чтобы ты стремилась к большему.
— Нет, — покачала головой Анна. — Ты хотела, чтобы я была как Маша. Но я не она. И никогда не буду.
Она поднялась в свою старую комнату, собрала вещи и спустилась вниз. Мать сидела там же, у телевизора, но экран был погашен.
— Ты куда? — спросила она, увидев сумку в руках дочери.
— Уезжаю. На последний автобус ещё успею.
— Но ты же приехала на выходные, — растерянно произнесла Татьяна Васильевна.
— Мама, я больше не могу так, — Анна почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Я устала быть для тебя вечным разочарованием. Устала от сравнений. Устала от того, что ты никогда не видела меня настоящую.
— Что за глупости? — мать поднялась с кресла. — Конечно же, я вижу...
— Нет, — Анна покачала головой. — Ты видишь только то, что хочешь видеть. А я... я хочу жить своей жизнью. Без постоянных напоминаний о том, какая я неправильная.
Она направилась к двери, но мать схватила её за руку:
— Ты не можешь просто так уйти! Я твоя мать!
— Я знаю, — Анна мягко высвободила руку. — И я люблю тебя. Но сейчас нам нужно время. Обоим.
— Время для чего? — в глазах матери стояли слёзы.
— Чтобы понять, кто мы друг для друга на самом деле, — ответила Анна и вышла за дверь.
Прошло три года. Анна стояла перед зеркалом в свадебном платье, а рядом суетилась подруга, поправляя фату.
— Ты выглядишь потрясающе, — улыбнулась она. — Дмитрий просто с ума сойдёт.
Анна улыбнулась в ответ. Она действительно была счастлива. После того вечера она не вернулась в дом матери. Звонила иногда, но разговоры были короткими и напряжёнными. Мать так и не призналась, что была неправа, а Анна не собиралась извиняться за то, что решила жить своей жизнью.
В дверь постучали, и вошёл Иван Петрович, отец Дмитрия. Высокий, подтянутый мужчина с военной выправкой, он всегда относился к Анне с теплотой и уважением.
— Можно? — спросил он, улыбаясь.
— Конечно, — Анна кивнула.
Иван Петрович подошёл ближе и протянул ей небольшую бархатную коробочку:
— Это для тебя. От нас с женой.
Анна открыла коробочку и ахнула: внутри лежали изящные серебряные серьги с жемчугом.
— Это бабушкины, — сказал Иван Петрович. — Она хотела, чтобы их носила жена её внука. И мы с женой не могли найти более достойной девушки.
У Анны защипало в глазах:
— Спасибо. Это... это очень ценно для меня.
Иван Петрович на мгновение стал серьёзным:
— Анна, я знаю, что твоей мамы сегодня не будет. И... если ты не против, я бы хотел повести тебя к алтарю.
Анна смотрела на этого человека, который за три года стал ей ближе, чем родной отец, которого она никогда не знала. Который принял её в свою семью без вопросов и сравнений.
— Я была бы очень рада, — сказала она тихо.
Когда они шли по проходу между рядами гостей, Анна увидела Дмитрия, ожидающего её у алтаря. Его глаза светились любовью. Рядом с ним стояли его друзья, улыбаясь ей.
В этот момент она поняла, что наконец нашла своё место. Не то, что выбирали для неё другие, равняя по чужим меркам и сравнивая с чужими успехами. А своё собственное, заслуженное место в жизни.
Это была её заслуженная жизнь.
Месяц спустя после свадьбы, когда Анна возвращалась с работы, она увидела у подъезда своего дома знакомую фигуру. Мария. Постарела, но осталась такой же красивой, как и раньше.
— Привет, — сказала она, нервно теребя ремешок дорогой сумки. — Можно с тобой поговорить?
Анна окинула её внимательным взглядом:
— О чём?
— О родителях. Они узнали обо всём. Перестали общаться со мной. И я... — Мария запнулась, — я не знаю, что делать.
— И чем я могу помочь? — холодно спросила Анна.
— Поговорить с ними? Сказать, что я изменилась? — в глазах Марии читалась мольба.
— А ты изменилась? — Анна прищурилась.
Мария опустила глаза:
— Нет. Но я могла бы... если бы они...
— Если бы они что? Простили тебя? Приняли обратно? Забыли о годах лжи?
Мария вскинула голову:
— А ты такая правильная? Никогда не ошибалась?
— Ошибалась, — кивнула Анна. — Но я не врала тем, кто меня любит. И не распускала сплетни о бывших подругах.
— Я знаю, что поступила плохо, — признала Мария. — Но теперь я одна. Он... он бросил меня. Сказал, что нашёл кого-то помоложе.
Анна не почувствовала ни злорадства, ни жалости. Только усталость.
— Что ты хочешь от меня, Маша?
— Помоги мне, — Мария сделала шаг вперёд. — Ты всегда была сильнее. Умнее. Я знаю, твоя мать сравнивала нас, и это было несправедливо. Потому что на самом деле я всегда завидовала тебе.
Анна смотрела на неё долгим взглядом:
— Иди к своим родителям. Скажи им правду. Попроси прощения. Начни всё заново — учись, работай, строй свою жизнь. И тогда, возможно, они примут тебя.
— А ты? — тихо спросила Мария. — Ты простишь меня?
Анна покачала головой:
— Я уже простила. Но это не значит, что я хочу тебя видеть в своей жизни.
Она обошла бывшую подругу и направилась к подъезду. Но у самой двери остановилась и обернулась:
— И если ты ещё раз попытаешься распустить обо мне слухи или как-то навредить моей семье, я не буду такой понимающей. Прощай, Маша.
Дома её ждал Дмитрий. Он обнял её, поцеловал и спросил:
— Как день?
— Хороший, — улыбнулась Анна. — Очень хороший.
Она не стала рассказывать о встрече с Марией. Это прошлое, а у неё было настоящее. И будущее.
Своё собственное. Заслуженное.