Случайно наткнувшись в сети на роман этого автора, публикующегося, вероятно, под псевдонимом я подумал: «математик что ли?» и решил прочитать пару абзацев. Признаюсь сразу, что в заголовок статьи я внёс сразу два романа старушки. Название первого – в левой стороне равенства, название второго – в правой. Других романов у Процентщицы нет, поэтому я, решив не мелочиться, собрался разделаться с бабулей при помощи ломика-гвоздодёра. Разумеется, виртуального, ибо назвать по другому свои графоманские способности, увы, не могу. А как было бы изящно: при помощи элегантного острого пера, небрежным, но ровным почерком, разбрызгивая мелкие затейливые кляксы, украшающие текст, написать о том, как я вкушал старухины строки.
Первые абзацы «96:0» впечатления не меня не произвели. Порнография. Я не стал читать дальше. Однако через два или три дня что-то вроде ощущения упущенной новизны и свежести заставило меня вернуться к роману вновь. Снова меня встретило разочарование, но на этот раз иного толка: бесплатный ознакомительный фрагмент закончился, а найти в сети весь текст целиком не представилось возможным.
Пока я раздумывал, стоит ли «96:0» того чтобы раскошелиться на приобретение его бумажной версии, сеть подбросила мне новое искушение в виде возможности прослушать роман Старушки «Желтоватенький» от начала до конца без всяких там заманух. Что я и сделал. После чего решил купить обе книги в бумажном исполнении. Все-таки аудиокнига, которую слушаешь, не напрягаясь, словно в солнечную погодку катишься на лыжах с горки по искрящемуся снегу, отличается от текста, напечатанного на бумаге, чтение которого больше похоже на подъём в эту же гору, на этих же лыжах, которые вдруг становятся очень тяжёлыми и постоянно спотыкаются об знаки препинания, незнакомые слова и необходимость порой ставить ударение, чтобы понять значение слова.
И вот обе книги у меня на столе. Отмечу сразу, что вторая книга является продолжением первой. Хотя читать романы друг за другом нет необходимости, потому что «Желтоватенький» - это роман о «96:0», где прямо и честно говорится, что Старушка Процентщица – это Набоков двадцать первого века. Разумеется, не вратарь, а писатель. Соответственно «96:0» - это «Лолита». Жаль, нет предисловия, написанного Джоном Рэем. Да и Лолиты нет никакой, а есть Акемгоним Горгоной – преуспевающий юрист лет тридцати.
Необычное имя у главного героя. Загадочное. Но не для меня. Вспомнив о Набокове, которого чту безмерно, примериваю на себя личину Гумберта и сразу же разбиваю имя и фамилию главного персонажа на две части. Сначала хамский вопрос: А кем гоним? Вот эта первая «А» придаёт наглую вальяжность вопросу. Потом следует трагический ответ: Горгоной. С ударением на второй слог. И всё становится сразу понятным: бедный Акемгоним, за которым гонится Медуза Горгона, пускается во все тяжкие с теми женщинами, которые не отказывают ему в любовных прелиминариях. Последнее словосочетание украл у Гумберта Гумберта.
Старушка подбрасывает Горгону главному герою уже на двенадцатой странице. Глава называется «1 Января». Горгона пьяна, кривозуба и, предположительно, косоглаза, так как один её глаз посылает другой на три буквы. Зовут её Алла, при ней алкогольное опьянение и невысокая социальная ответственность. Невысокая – лучше, чем никакая, а то бы Аллочка отдалась главному герою прямо на улице. Мне хочется крикнуть Акемгониму: беги, окаменеешь! Но он:
1. Не слышит. Ведь я же не крикнул, а только хотел.
2. Не каменеет. Кто же превращает героя в камень на двенадцатой странице четырехсот семидесяти девяти страничного повествования.
3. Ведёт медузу к себе домой для павианьего спаривания в спальне перед зеркалом.
4. Продолжает совершать легкомысленные поступки по отношению к разным женщинам вплоть до четыреста семьдесят первой страницы.
Именно после этого эпизода, я не стал читать книгу в первый раз. Зато аудиокнига «Желтоватенький» вошла в моё правое ухо и вышла из левого с вдохновенной, почти хлестаковской лёгкостью. Я даже стал подозревать бабулю в мошенничестве. Вероятно, убедившись в несостоятельности первого романа вызвать скандал хотя бы отдалённо напоминающий обстоятельства выхода в свет «Лолиты», Старушка Процентщица решила написать продолжение, способное вдохновить засыпающего над строками любителя порнографии прочесть «96:0». Что ж, отчасти бабуле это удалось. Аудиокнигу озвучили известные мастера озвучивания. Прекрасная работа! Такие артисты способны оживить для меня даже учебник по математике. Особенно мне понравилась женская партия. Несмотря на то, что этот голос принадлежал отрицательной героине, я бы с огромным удовольствием встретился с ним в очередной аудиокниге. Так и слушал бы:
- На ноль делить нельзя.
Для привлечения внимания к первому роману гнусная бабка прибегла к ещё большей разнузданности в описании сексуальных утех одного из героев, и, на мой взгляд, переусердствовала. Запретная манкость откровенных сцен превратилась в отталкивающе банальную тоску. И напрасно Процентщица намекала на причастность Акемгонима к падению малазийского Boeing-777 17 июля 2014 года неподалеку от деревни Грабово. Старушка неоднократно упоминала эту авиакатастрофу и тот факт, что главный герой должен был лететь на этом самолете со своей знакомой, но не полетел. Следы его затерялись в одной из столиц Восточной Европы, где он попытался скрыться под псевдонимом Родерик Раскольниксон, но выдал себя, изрубив туристическим топориком два женских манекена в витрине модного магазина. Однако пойман не был. Куда исчез? «Желтоватенький» не даёт ответ на этот вопрос. Почему упал самолёт? Это - к ЦРУ.
А как всё мелодраматично началось: молодая студентка МГУ знакомится с французским профессором де Гидрантом, специалистом по Набокову. Девушка приходит к нему на лекцию, чтобы занять перерыв между теннисной тренировкой и занятиями в шахматном клубе. За спиной у неё вещмешок с торчащей из него теннисной ракеткой, под мышкой потёртая шахматная доска, в руке прозрачный полиэтиленовый пакет, из которого торчит край застеклённой коробки с лепидоптерологической коллекцией. Лекция посвящена не Набокову, а некоему Бахману, художнику. Но это не важно. Студентка хороша собой, высока ростом (182 сантиметра), профессор ещё выше, не очень стар, уже разведён. Бархатно сипящий голос известного артиста, озвучивающий профессора, создаёт в моём воображении облик молодящегося старикана с похотливым взглядом, похожего на Аль Пачино, только с выпученными глазами и козлиной бородкой, как у Сорокина. Конечно же, профессор и студентка знакомятся и договариваются о встрече на теннисном корте. На прощанье девушка получает от своего нового знакомого (оказывается, он по-происхождению итальянец и писатель, который тут же в моём воображении меняет образ голливудского титана на лик Умберто Эко) книгу с дарственной надписью.
Дальше сюжетная линия разветвляется, как речная дельта. В фабулу вкрапляются критические заметки о литературе. Фамилия Набокова то и дело всплывает на поверхность извилистых речушек мысли, как бы невзначай подчеркивая, что Старушка и Владимир Владимирович – это писатели одного уровня. Несмотря на то, что стиль у бабульки превосходный (не знаю более изящного современного писателя), думается мне, гонор у старушенции завышен чрезмерно. Возможно, под её личиной скрывается половой разбойник, пописывающий втихаря сценарии для откровенных фильмов с банальными сценами соития мужчины и женщины в различных позах без садо-мазо извращений, хотя, порой несёт от старушкиных строчек как из канализации. Впрочем, за элегантный стиль это можно простить и, проветрив помещение, можно слушать и читать роман дальше.
Увы, любителей слюнявой мелодрамы будет ждать разочарование: продолжение романа смазливой студентки и моложавого профессора, вероятно отложено до следующей книги. «Желтоватенький» же, сквозь силуэты совокупляющихся тел твердит читателю лишь о двух вещах:
1. Малазийский Boeing-777 17 июля 2014 года неподалеку от деревни Грабово.
2. Для того чтобы понять, почему это произошло, нужно прочитать «96».
Помимо Набокова в романе часто упоминается Чарльз Буковски, у которого Старушка почерпнула немало интересных знаний. Странно, что Процентщица не приводит в пример Генри Миллера или Луи-Фердинанда Селина. Не читала? Не понравились? И уж, конечно, бабуся, претендующая на интеллектуальность прозы, не могла обойтись без строчек Оскара Уайльда. Как же тут обойтись без сэра Генри. В общем, намешано в книге всего понемногу. Вся эта литературная и кинематографическая муть сильно заволакивает, но не скрывает одну оригинальную идею автора, заключающуюся в появлении на страницах романа героя, этакого литературного киллера, который, появившись на страницах новых произведений, разделывается с известными литературными персонажами прошлого. Убежал, например, некто Арсен Люпен в двадцать первый век в надежде скрыться от преследователей, а там его на 473 странице уже поджидает человек в маске и с кинжалом в руке. Ночь, улица, фонарь, аптека. Свидетелей нет. Удар. Сдавленный крик. Звон лезвия, упавшего на асфальт. Тёмный силуэт растворяется в темноте, а бездыханное тело лежит, красиво раскинув руки и ноги, глаза, не мигая, уставились в звёздное небо.
В какой-то момент я и студентка МГУ читаем вместе, лёжа на диване, роман де Гидранта. Получается, что я уже сам раздвоился, слушая аудиокнигу, в которой читается другая книга. Появляется новый персонаж – Кардинал Пол-литра. Любит старушка необычные псевдонимы. Этот Кардинал – писатель. Он написал повесть «Саша с Уралмаша». Никакого «Уралмаша» в повести нет, зато есть тихая ферма в окрестностях Москвы, где живут папа, мама и сын. Родители души не чают в ребёнке и мечтают сделать из него выдающегося кроликовода. Однако сынуля грезит о юриспруденции, так как хочет много зарабатывать. Он много учится и работает, становится обеспеченным адвокатом, начинает блудить, как мартовский кот и всё это описывает, не избегая деликатных подробностей.
Ещё раз вспоминаю очаровательный голос актрисы, озвучивший Сашину мамашу.
Тут я, не вдаваясь в подробности, перескакиваю из аудиокниги «Желтоватенький» в книгу «96:0» и начинаю выявлять совпадения в биографии Акемгонима Горгоноя, Кардинала Пол-литра и Саши с «Уралмаша». Они идентичны, как отпечатки пальцев одного и того же человека. Все они – преуспевающие адвокаты в настоящем и унылые юннаты-кролиководы в прошлом. Вероятно, подхватили от кроликов какую-нибудь заразу, вызывающую взмыв в чреслах при виде первой встречной Горгоны. Отсюда неуёмная похоть, с избытком разлившаяся по страницам двух романов. Итог: все трое погибают. Все трое похоронены в Москве на Введенском кладбище.
В завершении застенчивая Старушка Процентщица глядит на себя в подзорную трубу безумия (трубу я украл у Гумберта Гумберта) и видит, через десятилетие, наивную Америку, почётную Нобелевскую премию и заслуженного «Оскара» за лучший сценарий в своих морщинистых, чуть подрагивающих руках.
В завершение потрафлю автору романов, хоть он этого и не заслуживает цитатой из "Лолиты":
"Великое произведение искусства всегда оригинально; оно по самой своей сущности должно потрясать и изумлять, т. е. «шокировать».
Пусть это будет аванс, вдруг Старушка когда-нибудь шокирует меня по-настоящему.